Предательство по любви

Сумел он ей помочь или ее повесили? Виновна она была или нет?
Между тем миссис Карлайон уже что-то говорила.
– Что вы сказали? – переспросил сыщик, вернувшись в реальность.
Женщина обернулась, сверкнув глазами:
– Вы пришли сюда, чтобы причинить мне душевную боль? Почему вы ведете себя так бесчувственно и немилосердно? Ваши вопросы жестоки… – Она задохнулась. – Вы напоминаете мне о дочери, которую я никогда уже не увижу – разве что в зале суда, – и при этом даже не удосуживаетесь выслушать мой ответ? Что вы за человек? Чего вы хотите?!
– Простите! – сказал Монк, устыдившись. – Я отвлекся на миг… Вспомнилось… похожее дело…
Гроза миновала. Александра пожала плечами и снова отвернулась:
– Все это не имеет значения…
Детектив собрался с мыслями:
– Ваша дочь ссорилась со своим отцом на том званом обеде…
Заключенная повернулась, и Уильям вновь увидел тревогу в ее глазах.
– У нее вспыльчивый нрав, миссис Карлайон, – добавил он. – Когда я с ней встретился, она была на грани истерики. Думаю, ее мужа это весьма беспокоит.
– Я уже вам говорила, – тихо, но твердо ответила Александра. – Она не совсем здорова. Такое случается со многими женщинами после родов. Спросите любого специалиста…
– Я знаю, – согласился детектив. – Женщины в этом состоянии часто не владеют собой. Временное помешательство…
– Нет! Сабелла просто нездорова – и всё! – Узница двинулась к Монку, и тому показалось, что сейчас она схватит его за руки. Но этого не случилось. – Если вы хотите сказать, что это моя дочь, а не я убила Таддеуша, вы ошибаетесь! Я повторю признание на суде и буду повешена… – Выговорить последнюю фразу ей было нелегко. – … Но не допущу, чтобы Сабелла взяла мою вину на себя. Вы понимаете меня, мистер Монк?
– Да, миссис Карлайон. Я и предполагал, что вы так скажете.
– Я говорю правду. – Женщина повысила голос, и в нем зазвучали нотки отчаяния и мольбы. – Вы не должны обвинять Сабеллу! Если вы работаете на мистера Рэтбоуна, то помните, что он – мой адвокат и не посмеет сказать того, что я запрещу ему говорить.
Создавалось впечатление, что она пыталась убедить в этом не столько Уильяма, сколько себя.
– Он еще и служитель закона, миссис Карлайон, – мягко напомнил ей сыщик. – И никогда не скажет в суде заведомую ложь.
Александра уставилась на него, не отвечая.
Та женщина из его воспоминаний – имеет ли она что-то общее с женой человека, который так много ему преподал, по образцу которого он лепил самого себя, когда приехал из Нортумберленда? Ведь именно наставник Монка был когда-то обманут и уничтожен, и именно его Уильям тщетно пытался спасти…
Нет, та женщина, что являлась ему сегодня, была моложе, и ее, как и Александру, обвиняли в убийстве собственного мужа. Но почему он ничего не знает о ее дальнейшей судьбе? Ни писем, ни записей среди его бумаг… Не сохранилось даже ее имени!
Ответ пришел сам собой: потому что он ничего не смог для нее сделать. Потому что ее повесили…
– Я сделаю все, что в моих силах, миссис Карлайон, – тихо сказал детектив. – Я отыщу правду, а уж вы с мистером Рэтбоуном решайте сами, что с ней делать.
  
Глава 4
 
Утром одиннадцатого мая Эстер получила настоятельное приглашение от Эдит навестить Карлайон-хаус. Письмо доставил щербатый мальчишка в кепке, натянутой до ушей. Миссис Собелл просила подругу прийти при первой возможности и, если она не возражает, вместе позавтракать.
– Конечно-конечно! – галантно сказал майор Типлейди.
С каждым днем он чувствовал себя все лучше. Его уже не так сильно раздражал неподвижный образ жизни, поскольку с недавних пор ему было разрешено читать все, что угодно, от ежедневных газет до книг из собственной библиотеки, равно как и из библиотек знакомых. Он по-прежнему любил поговорить со своей сиделкой и интересовался всем, что происходит в жизни.
– Сходите повидайте Карлайонов, – настаивал майор. – Узнайте, может, что-нибудь изменилось к лучшему… Бедняжка! Хотя, право, не знаю, почему я так говорю. – Он вздернул седые брови, что придало ему забавный вид. – Что-то мне не верится в ее вину. Какое-то совершенно не женское убийство! Женщина скорее прибегла бы к яду, как вы полагаете? – Больной взглянул на удивленное лицо Эстер, но ответа не дождался. – И главное: зачем ей вообще было его убивать? – Он нахмурился. – Ну что могло толкнуть ее на столь… э-э-э… непростительную жестокость?
– Не знаю, – пожала плечами мисс Лэттерли, откладывая в сторону штопку. – Но гораздо более загадочно, почему она это скрывает. Почему Александра настаивает, что убила мужа в припадке ревности? Боюсь, она все-таки пытается спасти таким образом свою дочь.
– Вы должны что-нибудь предпринять, – с жаром заявил Типлейди. – Вы не можете допустить, чтобы эта женщина принесла себя в жертву. По меньшей мере… – Он вдруг запнулся. Лицо его выражало то сомнение, то внезапное понимание, то жалость. – Что за чудовищная дилемма, моя дорогая мисс Лэттерли! Имеем ли мы право запретить бедняжке принести себя в жертву ради своей дочери? Ведь доказав невиновность матери, мы губим дочь!
– Не знаю, – тихо повторила Эстер, складывая льняную ткань и отправляя в шкатулку иголку и наперсток. – Но что, если невиновны обе? Что, если Александра призналась, решив по ошибке, что убийца – Сабелла? Какая это будет насмешка судьбы, если именно так потом и окажется!
Майор закрыл глаза:
– Какая страшная мысль! Уверен, ваш друг мистер Монк не допустит этого. Вы говорили, он весьма проницательный человек, особенно в том, что касается его ремесла.
– Одной проницательности иногда бывает мало, – печально заметила женщина.
– Тогда идите и разузнайте, что можно, сами, – решительно сказал ее подопечный. – Выясните все об этом злосчастном генерале Карлайоне. Кто-то обязательно должен был его ненавидеть. Позавтракайте с его семейством. Смотрите, слушайте, задавайте вопросы… Словом, сами станьте детективом. Ступайте же!
– Я так полагаю, что вы о генерале ничего не знаете? – спросила Эстер без особой надежды, оглядывая комнату. Вроде все было в порядке, и все необходимые майору вещи располагались в пределах досягаемости.
– Ну, как я уже говорил, мне известна его репутация, – хмуро отозвался Типлейди. – Если служишь достаточно долго, поневоле будешь знать имена всех генералов – и тех, кто заслуживает внимания, и вовсе непримечательных.
Мисс Лэттерли усмехнулась:
– И каков был тот, что интересует нас? – Сама она была о генералах весьма невысокого мнения.
– Э… – Майор криво усмехнулся. – Я не знал его лично, но, говорят, это был храбрый солдат и хороший командир, умеющий поднять людям боевой дух… Хотя без мундира – так, бесцветная личность, ни рыба ни мясо.
– А в Крыму он не воевал? – быстро спросила Эстер и, прежде чем успела прикусить язык, добавила: – По-моему, все генералы один другого стоят.
Против собственной воли военный улыбнулся. Он хорошо знал все нелепости, связанные с армией, но говорить о них с посторонними считалось неприличным, как говорить о семейных секретах. Тем более – с женщинами.
– Нет, – сдержанно отозвался он. – Насколько я знаю, Карлайон неплохо повоевал в Индии, а потом вернулся домой и несколько лет состоял при высшем командовании, обучая молодых офицеров и все такое.
– А личная репутация? Что о нем говорят другие? – Женщина поправила его одеяло – чисто машинально.
– Понятия не имею. – Типлейди, казалось, был несколько удивлен ее вопросом. – Говорю же, он являл собой довольно бесцветную личность. Ради бога, сходите и повидайте миссис Собелл! Вы должны докопаться до правды и помочь бедной миссис Карлайон… или ее дочери.
– Да, майор. Именно этим я и собираюсь заняться.
Сиделка попрощалась и вышла.
Эдит с тревогой и любопытством встала ей навстречу из кресла, утомленная, бледная, в траурном платье. Ее длинные белокурые волосы были уложены весьма небрежно, словно молодая женщина просто расчесала их пятерней и второпях скрепила заколкой.