Спасите меня, Кацураги-сан! Том 13 (СИ)

Жаль, что нет никакого способа забрать из Индии хотя бы кусочек дерева, под которым когда-то Будда достиг просветления. Думаю, я бы смог заряжать его сутками, пока он не соберёт в себе десятерной объём моей энергии. Вот с такой силой и «Фебрис-12» в небольших количествах будет не страшен.
— Вроде получается… — прошептал Дайго Рэн.
В этот момент я почувствовал, как моё тело начала заполнять энергия. Но было её совсем немного. Когда Дайго Рэн потратил половину своего сосуда, я смог восполнить лишь пять процентов своей максимальной силы.
  
— Стойте, остановитесь! — велел ему я.
Пришлось даже толкнуть Дайго в плечо, чтобы он опомнился.
— Ой… Я увлёкся, — утирая пот со лба, произнёс он.
— Будьте аккуратны, — попросил я. — Можно себя убить такими методами. Если лекарь вовремя не прервёт поток передачи магии, то может случайно передать другому лекарю больше, чем у него есть. Понимаете, что это значит?
— Вызову у себя болезнь? — предположил Дайго Рэн.
— Хуже. Сократите длительность своей жизни, — объяснил я. — Причём такое может работать и в обратную сторону. Если лекарь получит переизбыток маны, его жизненный сосуд лопнет. Тогда смерть может наступить ещё быстрее. Во всём нужен баланс. Так что запомните — переусердствовать нельзя. Если передаёте мне ману, всегда останавливайтесь вовремя. Пока что я для вас — необъятный сосуд.
— Понял, Кацураги-сан. Спасибо за урок, — кивнул он. — Не думал, что всё это работает так сложно.
— А теперь идите на приём. Я пациентом займусь. Врача в отделении нет, значит, придётся мне с ним разбираться, — сказал я и тут же направился в палату со стариком, который умудрился накануне перепить виагры.
А у меня, между тем, всего пять процентов от общего запаса маны… «Клеточный» и «молекулярный анализ» запустить точно не удастся. Только «гистологический» и «органный». А лечить придётся обычными методами. Препаратами в виде таблеток и капельниц. Что ж, я знал, на что иду. Борьба с суперинфекцией не может не отнять сил.
Когда я оказался в палате, старик был в сознании. Но он и не должен был его терять, по крайней мере — пока что. Как я понял, с дозировкой виагры он сильно ошибся, но до критической отметки не дошёл. Просто уже изношенное сердце не выдержало.
Да ещё бы! Его сопровождала девушка лет двадцати — двадцати пяти. Вряд ли она старше этих лет. Не стану судить, но чаще всего такое происходит в двух случаях. Если пожилой мужчина сильно богат, и молодая девушка обогащается за счёт него, «продавая» своё тело. Либо, если дама страдает геронтофилией — горячей любовью к старикам.
Ладно, привык я даже в своих собственных мыслях занудничать! Как говорится, любви все возрасты покорны. Так что не стоит спешить вешать ярлыки и ставить диагнозы.
Куда важнее сейчас поставить диагноз именно ему.
— Говорить можете? — спросил я у пациента.
— Да… — прокряхтел он. — Меня зовут Арушино Зокен. Восемьдесят восемь лет.
Ладно, как бы я не пытался сдерживать себя, а всё-таки принимать силденафил в таком возрасте крайне опасно. Особенно, если параллельно с ним он пьёт ещё ряд некоторых препаратов.
— Арушино-сан, вы можете вспомнить, сколько миллиграмм виагры вы выпили? — спросил я.
— Таблетки три, скорее всего… — произнёс он.
— По сотне миллиграммов?
— Да-да… Точно! — закивал он.
Перебрал. И очень сильно! Больше двухсот миллиграмм в сутки принимать не рекомендуется. Ведь этот препарат даже в малой дозировке провоцирует развитие головной боли, покраснение лица, аритмии и падения давления из-за резкого расширения сосудов.
По сути, всё то же самое, что и делают нитраты. Пациенты обычно очень возмущаются и не хотят принимать нитроглицерин и изосорбиды, потому что у них начинает болеть голова и краснеть лицо. Людей сложно убедить, что лучше перетерпеть эти побочные эффекты, чем инфаркт миокарда. Но всех ведь не убедить! Нужно уметь создавать нерушимый авторитет для своих пациентов. Иначе в некоторых случаях они попросту не станут слушаться.
Но тут случай совсем другой.
— Потерпите немного, Арушино-сан, — попросил я. — Я осмотрю вас, а уже после этого мы начнём лечение.
— Да уже помирать, видимо, пора… — усмехнулся он. — Жалко только, что в процессе не помер. Всегда хотел расстаться с жизнью в объятиях такой красавицы, как Химэ.
— Глупостей не говорите, — ответил я. — Вам-то, может, это и понравилось бы. Но представьте, что она испытала бы, как сильно испугалась. Давайте с этого момента думать о своём здоровье. А не о том, в какой ситуации лучше умереть. Договорились?
Арушино Зокен одобрительно кивнул.
Я воспользовался единичными остатками сил, которые даровал мне Дайго, чтобы разобраться, какие органы больше всего пострадали от этой передозировки.
— Кацураги-сан! — прервал он меня как раз в тот момент, когда я изучал состояние его половых органов. — Вы уж простите за подробности, но… В паху жутко болит. Терпеть больше не могу.
Придётся рискнуть. Потрачу часть оставшихся процентов на то, чтобы убрать болезненную эрекцию.
Ох, не знаю, плохо я поступаю или нет, но мне пришлось убедить пациента, что я нажал особые точки около бёдер, которые и спровоцировали ослабление эрекции.
Разумеется, это — ложь. Но объяснить хоть как-то своё «волшебство» я обязан.
Теперь у меня осталось магии только на два точечных «анализа». Я примерно прикинул, куда стоит посмотреть, и в первую очередь решил исследовать сердце.
Ага… А тут у нас сильнейшая тахикардия. Сердце бьётся с сумасшедшей скоростью. Это — следствие падения давления. Чаще всего давление и пульс действуют разнонаправленно.
Высокое давление «роняет» пульс, а низкое, наоборот, поднимает его. Но, как правило, это использовать нельзя, потому что существуют десятки распространённых исключений.
Вслед за сердцем я решил осмотреть брюшную полость. А именно: почки и печень. Всё. На этом моя энергия опустилась до нуля.
А там, как оказалось, тоже крылась проблема. Передозировка вызвала острое повреждение почек и перегрузку печени. В целом, ситуация куда менее серьёзная, чем аритмия, но всё равно она однозначно стоит внимания.
— Всё, Арушино-сан, — сказал я. — Я сейчас же передам медсёстрам план лечения и перечень препаратов, которые вам нужно ввести. Скоро придёте в себя.
— Спасибо, Кацураги-сан… — прохрипел он. — Я уже понял, что зря взялся за это дело. Всё-таки когда подходит к концу девятый десяток, наверное, надо немного остепениться.
— Ради вашего же блага — надо, — кивнул я. — В целом, у вас организм крепкий. Не будете пичкать себя лишними препаратами — проживёте и до ста лет. Так что, желаю вам всего хорошего. Скоро вас восстановят.
Я вышел к постовой медсестре и передал ей, что пациенту срочно требуются препараты для повышения давления, снижения пульса, а также гепатопротекторы. На всякий случай попросил вызвать нефролога, чтобы тот проверил почки.
Процедур Арушино Зокена ждёт много. Но такой здоровый старикан отсюда точно выберется живым. В этом у меня сомнений нет.
Абсолютно выдохшийся после двух суток работы и инцидента с «Фебрис-12», я вернулся в свой кабинет. К тому моменту Дайго Рэн и Кучики Акеми уже закончили свой приём.
— Ну что, коллеги? — произнёс я. — Как прошёл очередной день без моего участия?
— Всё хорошо, Кацураги-сан! Мы со всем справились! — подняла кулачки вверх Акеми.
Дайго лишь вопросительно посмотрел на меня, видимо, интересуясь состоянием старика. Я ответил на его немой вопрос таким же молчаливым кивком.
— Что ж, за последние несколько дней я сделал кое-какие выводы, — решил подытожить я. — Опыт показывает, что держать врачей на стажировке по месяцу и более не имеет смысла. Именно поэтому со следующего понедельника, Дайго-сан, вы можете приступить к самостоятельной практике. Однако это не означает, что я перестану давать вам советы. Можете обращаться в любое время.
— Спасибо, Кацураги-сан! — обрадовался Дайго. — А… А что насчёт Кучики-сан?