Отсекая лишнее (СИ)
Первый раз в жизни Илья Бельштейн видел, как молнии искривились и под углом, по нескольку десятков с двух разных сторон упали с небес. Сплетаясь в своем стремительном падении тугими жгутами, смертоносные разряды ударили прямо в Окти. Ксеноморф вздрогнул и засветился изнутри будто на рентгеновской карточке — точно, как в видении, переданном им Илье. Получалось, что плюсом ко всем своим талантам, этот чудесный представитель земной фауны мог еще и предсказывать будущее? Вряд ли! Илья встряхнул головой. Да нет! Должно быть просто нафантазировал возможную картину развития событий, а она, по случайному стечению обстоятельств, просто разыгралась столь похожим образом. Сам чудо-прорицатель тем временем стоял, разливая вокруг сияющий яркий свет и сотрясаясь в шоковых конвульсиях.
Но вот свет потух, небесная неимоверно долгая атака закончилась. Клубящимся черным агрессорам требовалось время, нужно было накопить заряд, чтобы затем исторгнуть его из себя новым залпом. Окти уронил дымящиеся щупальца, согнулся и тряхнул головой. Небо снова с шипением разорвалось, устремив вниз всю свою мощь. На этот раз такой кучной фокусировки не было, но все равно несколько разрядом протянулись прямо к ошеломленному криптобиоту. Однако, на этот раз у неба не получилось. Светящееся гало жемчужно-серого света окутало дымящуюся фигуру. Молнии расплескались по этому защитному куполу желтыми искрами, пару секунд обреченно потрещали и растворились в воздухе. Окти поднялся, опершись щупальцами в мокрый камень, выпрямил туловище, устремил голову к небу и весь вытянулся напряженной, звенящей струной. Переливающаяся перламутром аура начала будто бы втягиваться в длинное тело существа, заставляя кожу тускло светиться. Свечение это ползло по телу искрилось и мерцало. Снизу-вверх оно стягивалось и напитывало удилище удивительного создания, заставляя его сиять лунным светом, разгораясь все ярче и ярче. Очень скоро человеческий глаз Ильи уже не мог различать ничего, кроме заливавшего все вокруг холодного, молочного сияния. Глазам стало больно и хакер зажмурился. Это иллюминация продолжалась какое-то время. Илье стало казаться, что он слышит тонкую, высокую и очень чистую ноту, на самой границе звукового восприятия. Слышал он ее даже не ушами, а улавливал где-то в самом центре своей головы. Все вокруг было сияюще-белым, даже не смотря на закрытые глаза. Пропали все остальные чувства кроме этого странного внутреннего слуха. Невозможно было сказать видит он сейчас или нет и где находится, ведь никакой поверхности под ногами не ощущалось. Запахи пропали, и кожа перестала что-либо чувствовать, будто ее и вовсе не было. Был ли он сам в этот момент или растворился в чем-то безмерно большем и необъятном — сказать было так же невозможно. А может он этим самым необъятным стал? А может, был им всегда?
Но глаза открылись. Сначала мир вокруг наполнил яркий, желтый свет, согревающий кожу приятным теплом, после пришли ветер и подгоняемый им, соленый запах моря. Колени ныли, упираясь в твердый камень. Аккуратно, сначала одну, а потом другую, Илья распрямил ноги и встал. Голова закружилась, но оказавшийся кстати скальный вырост помог ему удержать равновесие и не упасть, послужив надежной опорой.
Сквозь почти высохшие слезы, склеивающие ресницы, солнце пробивалось рваными посеченными штрихами. Илья наскоро прочистил глаза рукой, затем вспомнил, что он вообще-то посреди бездонного океана, пошел к краю островка и умылся. Как только способность видеть вернулась в полной мере, перед ним тут же откуда не возьмись появилось знакомое серое щупальце.
— А, это ты, дружище. Привет! И я рад тебя видеть, — с этими словами Бельштейн пожал протянутую конечность.
Но дружеского рукопожатия не случилось, вместо этого скользкие камни выскочили из-под ног, и неловкий спросонья Илья Маркович полетел по страшной траектории на сближение своего лица и острых черных камней. Однако щупальца чуткого и внимательного друга не дали свершиться трагедии. В мгновение ока Окти оплел Илью за ноги и за руки, притянул и поставил перед собой. Как только человек обрел равновесие, амфибия склонила перед ним свою страшную голову, нетерпеливо ей потрясла и пропела что-то вопросительное.
— Что, что ты хочешь? — развел руками хакер, — подожди, а что это с тобой?
Бельштейн протянул руку к голове, к тому самому месту, где она раскрывалась складками вниз, напоминая перевернутый бутон цветка. Складки с одной стороны головы стали будто бы гораздо суше, некоторые из них отслоились, немного сползли со своих мест. Сильнее всего отслоилась та, что была самая внутренняя, ближе всего к… Да! Эта складка свисала сухим лоскутом, а под ним можно было увидеть гладкую зеленоватую кожу лица и темный живой глаз! За ним безошибочно угадывался интеллект, а еще не оставалось сомнений в родстве между тем, кого Илья однажды видел во сне в Исландии и его другом, нареченным людьми именем Окти. Илья медленно потянулся к складке, намереваясь аккуратно оторвать ту до конца, но ксеноморф мягко перехватил его руку щупальцем и слегка отстранил, одновременно с этим застенчиво отворачиваясь.
Распрямив упругое туловище, Окти повторил свой недавний вопрос, только еще более высоким звуком, в котором читались нетерпение и раздражение. По крайней мере так слышалось человеческому уху Ильи.
— Да что? Я правда не!..
Окти не дал фрилансеру договорить, выстрелил щупальцем, поднося то прямо к лицу Ильи. По щупальцу короткой синей паутинкой проискрили разряды. Осознав, что человек все еще ничего не понимает, Окти поднес тентакль к голове, смешно ее склонил и пропел-проклекотал что-то, по его мнению, напоминающее, человеческую речь.
— Ай, точно! Прости баклана! Давай конечно, — и хакер попробовал включить гаджет, но устройство оставалось глухо к этим попыткам.
— Неужели не сработало, — с досадой спросил Илья.
Окти в третий раз повторил свою реплику, теперь уже с явной нервозностью.
Бельштейн быстро передал безжизненный серую пластинку криптобиоту. Тот бережно оплел щупальцем телефон, подержал его буквально 30 секунд и протянул обратно.
— И что, это все? Сейчас сработало, ты уверен? Но почему тогда?..
Окти в ответ мелодично что-то промурлыкал. Лукаво глядя сверху-вниз на друга единственным, недавно проявившемся глазом через шутливый прищур, он видел, как Илья нажал на кнопку включения. Телефон взбрыкнул в руке, поприветствовал хакера белым логотипом и через несколько мгновений загрузил рабочий стол. Загрузились ярлычки приложений, индикация связи, которая кстати показывала целых 2 деления, и последним, в правом верхнем углу, занял свое привычное место индикатор заряда батареи. И прямоугольник его… Был залит белым целиком! Не успел хакер толком обрадоваться воскресшему телефону, как напомнила о себе новая печаль, опять же целиком вытекающая из зависимости перед цифровыми помощниками современного человека.
— Я же не помню ее номера… — сокрушенно выдохнул Илья.
Окти ответил негромким клекотом. Все-таки несмотря на свои, казалось, бесконечные способности и таланты, человеческую речь он не понимал.
— Да-да, конечно, — Илья как мог сформулировал в голове проблему и сконцентрировался на ней, — но тут уж ты извини, я совершенно не представляю, как ты можешь помочь мне вспомнить…
Глаз амфибии, под отслаивающийся кожей сузился, образовав морщинки в уголках — совсем как у людей. Ксеноморф подполз поближе и протянул к Илье свои тонкие руки. Это было что-то новенькое, ведь все свои нужды одаренное земноводное обычно решало с помощью многочисленных тентаклей. Прохладная шершавая ладошка легла на лоб. Хакер почувствовал, как ото лба к затылку щекочущими паутинками мизерных гальванических токов, расходились волны приятного покалывания. Так бывало, когда Юки нежно запускала свои ноготки между прядей его длинных волос и легкими движениями массировала ему голову. Ассоциация быстро прошла, а на смену ей перед глазами встали цифры номера девушки, которые фрилансер и поспешил поскорее вбить в телефон, пока те не растворились в том же эфире, из которого так внезапно появились. Трясущимися от волнения пальцами хакер ударил по набору номера.