Отсекая лишнее (СИ)
Их не отпустят — пришло холодное, страшное осознание. И времени оставалось все меньше. Ведь когда патриарх наконец решит, что Илья раскусил его блеф и нет возможности спасти подчиненного, то он просто отдаст команду и задыхающегося в щупальцах бойца спишут на необходимые потери. В голову изнутри, тепло и упруго толкнулась сила, так вовремя напомнив о своем присутствии. Тот, древний и могучий продолжал неотрывно наблюдать, одному ему ведомым способом. Но как использовать эту силу? Как избавиться от не желавших отпускать их людей? Окти! Он должен это сделать. Но он еще мал, никто не учил его этому, он просто не знает, как!
— Я знаю — прозвучало в голове.
От шока и неизведанного, нового чувства, Илья чуть не выронил из рук оружие. Если бы хакер когда-нибудь по-настоящему клинически сходил с ума и слышал голоса в голове, то он, возможно, был бы удивлен куда меньше, но такого опыта у него не было. Это было похоже на то, как человек ведет внутренний диалог с собой, ментально расщепляясь на две половинки. Как правило на две, иногда Илье удавалось одновременно вести и трехсторонний внутренний диалог. Разница была в том, что при таком расщеплении, ты все равно осознаешь, что разговариваешь сам с собой, пусть и немного с разных ракурсов. Сейчас же говорило совершенно чужое сознание. Чужое, но в то же время смутно знакомое.
Илья уже чувствовал в себе волю этой неукротимой мощи, просто тогда она проявлялась иначе. Это было словно нечто, впаянное в него самого. Будто бы неведомые, скрытые черты характеры, под действием ускользающего, распадающегося дымом триггера, перехватывали контроль и вели его багряной дорогой ярости. Теперь же, наконец, это присутствие решило вычленить себя из общего фона и явиться отдельно.
— Возьми ребенка двумя руками — набатом загудело в голове.
Это было странно и не на что не похоже. Говорили не словами, в будто бы ясными цельными образами того, что надо сделать. И от того получалось только точнее. Илья очень быстро понял, что хотел от него глубоководный разум и для чего он это хотел.
— Патриарх, — громко сказал Илья, — даю тебе 10 секунд, отдай команду своим людям, опустите оружие и уходите туда, откуда пришли. Иначе вы все умрете.
— Ты сходишь с ума, мальчик. Ты устал, это просто стресс. Я понимаю, что пришлось тебе пережить, — пауза, — я понимаю, что пришлось пережить и ему. Оставайся и я расскажу тебя.
Бельштейн вдохнул и медленно выдохнул, горько пожалел от приближения неотвратимой злой необходимости. Попросил Окти протянуть щупальце. На этот раз не потребовалось даже прикасаться к амфибии. Хакер окинул взглядом пещеру, горящие свечи, людей с оружием. Прямо сейчас из тьмы выплывали контуры черной мантии, фигуры в капюшоне. Патриарх выходил на свет.
«Простите меня» — губами еле слышно прошептал Илья и сомкнул руки на протянутом перед его грудью щупальце.
Пещера зашаталась и завибрировала, оставаясь при этом неподвижной. Казалось, что воздух дробился рваными стеклянными фракталами, причудливо разламываясь кусками рассыпанного паззла. Взмах век и вот эти острые осколки развернулись в стороны солдат и патриарха, задрожали и пулями полетели на них. Им ни по чем были каски и бронежилеты. Точно японские сурикены, один за другим они врезались в головы членов ордена. Люди упали на колени. Ослабшие, безвольные руки выронили оружие. Зал пещеры начал вращаться вокруг Ильи, пространство стягивалось водоворотом. Окти гортанно клекотал, удилище светилось как яркий стадионный прожектор все ярче и ярче. Глазам стало нестерпимо от разгорающегося света, взмах век. Теперь все было как раньше. Пещера, свечи, где-то далеко капает вода, только люди уже не держат оружие, а стоят на коленях, колотя в свои каски, царапая их зеленый металл ногтями. Илья оглянулся на Окти, так и не выпуская щупальца из рук. Ксеноморф был точно в трансе: голова склонена вниз, лампочка на удилище погасла, щупальца вяло подергиваются у самой земли.
— Окти! Окти! — позвал друга хакер и подергал за вислое, обмякшее щупальце.
Серый гигант будто бы был в отключке.
— У него… У него не хватает сил. Аа… Кха-кха! — хрипло пролаял патриарх.
Согбенное худое тело, угадывавшееся даже под широкой мантией, сотрясалось в кашле. Желто-коричневая высохшая рука крепко держалась за камень сталагмита узловатыми пальцами.
— Отец переоценил его, — продолжал старик, — и у него… У него… КХА-КХА! …не хватило силенок!
Илья посмотрел на задыхавшегося старика, обернулся на Окти. Ксеноморф так и стоял, согнувшись вопросительным знаком, словно оглушенный. Нужно было срочно уходить, пока солдаты пытались прийти в себя, стоя на карачках, а старый патриарх был занят тем, что выплевывал свои легкие. Но как это сделать? Кайдзю (Так Илья решил называть вид, к которому принадлежал Окти, потому как что-то подсказывало ему — малыш способен вырасти до гигантских размеров), был явно недееспособен, а уходить без него, во-первых, самоубийство, а во-вторых, просто не по-товарищески. Так что же делать?
Илья вспомнил про пистолет, который так и держал в руке. Можно конечно попросту перестрелять сволочей, как вариант. Хакер прислушался к себе, понял, что вряд ли сможет это сделать — максимум подержать на мушке. Надо как-то возвращать Окти к жизни и сваливать отсюда, вот только не одной мысли не было о том, как этого добиться.
«Эй ты там? Ты еще здесь? Тут вообще-то твой сын в опасности! Или может быть дочь… Короче ребенок твой в опасности!» — мысленно закричал Илья куда-то, как ему казалось в себя. В эзотерике он силен не был, да и телепатией не обладал. Оставалось надеяться, что то незримое сознание, снизошедшее несколько минут назад до диалога, соизволит подсказать и на этот раз. Но в голове было глухо. То есть никого постороннего там сейчас не чувствовалось. Та сила или просто наблюдала, как его отпрыск справится с трудной ситуацией, или вовсе потеряла к ним интерес или…
— Я чувствую!.. О да! Он пытается пробиться к вам! Пробиться к тебе. Он не может приказать разуму такого же как он, своего рода. Такая вот ирония! А-КХА-КХА! — патриарх снова зашелся кашлем, и когда закончил, распрямился, сунул руку за шиворот и вытащил оттуда продолговатый серебряный капсуль на цепочке — амулет, который использовался для защиты от настоящего, полноразмерного кайдзю.
«Чушь!» — подумал Илья, — «там же слизь Окти, я недавно вымазал все лицо этой слизью и все равно тот говорил со мной из своей глубины!..»
— Думаешь, ты знаешь, как работает амулет, — старик-патриарх словно прочитал его мысли, — думаешь, Алистер рассказал тебе всю правду? Ну нечего! Можешь спросить его, когда он очнется. Впрочем…
С этими словами глава ордена поднял капсуль на уровень глаз, обхватил снизу второй рукой и повернул его части относительно друг друга. Амулет засветился желтым, как будто новая свеча вспыхнула в пещере. За Ильей зашелестело и зашевелилось. Фрилансер обернулся на звук и к своему удивлению увидел, что это Окти собирает с пола свои щупальца, выводя их в боевое положение. Тентакли поднимались вертикально вверх и медленно раскачивались, как кобра перед броском. Туловище монстра распрямилось, он повел головой из стороны в сторону, мелко потряс ей, точно сгоняя оцепенение. Но самое поразительное, что его удилище загорелось точно таким же цветом, как амулет патриарха.
— Удивлен, мальчик? Такого Али тебе не показывал, — хмыкнул старческий голос из-под капюшона, — мы тоже, знаешь ли, кое-что умеем. Научились за долгие годы.
Старик затянул низкую долгую ноту. Одновременно с этим, он щепоткой левой руки быстро водил по воздуху в сторону от своего медальона, как бы чертя незримые волнистые линии.
— Уомммммм-ээээээээ… Уомммммммм-ээээээээ!.. — громче и громче выводил свои руляды патриарх, а амулет в ответ на них усиливал свечение.
Главе ордена начал подпевать и Окти, что с ужасом отметил Илья. Повинуясь инстинкту, который сейчас не сулил ничего хорошего, он на пару шагов отступил от превращаемого в зомби друга. Патриарх продолжал чертить пассы руками. Движение его становились рубленными, изломанными и рваными, будто от большого напряжения. Рукам словно приходилось преодолевать недюжинное сопротивление. Тем временем щупальца ксеноморфа, сначала одно, потом и другие вслед за ним, принялись выпячиваться прочь от тела, изгибаясь в такт угловатым жестам старого кукловода.