Непослушание (ЛП)

Чем больше мы говорили, тем больше я ждала окончания дня. Я твердила себе, что проводить с ним время наедине было плохой затеей, но громкий внутренний голос настаивал, что я должна насладиться этим, пока есть такая возможность. Ну и что с того, что в тот момент, когда он выключал свет, мою грудь болезненно сжимало, и я бранила себя за слабость.
На четвёртый день Хамид уведомил меня, что мы возвращаемся в Чикаго. Я была рада покинуть Таллахасси, но расстроилась, что наши ночные разговоры подошли к концу. Хотя прекрасно знала, что это к лучшему.
По возвращению мы сразу же влились в старый режим работы. Я уходила в патруль, а он занимался своими делами. Мы всё ещё устраивали спарринг каждый вечер, но на этом наше взаимодействие заканчивалось.
Всё изменилось на третий день после нашего возвращения.
Я была в зале управления, писала отчёт о ночном патрулировании, как вдруг меня окликнул Николас. Он стоял в дверном проёме своего кабинета.
— Джордан, ты сегодня что-нибудь слышала от Хамида?
— Нет, а должна была?
Николас нахмурился.
— Он сказал мне, что собирается поговорить с Серафимой и вернётся к двум часам дня для разговора с Советом. Звонок он пропустил, что очень на него не похоже.
Я взглянула на время на мониторе — было уже почти четыре часа. Николас был прав. Это очень не похоже на Хамида.
— А ты ему звонил? — спросила я.
— Полчаса назад, но звонок был переведён на голосовую почту.
Я подняла свой телефон и набрала Хамида. Три гудка и затем голосовая почта. Я сбросила звонок, не оставив сообщения, и встала.
— Поехали.
— Так и знал, что ты это скажешь, — Николас поднял листок бумаги. — Адрес.
Покидая зал управления, мы встретились с Сарой.
— И куда это вы двое так спешите? — спросила она.
Николас ввёл её в курс дела, и она заявила, что поедет с нами.
— Может, будет лучше, если ты останешься здесь? — сказал Николас.
Сара пригвоздила его жёстким взглядом.
— Даже не пытайся включить «ты беременна». Я едва выхожу на улицу, если уж на то пошло. И если Серафима с ним что-то сделала, кто ещё будет столь же одарён, чтобы разобраться с ней?
Я стиснула челюсти. Если эта колдунья навредила Хамиду, ей потребуется нечто гораздо большее, чем магия, чтобы защитить себя.
Я поехала на мотоцикле, а Николас с Сарой взяли внедорожник. Через двадцать минут мы подъехали к небольшому синему дому с верандой. И я не понимала, то ли мне испытывать облегчение, то ли обеспокоиться, когда я увидела мотоцикл Хамида на подъездной дорожке. Вполне вероятно, его разговор с Серафимой мог затянуться, но он никогда бы не стал игнорировать звонки от Николаса и меня.
Мы припарковались на улице и прошлись пешком до главной двери. Мы с Сарой встали чуть в стороне, пока Николас звонил в звонок. Я чувствовала присутствие Хамида внутри, но когда я усилила свой слух, я не смогла уловить ни единого звука.
Николас повернулся ко мне со странным выражением на лице. Вовсе не тревога, но дурное предчувствие связало в тугой узел все мои внутренности.
— Что? — спросила я.
Он положил руку на дверную ручку.
— Я вхожу. Вы двое остаётесь здесь, пока я не сообщу, что всё чисто.
— Я должна пойти первой, — Сара подошла и встала рядом с ним.
— В этом нет необходимости, — сказал он. — Думаю, в этом я сам лично должен разобраться.
Он взглянул на меня, и я снова это увидела. Этот взгляд. Что он от нас утаивал?
Меня затопило ощущением надвигающегося дурного предзнаменования, и я поняла, что должна видеть то, что происходит внутри. Я протолкнулась мимо Николаса, который даже не попытался остановить меня, и повернула дверную ручку.
Дверь открылась в узкую прихожую, из которой отлично просматривалась кухня и гостиная. Я застыла на месте, когда мой взгляд оценил представший передо мной вид.
Хамид сидел без рубашки на диване, а его колени оседлала женщина. Её длинные рыжие волосы ниспадали до поясницы, но вовсе не скрывали её наготу. Его руки ласкали её груди, и они стонали в унисон, утопая в глубоком поцелуе. Они так сильно погрузились друг в друга, что даже не замечали, что уже были не одни.
 
Боль разорвала мою грудь, лишив дыхания. Хамид целовал другую женщину, интимно прикасался к ней, так же как касался меня. Я постоянно слышала, что связанные мужчины не могут быть с другими женщинами, но для него это, видимо, проблемой не стало.
Теперь я поняла, почему Николас не хотел, чтобы я заходила сюда. Жаль, я не прислушалась к нему.
— Ублюдок, — выпалила я. Боль сменилась нарастающим во мне гневом, и следующие слова я уже проорала: — Ты чёртов ублюдок.
В следующий миг я уже была в гостиной. Я зажала в кулаке клок рыжих волос и сдёрнула сучку с его коленей. Она упала и врезалась в антикварный шкаф. Я услышала, как задребезжало, разбиваясь, стекло, как раздались крики, но была чересчур сосредоточена на нём, чтобы переживать за неё.
Лицо Хамида исказилось злостью, но моё бесчинство затмило его эмоции, когда я бросила взгляд на расстёгнутые пуговицы его джинсов. Я сжала руку в кулак и врезала ему со всей дури в челюсть, боль от силы удара пронзила запястье. Но я поприветствовала её. Лучше уж испытывать такую боль, чем боль другого рода.
— Ты сукин сын, — выплюнула я.
А он просто таращился на меня, словно ничего плохого и не делал.
Николас обхватил меня рукой за талию и потянул назад.
— Успокойся, Джордан. Это не то, что ты думаешь.
Я хрипло рассмеялась. Я не была невинной, и я совершенно точно знала, что это было. Я бросила на Хамида взгляд чистой ненависти.
— Ещё раз подойдёшь ко мне, и я кастрирую тебя.
Я стала вырываться из хватки Николаса, и он отпустил меня. Я проигнорировала возглас Сары подождать её. Я уже отъезжала от дома, когда она выбежала на крыльцо, но я не остановилась. Мне надо было свалить отсюда до того, как я окончательно сорвусь.
«Солми», — взвыл мой Мори.
— Он не твоя грёбаная пара, и никогда ею не будет, — вымучила я из себя.
Когда я была в нескольких кварталах от дома, у меня зазвонил телефон. Я запустила руку в карман и выключила его, даже не проверив, кто звонил. Я ни с кем не хотела разговаривать, даже с Сарой или Бет.
Несколько часов я ездила по городу, не имея никакого представления о пункте назначения. Неважно, как долго я ездила, я не могла выкинуть из головы образ Хамида и той женщины, как и звуки их стонов.
Заметив неоновую вывеску забегаловки, я припарковалась, решив найти кого-то, кто поможет мне забыться на несколько часов. Если он это смог, то почему не могу и я?
Я заглушила мотоцикл, но это было максимум, на что я оказалась способна. Лишь от мысли, что я прикоснусь к другому мужчине, у меня скрутило живот. Я раздражённо выругалась и уехала.
Настала ночь, но я не могла вынести и мысли, что вернусь назад в командный центр. Я занялась патрулированием, переполненная желанием найти кого-то, на ком я смогу выместить всю свою агрессию. Мне было плевать, что я не должна была патрулировать в одиночку. Хамид, Совет и все их другие правила могут катиться к чертям собачьим.
К моему счастью, жители тёмного мира были активны сегодня ночью. Когда я натолкнулась на двух гулаков, тянущих девушку-подростка в аллею, где был припаркован фургон, я злобно возликовала. Я всегда ненавидела чешуйчатых демонов, но сейчас моя ненависть к ним возросла десятикратно.
Я не обронила ни слова, вытащила меч и ринулась за ними. Они не подозревали о моём наступлении, поэтому я смогла зарубить одного ещё до того, как они поняли, что происходит.
Второй успел выхватить короткий меч и отразить мой удар. Я хладнокровно рассмеялась, а потом лишила его меча и следом головы.
 
Я огляделась в поисках девушки, но она успела сбежать во время схватки. После этого я проверила фургон, желая убедиться, что он пуст. Я бросила мёртвых гулаков внутрь, а затем отправилась по своим делам.
Часом позже я проезжала мимо порта и услышала крик мужчины. К тому времени, когда я отыскала источник крика, мужчина был мёртв, но вампирша всё ещё была там — не успев закончить свою трапезу, она попивала свежую кровь.