Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13 (СИ)

— Да. Это очень трудно, но выполнимо. По крайней мере на ранних стадиях. С запущенными формами будет гораздо сложнее. Но у меня есть и плохая новость, — продолжил объяснять я. — По моими прикидками некоторые виды злокачественных новообразований вылечить легче, чем полностью уничтоженный орган. С почками будет очень сложно. Мы столкнёмся не только с функциональными, но и с анатомическими нарушениями. Именно поэтому я вас и собрал. Единственный способ помочь такому пациенту — действовать всем вместе.
  
— Мне доводилось оперировать почки всего один раз, — сказал Рэйсэй Масаши. — Я выступал в роли ассистента, поскольку забрюшинное пространство — не моя зона. Я всегда специализировался на работе с брюшной полостью. И, стоит отметить, операция закончилась не больно-то успешно. Мы с коллегой пытались заштопать почку, но в результате через пару месяцев её всё равно пришлось удалить, поскольку она полностью утратила свои функции.
— А никто и не говорит, что мы будем его оперировать, Рэйсэй-сан, — отметил я. — Наша задача — распределить обязанности и восстановить все структуры органа одновременно. Как вы могли заметить, все присутствующие лекари отвечают за разные уровни организма. От органного до молекулярного.
В моей прошлой жизни мне уже приходилось участвовать в подобных «операциях». Три-пять лекарей собирались вместе и одновременно приступали к лечению сложного пациента. Один разбирался с сосудами и нервами, другой с органом, третий с окружающими тканями — и так далее.
Нечто подобное нам предстоит провернуть и сейчас. Но лечить травматическое повреждение почек с командой лекарей мне предстоит впервые. Опыт у меня богатый, что в прошлом мире, что в этом. Однако с подобным мне пока что сталкиваться ещё не приходилось.
— Кацураги-сан, вы предлагаете нам очень интересный опыт, но стоит ли нам так рисковать? — спросил Купер Уайт. — В Токио много хороших клиник, где работают настоящие асы трансплантологии. А если родственник с подходящей почкой уже нашёлся, то какой смысл нам влезать в это дело?
— Я понимаю вашу логику, Уайт-сан, — кивнул я. — И думаю точно так же. Но смысл есть. Наша команда перейдёт на совершенно новый уровень, если мы сможем войти в единый ритм и спасти этого пациента. Это сильно укрепит способности каждого из нас.
— На самом деле мне тоже начинает казаться, что Кацураги-сан прав, — сказал Дайго Рэн. — Я бегло осмотрел людей, которые только что были у него на приёме. Один из тех молодых мужчин и вправду может отдать почку без вреда для своего здоровья, но никто не знает, чем в итоге для него это обернётся в долгой перспективе.
— Вот именно, — кивнул я. — У отца Шинодзу Райто хроническая почечная недостаточность. К ней может иметься генетическая предрасположенность. Если через десять-двадцать лет и его настигнет это заболевание, с одной почкой он вряд ли справится.
— Значит, решено, — кивнул Рэйсэй Масаши. — Я в деле. Можете на меня рассчитывать, Кацураги-сан.
— И на меня, — сказал Купер Уайт. — Я пока не представляю, как мы это провернём, но выложусь на полную.
Отлично. Это — именно то, что нам нужно. Стать не коллегами, а командой. Научиться синхронизироваться, превращать свои сосуды с лекарской магией в общий запас.
— Только расскажите, какой у нас план? — попросил Дайго Рэн. — Я пока что с трудом представляю, как можно провернуть нечто подобное.
— Всё просто, — перешёл к делу я, а затем поведал своим коллегам всё, что нам предстоит сделать.
В придуманной мной схеме даже Хирано Юрика играла немаловажную роль. Вся клиника должна была заняться одним человеком.
И его привезли к нам как раз в тот момент, когда я закончил свой брифинг.
Шинодзу Таикава еле передвигался, и помогали ему в этом два костыля и почти всё семейство, которое поддерживало мужчину со всех сторон. Худощавый, измождённый, нездорово бледный. Но несмотря на худобу, вес у него был гораздо выше нормы за счёт отёков. Почки совершенно перестали справляться со своей главной задачей. Создавалось впечатление, что в мужчине скопилось больше семи литров лишней жидкости.
— Шинодзу Таикава, — представился мужчина и еле-еле поклонился. Ниже склонить голову ему не позволяли травмы. — Мой брат сказал, что вы можете мне помочь.
— Да, могу, — кивнул я. — На весь процесс вашей реабилитации уйдёт примерно два-три часа. Поэтому, как только вы зайдёте в наш кабинет, ваши родственники могут уйти куда-нибудь перекусить или попить кофе. Ждать в клинике не обязательно. Я даю слово, что мы справимся с поставленной задачей.
А теперь — самое главное. Придётся потратить часть жизненной энергии, чтобы провернуть один из главных трюков, но без этого нет даже смысла начинать процесс лечения.
Я активировал «психоанализ» и «харизму» — мощнейшую связку, которую я разработал совсем недавно. А затем произнёс:
— Никто из других врачей и ваших знакомых не должен знать, что вы обратились к нам за помощью. Лишних денег мы тоже не возьмём. Оплатите обычную консультацию с дополнительным обследованием — большего нам не надо.
Вся семья Шинодзу тут же замерла. В их головах засела установка, которую я им внедрил. Ведь если Шинодзу Таикава выйдет из моей клиники абсолютно здоровым, у других врачей может возникнуть масса вопросов.
Да, всегда можно списать на то, что диагносты ошиблись и неправильно описали степень повреждения почек, но всё-таки этот человек уже начал проходить курс диализа.
Но я примерно понимаю, как будут разворачиваться дальнейшие события. Если всё получится и мы его излечим, мужчине придётся добровольно отказаться от диализа и прочих процедур. Всё-таки медицинская помощь насильственной не бывает. Если пациент не желает проходить ту или иную процедуру, никто не имеет права его заставлять.
А через год или два, когда он вновь обратится в клинику, врачи снова его обследуют, зададутся вопросом, почему его почки так быстро восстановились, не найдут ответа к этой загадке, пожмут плечами и забудут.
— Хорошо, Кацураги-сан, — кивнул брат пациента Шинодзу Юсукэ. — Я с сыновьями буду в кафе напротив. Мы пока постараемся успокоиться и немного переварить то, о чём вы нам поведали. Сами понимаете, сложно осознать результаты того генетического теста. Да ещё и с братом такие проблемы. Тяжко. Очень тяжко.
Конечно, тяжко. С такими откровениями мало кто может быстро справиться. Но я уверен, что он не станет винить сына за то, в чём по сути виновата его мать. Тем более после стольких лет он вряд ли сможет относиться к Хидари как-то иначе. Он его вырастил, воспитал. Какими бы ни были результаты генетического теста — они одна семья. Хотя далеко не каждый смог бы смириться с такими новостями.
Мы завели Шинодзу Таикаву в кабинет Рэйсэя Масаши, поскольку он был одним из самых просторных и содержал в себе удобную кушетку, вокруг которой смогут разместиться все лекари.
— Хирано-сан, — шёпотом обратился к медсестре я, — введите пациенту успокоительное. После этого мы приступим к делу.
Как только Хирано ввела Таикаве препарат, я сразу же погрузил мужчину в сон с помощью лекарской магии, и вся наша команда приготовилась начинать самую сложную магическую манипуляцию в истории этого мира.
В первую очередь мы все вместе осмотрели его почки с помощью наших «анализов».
— Как видите, повреждение почек закрытое. С одной стороны, это хорошо, — отметил я. — Скорее всего, их сдавило окружающими тканями. Металл не добрался до самого органа. Если бы их рассекло, он бы погиб. Как минимум одну почку у него бы удалили хирургическим путём, — объяснил я.
— Возможно, их бы удалось ушить, — добавил Рэйсэй Масаши. — Но это во многом зависит от объёма повреждения.
— Согласен с вами, Рэйсэй-сан. Но ситуация всё равно довольно тяжёлая, — отметил я. — Посмотрите внимательно на сосуды, кому позволяет это сделать разрешение «анализа». В некоторых до сих пор находятся тромбы. Да и в мочевыводящих путях есть следы крови.
— Гематурия, — кивнул Купер Уайт. — Видимо, фильтр почек повреждён настолько, что через него даже кровь теперь проходит. А такого в норме быть не должно.