Хозяин звёзд (СИ)

Я был на взводе.
― Себе дай!
Встаю и неожиданно понимаю, что в голове туман. Последние секунды, я плохо понимал свои действия и намерения… Я хотел ей врезать! Охренеть!
Корбан Корпак подскочил сразу ко мне.
― Так! Вот! Вот! Оно… Ты чувствуешь?! Твой разум в тумане… Чёрт. Тебе точно нужно связать руки!
Я помотал головой. Было дурно.
― Давайте я лучше останусь на корабле. Так будет спокойнее.
  
― НЕТ! Ты можешь его вывести из строя! Или улететь! Тебе нельзя тут оставаться.
― Ладно. Я согласен на завязывание рук. Есть ещё наставления?
― Считай овец, Корвис, умоляю тебя, считай овец до последнего. И не поддавайся ни на что. Ни на какие видения!
* * * * *
Нам всё ещё предстояло найти эту самую станцию. На радаре их были сотни и каждая похожа на предыдущую…
― Тахионный сдвиг. ― прошептал Корбан. ― Ещё одна загадка Умбры. Все эти станции ― это одна станция. Наша задача найти ту, которая находится в нашем времени. Если попадём не туда, можем застрять во временной петле.
― То есть, астрофизики вполне неплохо изучили тахионные явления? ― интересуется Низа.
― Нет. Их невозможно неплохо изучить. Потому что они в принципе непознаваемы нашим мозгом. Какое-то условное понимание может быть лишь у искусственного интеллекта. Так как только у него отсутствует восприятие времени, как линейной структуры. Человек, к сожалению, так устроен, что просто не способен физически понять тахионы.
Он сделал небольшую паузу и улыбнулся.
― Но у нас есть другая суперспособность.
― Какая же?
― Мы в совершенстве научились обращаться с чёрными ящиками. Нам не обязательно понимать, как работает явление или устройство. Достаточно видеть входные и выходные значения. ― он сделал глоток виски. ― Именно поэтому мы смогли создать турбину на мнимых тахионах.
На этом экскурс завершился.
Искали нужную станцию долго, Корбан делал огромное количество вычислений. Только сейчас я понял и осознал, насколько он крут, как астрофизик.
Даже с пропитыми мозгами влёт решал задачки, на которые у меня, как у пилота уходили бы часы. У него в голове феноменальная база данных. Может быть он использовал нейрочипы? Наверняка использовал.
Спустя, примерно три часа напряжённых вычислений, анализа графиков и просмотра каждой станции в нужном спектре излучения, он наконец отодвинулся от панели управления и выдохнул.
― Вот эта. ― ткнул пальцем в строку с кучей переменных. ― Да, она.
― Точно?
― Если не точно, мы всё равно об этом не узнаем.
― Почему?
― Наш разум застрянет навсегда в тахионной петле. Мы будем думать, что мы только что сошли с тягача, а на самом деле мы уже миллиард лет в петле.
― Мда…
― Тогда, как та девушка поняла, что она в петле? ― спросила Низа.
― Если она понимает, что она в петле, значит, она не в петле. ― ответил Корбан.
― Потом разберёмся. ― говорю я. ― Сейчас надо выполнить работу.
Мы начали сближение со станцией. Маленькая, можно сказать крохотная. Всего триста тонн. Рассчитанная человек на пять, шесть персонала, не более.
На фоне Умбры отсвечивала светло-серебристыми отблесками. Выполненная в форме бублика, имела перемычки внутри кольца, а также трубу, пронизывающую кольцо прямо через центр.
Стыковка прошла успешно. Голова у меня гудела пуще прежнего, но я уже не ощущал каких-то странных позывов. Она просто адски болела и всё.
― Голова может болеть… И боль будет галлюцинацией. Имей ввиду. Бывало, что иногда болит так, будто нож в висок воткнули. И это реальная боль. ― говорил Корпак, обращаясь ко мне. ― А бывает, будто выстрелили из пистолета, но как только отдаляешься от станции ― мгновенно проходит.
Он затянулся мятой сигарой, что достал из кармана.
― Держись, Корвис. Боль ― это один из способов тебя сломать. Может быть учащённое сердцебиение, могут воспалиться все сосуды так, будто их разрывает изнутри. Не поддавайся. ― Он вздохнул. ― Уводи руки за спину. Если необходимо, ты сможешь ими что-то взять, извернёшься. Но для убийства кого-либо в состоянии аффекта этого недостаточно.
Я развернулся спиной, и он начал вязать. Похоже, он не знал, что если надо кого-то убить, я это сделаю и без рук.
У меня не было веры, что Умбра окажет настолько сильное воздействие. Я был уверен, что не потеряю контроль.
Низа смотрела на происходящее с улыбкой.
― Странно, да? ― говорит и ухмыляется.
― Отстань, Астера! ― огрызнулся я.
Через несколько мгновений вена над глазом начала пульсировать и давить.
Я стоял в шлюзе, готовый выполнить работу. Включилось туннельное зрение, всё вокруг стало мутным и размытым. Лишь только небольшая точка передо мной сохраняла чёткость.
― Корбан, что мы ищем? ― спросила Низа.
― Мы ищем прибор, прямоугольной формы, сантиметров сорок в длину. Мы ― учёные, называем его «чёрный ящик». У него имеется точка входа и точка выхода. Этот небольшой «чёрный ящик» собирал информацию о планете два с половиной года. Нам нужно его заполучить. Он может быть в любом месте на станции.
― Но как он может быть в любом месте, если он наверняка должен быть к чему-то подключён? Иначе, как он работает?
― В том-то и дело, что мы не знаем, как он работает… Но он работает. А то, что он перемещается по станции ― это уже старая традиция. Мы привыкли к этому ещё пятнадцать лет назад.
Мы с Низой переглянулись, я помотал головой. Она подошла к гермодвери, нажала кнопку, после чего перед нами возник узкий чёрный проход. Момент истины. Пара шагов и мы оказываемся на станции…
* * * * *
Странно… Знакомый коридор. Светло, на стенах квадратная белая плитка с белой затиркой. Недавно поменяли. Я это хорошо помню. Впереди дверь. Я здесь был уже сотню раз.
Над дверью табличка с подписью: «0577». Что бы оно ни значило… Но в голове проносится едва уловимая мысль-воспоминание. Мне хорошо знакомо это число.
Открываю, захожу внутрь. Всё здесь вызывает чувство отвращения. Причём, мне не ясно почему. Ибо люди, находящиеся внутри, зла мне не желают. Но и добра тоже.
Здесь скорее царит атмосфера напускного безразличия. Это когда ты в глубине души всё-таки ощущаешь свою причастность к детищу, но стараешься всеми силами скрыть её.
Белые стены, светло-голубое освещение, тёмно-серый пол, повсюду экраны, где бегают графики и числа. Посередине несколько столов. Вдоль свободных стен стеллажи, забитые документацией.
Документация на бумаге дублируется на сервер, а также на плёночный носитель. Всё серьёзно. За столами с компьютерами и мастердеками сидят сотрудники. Каждый в халате, а на халатах бейджик «Антарес».
Одна из девушек сотрудниц поднимает голову, услышав открывающуюся дверь.
― О, Туманцев! Cколько лет, сколько зим! Пойдём, поговорим в другом месте.
Женщину зовут Нора Белль. Имя само всплывает у меня в памяти, хотя ещё секунду назад я силился вспомнить кто это, и почему я её знаю.
Она уверенно подхватывает меня за руку и выводит в коридор, оглядывается по сторонам, после чего кладёт мне руку на шею, нагибает чуть к себе и целует.
Машинально приобнимаю её за талию, прижимаю к себе. Она красива, стройна, статна и приятно пахнет. Не каждый день выдаётся возможность оказаться наедине с такой красоткой, да ещё и получить от неё порцию ласки.
Пепельно-охристые короткие густые волосы эффектно обрамляют её лик, придавая утончённой элегантности. При этом не теряется деловой вид, как никак куратор лаборатории, культиватор клонов. Серьёзная должность. Нужно выглядеть соответствующе.
― Ну как там на Прайде? Я уж думала, что тебя сожрали и убили…
  
― Я туда ехал, чтобы выполнить задачу. Смерть ― не входила в список задач.
― Ладно, тут я наврала. ― улыбнулась она. ― Я ни секунды не сомневалась в том, что ты вернёшься.
В её взгляде считывалось хищное желание, нам стоило переместиться в другое место. Иначе кто-то может заметить.