Отсекая лишнее (СИ)
— Е**ан. Повезло тебе, что машина целой осталась, — с этими словами водитель сплюнул в сторону Ильи, попав рядом с ним на тротуар. Затем посмотрел на часы, покачал головой, еще раз окинул взглядом бедного, съежившегося хакера, уголок его рта презрительно скривился. Далее он закрыл окно, сдал немного назад, съезжая с бордюра, джип взвизгнул шинами и был таков.
Чудом избежавший госпитализации, фрилансер стоял с подрагивающими пальцами и липким холодком во всем теле. Через, примерно, минуту мозг выдал первую мысль: «М-да… а дома то все по-прежнему. И я от этого изрядно отвык. Совсем забыл, как здесь все…»
Ударил гром, и с серого низкого неба закапало. Налетел порыв ветра, помогая вспомнить куда вообще Илью несли его промокшие ноги. Прошлепав по лужам еще несколько десятков метров, он добрался наконец до маркета. Цапнув первые попавшиеся пельмени, какой-то стейк в вакуумной упаковке и еще что-то жидкое, Бельштей встал в очередь на кассу. Потом он посмотрел направо, увидел терминалы самообслуживания, но плюнул и решил подождать. Девушка-кассир пропикала покупки, спросила про пакет и получив утвердительный ответ, сложила продукты туда. Илья провел телефоном над банковским терминалом и вышел под дождь. Мокрый и в мурашках, он рысью припустил к подземному переходу.
Как часто бывает после конфликта, сначала, первые минуты, ты просто рад, что остался цел. Это инстинкт самосохранения берет свое. А потом начинается самое интересное, и особенно у мужчин. Спасовав перед опасностью, фигурально засунув голову в песок, а язык в жопу, уступивший в конфликте, по прошествии некоторого времени начинает испытывать муки уязвленной мужской гордости. Еще позже мозг, вдоволь настрадавшись, приступает к поиску оправданий для своего трусливого поведения, и что самое интересное, почти всегда их находит. Такой уж он, мозг. Таким его создала природа в процессе долгой эволюции. А потом, еще дальше, наступает уж совсем приятный момент облегчения и оправдания своего далекого от рыцарских кодексов поведения. Особь мужского пола выжила, поэтому в теории остается потенциально полезной, почему бы и не порадоваться?
До последних стадий рефлексии конфликта Илья еще не добрался. Он был как раз на самых трудных и терзающих. После того, как с горем пополам удалось справиться с оправданием своего испуга, списав его на шок, джетлаг и общую растренированность организма, пришли мысли о несовершенстве системы.
И что так внезапно потянуло счастливого Илью Марковича обратно в эту дремучую агрессивную среду, где если тебя не собьет на машине зажравшийся, охеревший от вседозволенности мажор, то потом он же тебя еще и отпи**ит. На самом деле, крупно повезло, что толстая морда куда-то опаздывала, иначе кто знает, как бы все оно могло обернуться.
Погано и мерзко стало на душе от этой мысли. И зачем только он приехал? Что он здесь забыл? Что вообще можно здесь забыть? Словно какая-то злая сила выдернула его назад, шутки ради заставив окунуться в родную действительность, чтобы не шибко расслаблялся. А может в этом и есть смысл и все ради иллюстрации мудрого тезиса о том, что человека можно вытащить из деревни, а вот деревню из человека никак?
«Подумать только! — продолжал накручивать себя Илья, — ведь потом эта маргинальная собака, достала откуда-то синюю мигалку, поставила ее на крышу толстой волосатой граблей и поехала дальше восвояси! Нет, тут уже никогда и ничего не изменится… Доеду-ка я завтра-послезавтра до матери, может с кем встречусь и ну ее нахер эту родину! Сто лет не был и еще бы сто не появлялся, как говорится»
Пельмени там и стояли, на мраморной кухонной столешнице, раскисая и слипаясь.
Глава 4. Первые мотивы
Придя домой с магазина, Илья не включил телевизор, желание дальнейшего погружения в курс мировых событий внезапно пропало куда-то само-собой. Мысли продолжали крутиться вокруг случая на дороге. Почему-то номер джипа непостижимым образом сам собой отпечатался в голове. Голод напомнил о себе громким бурчанием в животе, и Илья поставил на плиту вскипать воду в кастрюле. Пока вода нагревалась, фрилансер запустил компьютер и ради интереса попытался пробить тот самый номер.
Машина была зарегистрирована на некоего Артура Азарянца — видного и известного в определенных кругах бизнесмена. Илья даже нашел несколько газетных статей, в которых фигурировал данный субъект. Еще пара переходов по не совсем доступным для простых смертных ссылкам, и Илья знал адрес Азарянца. Погружаясь в изучение дальше, к своему удивлению Бельштейн обнаружил, что Артуру Ашотовичу принадлежит инвестиционный фонд, среди партнеров которого была замечена та самая АО «АрктикНедра» — Новая компания, ведущая разработки S-Fuel.
Илья переключился на Тор, открыл шлюзы многоканальной ВПН-утилиты и на всякий случай проверил файрвол. Немного работы с кодом, и цифровые манипулы Ильи уже прощупывали закрытые банковские аккаунты. Суммы траншей впечатляли. Это были десятизначные цифры.
— А дядя то явно не простой, — присвистнув, протянул Илья, — пожалуй, мне крупно повезло, что так легко отделался!
Вода тем временем закипела, крышка блестящей хромированной кастрюльки принялась подпрыгивать от пузырьков и обильно выделяющегося пара. Аккуратно разлепив мягкое тесто растаявших пельменей, Илья отсчитал 18 штук и закинул их в кипяток. Пока вода делала свое дело, компьютерщик просто сидел на диване. Случай с машиной никак не шел у него из головы. Пельмени подоспели, Илья выловил их шумовкой в лаконичную белую мисочку, пощелкал над парящими комочками сначала одной мельницей, потом другой, воткнул в трепещущие тесто вилку и поспешил обратно к компьютеру. Что-то необъяснимое не давало ему покоя. Он стал просматривать получателей кругленьких сумм. За последние 3 месяца таким получателем был почти единолично АО «АрктикНедра». Транши, размером до 50 млн. руб поступали стабильно раз в две недели. Бельштейн прикинул примерную сумму и покачал головой. Понятное дело, что немалый процент от переводов расходился на всевозможные откаты, но ведь были инвесторы и из других стран. Да и в России у компании помимо Азарянца явно числились и другие партнеры.
Обжигаясь соком взрывающихся во рту пельменей и пролистывая страницу вниз, стареющий, «отошедший от дел» хакер обратил внимание на странную сумму, на несколько порядков меньше обычного размера переводов. В колонке «кому» был просто указан расчётный счет, без каких-либо дополнительных пояснений. Илья заинтересовался и решил копнуть в этом месте. Несколько открытых окон, еще немного оперативки, выделенной на программку для подбора паролей и Бельштейн уже знал кому принадлежит данный счет.
Не успел Илья приступить к изучению владельца 16значного номера, как в голове его словно что-то прострелило. Точно так же, как тогда утром в гостинице, и позже, в самолете. Все эти ряды цифр застряли в голове. Нет, Илья не обнаружил у себя случайно открывшийся талант к фотографическому запоминанию, это было другое. Словно эти цифры, все эти денежные потоки стали для Ильи в одночасье очень важны. Компьютерщик почувствовал сразу всем своим существом, что его дальнейшая судьба будет тесно связана со всеми этими колоссальными суммами, с «АрктикНедрами» и вообще всем тем, что сейчас крутилось вокруг этой темы.
Почувствовав это, фрилансер отвлекся от монитора и с силой потряс головой. Ему уже изрядно надоели эти необъяснимые перемены в настроении и странные неконтролируемые поступки. Тогда в самолете, он для самоуспокоения решил списать все это на начавшейся кризис среднего возраста. Ну, и еще на обострившееся восприятие скуки. Никакого более точного определения Илье не удалось выжать из чертогов своего разума. По его мнению, данное объяснение неплохо подходило и было вполне логичным, ведь тот самый кризис как раз и должен идти рука об руку со скукой. Сюда же добавьте словосочетание «беситься с жиру» и готов диагноз Ильи Марковича: одинокий стареющий интроверт, уставший от сытой, лоснящейся жизни.