Отсекая лишнее (СИ)

— Прошу, — отсмеявшись, чуть отошел от первых ступеней, уходящей во мрак лестницы Анатолий, приглашая Илью пройти первым.
— Там же ни черта не видно!
— Ой, и правда!
С этими словами смешливый босс хлопнул в ладоши и левая стена винтового, уходящего вверх коридора засветилась желтыми пятнышками электрических, врезанных прямо в камень светильников.
— Хм, уютно тут у вас.
— А то! Пойдемте. Ну же! Вперед! Вперед!
Процессия из четырех мужчин удалилась. Кожистый серый зверь, или вовсе не зверь, а несчастный ребенок неведомой расы, повернулся вслед уходящим, что-то негромко прожурчал-проклекотал, ярко засветился зеленый огонек над его головой, а правая тонкая ручка чуть поднялась вверх, протянувшись по направлению винтового коридора, где уже гасли желтые огни.
Путь по коридорам, заключенным в неровные стены шершавой породы, петлял, перетекая из одного подсвеченного факелами прохода в другой. Илья уже хотел спросить, почему где-то освещение было электрическое, а где-то столь архаичное, но не стал этого делать, так как опасался еще одной шутки, грозящей взорваться очередным сатанинским раскатом. Он объяснил это для себя тем, что виной была разница в возрасте между разными частями этого странного места. Место, к слову сказать, действительно было более чем странное и необычное. Напоминало оно в первую очередь средневековые катакомбы какой-нибудь инквизиции. Однако Мачида с Хенриком в пути пару раз обмолвились друг с другом по-японски. Получались два взаимоисключающих логических предположения. По крайней мере уставший и пораженный увиденным воспаленный мозг московского фрилансера эти два различия увязать никак не мог. Илья задумался. Странное чувство дежа-вю посетило его. Будто бы он уже когда-то шел по этим коридорам и думал ровно то же самое, что и сейчас. Но все-таки… Вряд ли его успели перевезти в Европу, да и кому это надо? Плюс в Европе говорили бы на европейских языках. Юморной «Толя» мог быть откуда угодно. То, что он не русский — понятно, хоть и знает язык на удивление хорошо. Получается это по-прежнему Япония. Но откуда в ней подобная архитектура, если вспомнить, что страна была изолирована вплоть почти до самого начала 20 века? Хотя с другой стороны, что мы вообще знаем о нашей-то истории, не говоря уже про историю мировую?
— Вот мы и пришли, господин Бельштейн, ваши покои, — вежливый Анатолий, выполнив элегантный приглашающий жест, остановился сбоку от тяжеленой на вид двери с черными коваными петлями.
Доски были старые и потемневшие, а на самой двери висел огромный, черный — в цвет петлям, амбарный замок, по ощущениям никак не моложе двухсотлетнего возраста. Хенрик прошел вперед, быстро отпер его и вынул из петель.
— В знак нашего Вам доверия, Илья Маркович, запирать мы вас не будем. Туалет дальше по коридору, последняя дверь перед поворотом. В комнате вы найдете все необходимое, еду подадут примерно через час. Отдыхайте.
Когда Илья уже одной ногой перешагнул порог, Анатолий добавил ему в след:
— Хоть вы с этого момента никакой не пленник, а гость, по коридорам шарахаться все же не рекомендую. Кое-что может вас шокировать, это раз, а два — вы можете банально заблудиться. Скоро ночь, поэтому советую просто спать. Завтра же состоится полномасштабная экскурсия.
— Хоть и глупо было бы говорить спасибо тем, кто бьет вас по затылку до потери сознания в городе при свете дня, но спасибо. Всегда может быть хуже.
— И это золотые слова! Сам точно так же считаю! Кстати, за вашу скорейшую доставку ответственен вот этот вот джентльмен, — с этими словами местный начальник кивнул в сторону коренастого японца.
Мачида хмыкнул, обаятельно улыбнулся и подмигнул Илье.
— Оригато газаимас, блядь! — кивнул преданному самураю хакер и карикатурно сложил ладони перед грудью.
Хохот Анатолия снова раскатисто и страшно сотряс средневековые галереи. Под его аккомпанемент хлопнула тяжелая дубовая дверь, отгораживая плененного компьютерщика от загадочной компании.
Пройдя за дверь, Илья оказался в маленькой комнатке, вырубленной, как и все здесь, прямо в скале. Шершавые карстовые стены вокруг, пахнет известкой или мелом. У дальней стены короткая односпальная кровать, у изголовья ее по правую руку стол с выдвижными ящиками сбоку. На столе довольно ярко горит керосинка, белое ручное полотенце перекинуто через спинку стула, задвинутого под стол до упора. Напротив стола у противоположной стены что-то вроде гардероба: несколько крючков, вбитых в кусок грубо обработанной доски, рядом несколько полок. На них были гигиенические принадлежности, кувшин и таз для умывания. На крючках «гардеробной» висело какое-то грубое холщовое нечто. Илья подошел и развернул тряпки. Ими оказались свободная рубаха и широкие штаны. Оба эти предмета гардероба были грязно-серого цвета, но чистые и пахли той самой, пресловутой свежестью альпийских лугов. Это говорило о том, что несмотря на всю архаичность и дауншифт этой загадочная организации, в «гости» к которой посчастливилось попасть Илье, современными хозяйственными средствами они все-таки пользуются.
 
Хакер сел на кровать, побарабанил пальцами по коричневому колючему одеялу, попрыгал на этом дивном лежбище — чуть не отбил зад. Час до еды, говорите? Многовато. Как только уровень кортизола, того самого, что ответственен за стресс-менеджмент в организме, упал, из-за кулис сознания на свет начали выходить другие естественные потребности. Гегемоном среди них было то самое, дремучее и первобытное, чувство голода. Илья лег на спартанскую кровать, живот отреагировал тракторным урчанием. В желудке, утягивая остальные органы за горизонт событий, куда-то туда, к сингулярности, образовалась настоящая черная дыра, завывающая от ужаса долгих часов голодания. Плененный хакер попробовал отвлечь себя, сменив пыльную и пропотевшую одежду на мешковатые тряпки с вешалок. Хорошо, что в его келье не было зеркал: что-то подсказывало «гостю» — вынести его новый модный новый лук и остаться при этот в здравом рассудке было бы очень тяжело. В голове нестройным, разрозненным роев сиротливых пчел, оставшихся без улья, хаотично циркулировали мысли. Они никак не могли сфокусироваться во что-то, хоть в какой-то степени осмысленное и направленное. Словно осколки разбитого калейдоскопа, позвякивали они в опустевшем черепе, переворачивались, бликуя гранями. Лишь изредка нейроны, бьющиеся в припадке голода, обращали внимания на эти перепутанные, перемешанные образы. Вот промелькнула Юки, синие кончики ее вороновых волос, вот почему-то вспомнился, рассекающийся лазурь тихого океана, стальной нос внушительного эсминца. Потом был этот серый ужасный бедолага. Кто он? Что он? Как попал сюда? Кто все эти люди?
На самом деле Илья уже давно примирился и принял в своей голове тот факт, что происходящее с ним не может быть объяснено классическими, каждодневными, привычными всем истинами. Прагматичность и научность, факты и исследования, скармливаемые людям всю жизнь, давным-давно перестали работать в его конкретной, отдельно взятой реальности. Но ведь все равно это были факты? Что вообще это такое: факт, данность, парадигма? Миллионы, да что там! Целые миллиарды людей живут, опираясь на эти данные, на эту непоколебимую нормальность. А как иначе? Разве устоял бы мир без нее? Разве не посходили бы тогда все с ума в море сюрреалистичного хаоса, когда непонятно, где верх, где низ, где правда, а где вымысел и все зависит только от точки зрения и личного опыта того или иного субъекта. Тот, серый, могучий и глубокий, что являлся во снах и наркотических видениях, теперь понятно почему он не может просто так взять, да и перекроить планету, согласно своей древней, всепонимающей и всезнающей мудрости, что выше человеческой на многие порядки. Просто он понимает, что резкое пресечение бездумного бега леммингов на пути к суициду вызовет в рядах этих леммингов еще больший хаос и ужас. Они просто остановятся тогда, лишенные цели, без малейшего понятия что же делать дальше. А если такие лемминги доминирующий вид, а если в их лапках чемоданчики с красными кнопками?