Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13 (СИ)

Судя по всему, опухоль у него гормонально-активная. Надпочечники сами по себе вырабатывают такие вещества, как кортизол, адреналин и большую часть половых гормонов.
А наличие опухоли надпочечника ещё сильнее усугубляет ситуацию. Это новообразование провоцирует усиленный выброс гормонов. Сложно даже представить, что пережил его организм за последние два года.
Сначала он давил свои надпочечники постоянным приёмом химических стероидов, из-за чего ослабил их функцию. Скорее всего, после этого он долгое время страдал от пониженного давления, поскольку за это время его организм должен был разучиться вырабатывать собственные гормоны.
  
Но ситуация обернулась совсем иначе. Гораздо хуже.
Ткань надпочечников видоизменилась, превратилась в опухоль, которая, наоборот, заставила давление подниматься, а иммунитет падать.
От таких гормональных полётов у него и начались проблемы с кожей и сердечно-сосудистой системой.
— Кацураги-сан! Вызываю скорую? — воскликнула Сакамото Рин, когда мы с Кучики Акеми рванули к упавшему Точиваре.
— Конечно! — ответил я. — Попросите, чтобы фельдшеры поторопились. Ему требуется экстренная госпитализация.
А в идеале его вообще нужно как можно скорее прооперировать. Судя по тому, что я вижу, опухоль ещё не выбралась за пределы надпочечников. Метастазов нет ни в лимфоузлах, ни в других органах. В соседние ткани новообразование прорастать ещё не начало. Однако оно уже достаточно увеличилось, чтобы начать оказывать давление на сосуды и нервы, проходящие рядом.
Так что скоро гормональный дисбаланс станет не единственной проблемой Точивары Мосукэ. Если опухоль сдавит сосуд или прорастёт в него, он может погибнуть от ишемии органов или внутреннего кровотечения.
— Давление сто восемьдесят на сто! — воскликнула Кучики Акеми, закончив замеры.
Мне это было уже известно. Более того, информация Кучики была не столь актуальной, потому что я уже начал снижать давление. Ещё минуту назад систолическое давление у пациента перевалило за две сотни.
Крайне опасная ситуация. Повезло ещё, что с его головным мозгом ничего не случилось. От такого скачка запросто мог случиться инсульт.
Я стабилизировал состояние пациента, но в сознание он пока что не пришёл. Плюс ко всему давление продолжало повышаться, несмотря на то, что я его снизил.
Пришлось приступить к плану «Б», воспользоваться молекулярным уровнем лекарской магии и расщепить избыточные гормоны, которые продолжали вредить организму.
В наш кабинет одновременно вбежали двое фельдшеров «скорой» и заведующий терапевтами — Ватанабэ Кайто.
— Что тут случилось, Кацураги-сан⁈ — прокричал он, обнаружив, что Точивара Мосукэ лежит без сознания. — Как же всё это не вовремя! Он ведь пришёл с жалобами на сыпь!
— А вы полагаете, что дело только в ней? — поинтересовался я, пока фельдшеры укладывали пациента на носилки. — По-вашему, Точивару обсыпало просто так?
Ватанабэ Кайто, услышав мои рассуждения, быстро пришёл в себя. Избавился от эмоций и задал встречный вопрос:
— Вы уже что-то поняли, Кацураги-сан?
— Да, — кивнул я. — Нужно позвать в приёмное отделение онколога. Пусть Кишибэ Банджо его осмотрит.
Фельдшеры унесли пациента в стационар, а мы с Ватанабэ Кайто продолжили обсуждать ситуацию. Нужно разобраться в этом клиническом случае, чтобы разработать грамотную тактику дальнейшего лечения.
— Онколога? Вы подозреваете, что у него злокачественное новообразование кожи? — удивился заведующий.
— Нет, Ватанабэ-сан, — помотал головой я. — Рак надпочечников. Гормонально-активный.
Ватанабэ Кайто посмотрел на меня так, будто я ему лапшу на уши вешаю. И я догадываюсь, почему он так отреагировал. Однако я это предусмотрел.
— Каким образом вы пришли к этому выводу? — не понял он. — Вы же не можете поставить такой диагноз, основываясь на одном лишь опросе пациента! Вы не подумайте, Кацураги-сан, я вам доверяю, но мы не можем допустить ошибку с Точиварой Мосукэ. Он — не тот пациент, которому мы можем позволить умереть.
Я чуть дара речи не лишился. Как объяснить столь подозрительную «догадливость», я уже придумал заранее.
А вот как ответить на его последнее заявление, не обматерив своего начальника — вопрос другой.
— Ватанабэ-сан, а разве имеет значение, чьим сыном он является? — нахмурился я. — Я прекрасно понимаю, что на вас давят сверху. Но я с вами в корне не согласен. Да, мы не можем позволить ему умереть. Однако это относится к абсолютно любому пациенту.
Я считал необходимым высказать своё мнение чисто из принципа, поскольку это «особое» отношение к одному конкретному пациенту попросту вывело меня из себя.
— Ой, ладно, Кацураги-сан, — импульсивно замахал руками Ватанабэ. — Я просто неправильно выразился! Разумеется, вы правы. Но вы так и не ответили на вопрос, с чего вдруг решили, что у него рак надпочечников?
— По результатам общего анализа крови у него — лейкоцитоз. Да, он возник из-за инфекции кожи, но само поражение кожного покрова является следствием заподозренного мной заболевания. Это — первый аргумент, — принялся объяснять я. — У Точивары Мосукэ серьёзные проблемы с давлением. А если учесть, что он принимал стероиды больше года…
— Он принимал стероиды⁈ — удивился Ватанабэ. — Странно, мне Точивара-сан об этом ничего не рассказывал.
Понимаю, почему он молчал. Парень вообще не был настроен на адекватный разговор, пока я не простимулировал его мозг с помощью «харизмы» и «психоанализа».
— Слабость, головные боли и самое главное — повышенный сахар, — произнёс я. — Ещё один признак увеличения кортизола. Нарушение толерантности к глюкозе.
— Ого! — вмешалась в наш разговор Кучики Акеми. — А когда вы успели измерить ему сахар? Я даже не заметила!
Да что ж такое! Я и так рискую, столь подробно описывая свои предположения, так ещё и Кучики меня подставляет. Однако я и это предусмотрел. А потому тут же достал из кармана глюкометр, который заготовил на всякий случай, если придётся как-то скрывать свою магию.
— Измерил, когда вы следили за его уровнем давления, Кучики-сан, — ответил я. — Глюкоза поднялась до девяти единиц. Не критично, но всё равно очень много для человека, не страдающего сахарным диабетом.
— Вы правы, Кацураги-сан, — согласился Ватанабэ. — И вправду похоже, что у пациента проблемы с надпочечниками. В таком случае нужно поскорее его обследовать и решить, что делать дальше. Именно поэтому у меня к вам… ещё одна просьба.
Я даже не сомневался. Не нужно уметь читать мысли, чтобы догадаться, о чём Ватанабэ хочет меня попросить.
— В приёмном и терапевтическом отделениях сейчас завал. Я доверяю Куренай Цукасе, но боюсь, что он просто не осилит такую нагрузку. И оставит Точивару без должного внимания, — начал объяснять Ватанабэ.
— Я понял, что вы хотите сказать, — кивнул я. — Если хотите, чтобы я занялся Точиварой, помогите Кучики-сан разгрузить приём. Я пока что не могу оставить её с целой толпой сложных пациентов.
— Нет-нет! Я справлюсь, Кацураги-сан! — не согласилась она.
— Это моё окончательное решение, Кучики-сан, — настоял на своём я.
— Не проблем, — поспешно ответил Ватанабэ. — Сейчас позвоню в регистратуру, организуем, поделим. Только проконтролируйте ситуацию — очень вас прошу. Лучше вас вряд ли кто-то справится.
Удивительно, как запугали Ватанабэ родственники Точивары. Он бы в трезвом уме никогда такого не сказал. Видимо, он решил, что меня стоит убеждать лестью.
Но я решил помочь не из-за его просьбы. Причина гораздо проще. Мне всего лишь интересно разобраться в этом клиническом случае, а заодно излечить онкологическое заболевание своими силами.
Я такое уже делал однажды, но лучше закрепить опыт, чтобы расширить предел своих возможностей. Тем более, этот случай куда сложнее предыдущего.
Ватанабэ Кайто и Кучики Акеми занялись распределением моих пациентов, а я тем временем рванул в приёмное отделение, попутно набрав номер онколога — Кишибэ Банджо.