Непослушание (ЛП)

— Я не инвалид, который упадёт и сломает кость, будучи одной, — заспорила я.
Я не знаю, была ли я больше раздражена тем, что он относился ко мне как к беспомощной или что он исчез на несколько дней и лишь только сейчас показал мне свою заботу.
— И ты не вправе говорить мне, когда я могу выходить и куда ходить. Такого в нашем соглашении не было.
У него задёргался мускул на челюсти.
— Ты восстанавливаешься после почти что смертельного нападения и лекари тебе предписали не усердствовать. Что если у тебя будет рецидив и никто не сможет тебе помочь?
Я запыхтела, пытаясь удержать свой нрав под контролем. В эти дни я была взрывной, а он опасно близок был к тому, чтобы спровоцировать меня.
— Я была не одна. Со мной был Николас, а он более чем способен защитить меня, если это потребуется.
— Николас ездил с тобой? — переспросил он. — Он знает, что ты…
— Он знает, что я схожу с ума здесь, — я едва не заорала. — Он знает, что в здоровье человека больше составляющих, чем его физическое состояние, о чём, по-видимому, ты не имеешь никакого понятия. Может быть, ты бы это заметил, если бы был поблизости, а не следил за мной по своему грёбанному трекеру.
Казалось, Хамид был застигнут врасплох моим выплеском эмоций.
— В чём ты нуждаешься? Скажи мне, и я дам тебе это.
Я скрестила руки, ненавидя то, как моё сердце сжалось от того, как его черты лица смягчились. Я начала испытывать к нему чувства, помимо физического влечения, и это напугало меня. Мне надо было, чтобы он вернулся в свой образ заносчивого воина, который воспламенял во мне исключительно злость. Это был единственный способ выйти из этой ситуации, непострадавшей.
— Мне от тебя ничего не надо, — равнодушно сказала я. — Возвращайся к своему расследованию.
Я встретилась с его взглядом, отказываясь отступить или отвести взгляд. Вид у него был такой, словно он хотел сказать что-то ещё, но затем он развернулся и ушёл. Я оглянулась в поисках Рори, но его уже давно и след простыл. Должно быть, он ушёл, пока я спорила с Хамидом.
Опустившись на диван, я потёрла ноющее место в груди, которое лишь ещё больше стало болеть. Я не понимала. Я получила то, что хотела, так почему же было так больно?
«Солми», — печально прошептал мой Мори.
Впервые мне нечем было возразить ему.
* * *
Уже раз сотый за вечер я поменяла положение в кровати. Простонав, я скинула одеяло и села. Мне не надо было смотреть на часы, чтобы понять, что было уже три часа ночи, потому я проверяла время каждые полчаса со времени как легла спать.
Бесполезно было пробовать уснуть. Таковая уж была моя реальность, пока я не смогу провести работу, которая поможет мне сжечь неиссякаемый запас энергии. Смирившись со своей участью, я тихо оделась и покинула комнату, не желая побеспокоить чей-либо сон.
У комнаты Хамида я замедлила шаг, хотя и так уже знала, что его не было внутри. Я не видела его, как и не чувствовала его присутствия после нашего спора этим днём, и я не ожидала этого после того, как сказала ему оставить меня в покое.
Я испытала сильное чувство стыда, подумав о своих резких словах. Он выказывал свою заботу в его личной манере, а я взяла и вывалила на него всё своё раздражение. Я набросилась на него, потому что раз уж я не могла остановить свои чувства к нему, я должна была прогнать его. Это было незрело, и отнюдь это был не самый лучший момент в моей жизни, и с той самой минуты это мучило меня.
Я миновала пустую гостиную зону и направилась в спортзал. Закрыв за собой дверь, я подошла к стене, где висели метательные ножи, и выбрала себе комплект. Встав перед целью и начала выпускать всю свою агрессию. Это было не так приятно, как спарринг, но мне придётся довольствоваться этим.
Я была уже на пятом раунде, когда мой Мори предупредил меня о приближении Хамида. Понадеявшись, что он увидит закрытую дверь и пройдёт мимо, я вернулась к метанию ножей. Я понимала, что должна была извиниться перед ним, но не знала, как объяснить свои придирки после того, что он сделал для меня. Очевидно, об истине не могло быть и речи.
 
Открылась дверь. Я не стала оглядываться, поскольку прекрасно знала, что это был он. Некоторое время он просто стоял и наблюдал, как я метаю ножи в мишень.
Когда я закончила, я пошла за ножами, но он подошёл первым и выдернул их из мишени, в которую они вошли по самую рукоятку.
— Я не усердствую, — произнесла я в его спину.
— Знаю, — он повернулся ко мне лицом, уголок его рта приподнялся. — Разговаривать с тобой безопаснее, когда ты не держишь оружие.
— Умно, — я подавила улыбку.
Он стал серьёзным.
— Не можешь уснуть?
Я кивнула, потому что не могла притворствовать с ним. Он провёл достаточно времени со мной, чтобы знать о моих проблемах со сном.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Нет. Малоподвижный образ жизни не устраивает меня, и я слишком долго пробыла в заточении. Я приду в норму, как только смогу вернуться к привычному образу жизни.
Его взгляд стал обеспокоенным.
— Прости. Я должен был понять насколько трудно будет тебе.
— Прекращай, — я подняла руку. — Если кто и должен извиниться, так это я. Я была в дурном настроении, и вывалила это всё на тебя сегодня.
Хамид взвесил в руке ножи.
— Метание помогает тебе уснуть?
— Не совсем. Но лучше уж это, чем пялиться в потолок спальни.
— Тогда мы должны сделать это более интересным, — он подошёл и встал рядом со мной. — Кто ближе к центру, тот и выиграл.
— А что я выиграю? — спросила я, взяв предложенный им нож.
— Если выиграешь, можешь назвать свой приз, — сказал он, самоуверенно вздёрнув бровь.
Я прищурила глаза.
— Отлично. Но не подключаем Мори. Так игровое поле будет немного более равным.
— Принимаю твои условия, — он отступил в сторону и жестом пригласил начать. — Дамы первые.
Я встала в позу, прицелилась и метнула. Как только нож покинул мою руку, я уже знала, что это был один из моих лучших бросков. Нож поразил цель почти в самое яблочко, и я подавила жуткое желание разразиться ликующим возгласом.
— Неплохо, — сказал он, заняв моё место.
— Неплохо? Это был почти идеальный бросок.
Он завёл руку и выпустил нож, даже не прицелившись. Я слышала скрежет металла о металл, когда кончик его ножа вошёл в цель рядом с моим. Мне не надо было ходить к мишени, чтобы знать, что он победил меня, метнув нож буквально чуть ближе к центру.
— Показушник, — пробормотала я.
Он подал мне второй нож.
— Лучшие два из трёх?
Мы метнули по три ножа каждый. Я могла бы метнуть два десятка ножей, и всё равно не смогла бы превзойти Хамида. Мужчина был машиной, ни разу не промахнувшись мимо своей цели.
Я искоса посмотрела на него.
— Ты уверен, что не подключил своего Мори?
— Хочешь назвать меня обманщиком?
— Нет, — скрепя сердцем, призналась я. — Покажешь мне, как у тебя получается метать так хорошо, даже не целясь?
Он усмехнулся.
— А я ждал, когда ты попросишь.
В течение следующего часа Хамид терпеливо демонстрировал свою технику метания ножей, и я тренировалась, пока не почувствовала себя комфортно с ножами. Когда мы закончили, я подговорила его на ещё одно соревнование, и на этот раз, мой нож занял центральную метку.
— Да! Ты видел это! — я прыгала на месте. — Я готова тебя расцеловать.
Я повернулась к нему и врезалась в его твёрдую грудь. Он обхватил меня руками, и я подняла голову, застенчиво улыбаясь.
— Прости, я…
Мои слова были оборваны. Он накрыл губами мой рот. Каждое нервное окончание в моём теле воспламенилось, когда его язык собственнически скользнул по моим губам, требуя открыться. Я охотно открылась ему, обхватив его голову руками, удерживая его рядом с собой. Ничего нежного в поцелуе не было. Он был голодным и жёстким, и он разжёг моё желание к нему до инферно.