Совершенный геном: Архичервь 7 (СИ)

— Вы должны позволить мне хотя бы разогреться… — Вбив палку в землю Влад повел плечами, а затем бросился из-под сети к ближайшей огненной пташке…
*Минуту спустя*
Воины паучьего дома и семьи Спарассида сложными взглядами смотрели на изломанные тела Мифических духов. Прошло совсем немного времени с начала битвы, если избиение и тотальное насилие можно назвать таковой. Ни разу патриарха Вормонд даже не поцарапали, при том, что он действительно ограничивал себя характеристиками слабейших противников, а так же не использовал навыков, и заклинаний. Конечно, большую роль сыграла бесполезность пламени феникса и ментального вопля русалки, но остальные показали себя не лучше. Это была разница в классах. За каждым движением лидера двуглавых червей прослеживался огромный опыт, безмятежное спокойствие, и расчет на несколько десятков ходов вперед. Сила самых талантливых представителей человечества, не позволила преодолеть этот классовый барьер.
Но не только присутствующие здесь могли оценить разгром мифического дома, и силу патриарха Вормонд. Представители паучьего дома вели прямую трансляцию. Хоть подписчиков их канала и не так много, запись начала распространяться с безумной скоростью. Все из-за того, что многие следили за миссией Мифических зверей, в ходе которой обнаружилась гробница Спарассида, а также предполагаемые хоруанцы. Кто бы мог подумать, что, придя за одним, они увидят совершенно другое. Простые обыватели, представители домов, некоторых семей, научившихся пользоваться прелестями интернета, отрекшихся, и Косиума стали свидетелями унизительного избиения. Не кого-то незначительного, а тех, на кого возлагали надежды человечества. Разумеется, противник непрост. 
Шутка ли недооценивать патриарха Вормонд, чьи деяния, не самые благородные, но впечатляющие, расползлись слухами по всему Улью из-за отрицательной пропаганды Косиума? Однако каждый, у кого нет проблем с глазами, или мозглом, мог видеть, что создатель смертоносных вирусов, безумный ученый и алчный дилер, готовый наживаться на отчаянии трех народов, ограничивал себя до уровня ниже чем каждый из противников. И результат на лицо. Владислав Вормонд вышел победителем без единой раны, не повредил даже края одежды, а вот легендарные Мифические духи валялись с переломанными костями и медленно восстанавливались, не в силах пошевелиться. 
— Долго мы еще будем тянуть? Посмотри, он опасен даже с таким ничтожным уровнем сил. Что если… 
«Не будет если. Владыка знает и предвидит все. Он ждет от мальчишки чего-то… Ждать должны и мы».
Прометеус оборвал Леонида на полуслове, оставив его вариться в тяжелых мыслях. Бойцы рядом с ним так же выглядели не очень довольными. Восемь месяцев не виделись с Владом, они росли в силе, побеждали в битвах, просвещались в знаниях и позабыли природу патриарха двуглавых червей. Но снова столкнувшись с тотальным превосходством при условиях, даже не равных, а уступающих противнику, как они могли не волноваться? 
«Знаю, что вы боитесь, не нужно. Мальчик опасен на уровне крошечного Улья, но в глазах великих рас и тем более Жестоких отцов это не более чем пешка. Вы не пострадаете, напротив, обретете обещанную силу, возвыситесь и станете вестниками Квадука Неисчислимого, как я. Всему свое время, нужно уметь ждать. Нити судьбы переплетутся в нужный час, в нужном месте, когда роль мальчишки подойдет к кону, ваш путь только начнется. А пока, займитесь оставшимися…»
Бойцы под предводительством Леонида покорно поклонились, не смея возражать. Перед лицом этого могущественного существа, кажущегося всесильным, никто в улье Мариэль не посмел бы быть небрежным. Другие видели в Прометеусе лишь превосходящее высший цикл древнее существо, Владислав и приближенные обладали большим знанием и принимали норботта за отголосок пустой силы, которая исчерпает себя, стоит ввязаться в бой. Однако только избранные знали, что на самом деле нет никакого норботта, нет Прометеуса, есть лишь Юрглас — вестник жестокого отца Квадука. Он обладал силой Нокселос — или же галактического цикла. Этой мощи достаточно, чтобы щелчком пальцев уничтожить улей Мариэль. 
 
— Салавата вербовать бесполезно, он предан Владу как пес. Не удивительно, что обладает духом кровавого мастиффа. Остаются только Паша Барсук и Эдик Лис, остальные на нашей стороне. — Леонид задумчиво протянул. — С Эдиком будет непросто, он очень умный, может правильно оценить расклад сил и встать на сторону победителей — нашу сторону, но лис хитер. Лучше заняться им в последнюю очередь, остается Паша. Хоть Барсук и терпеть не может Васю, но порвет за друзей любого. Если узнает, что я убил его…
«А зачем ему знать?» 
Риторической вопрос Юргласа, чей образ из-за пурпурной омни то обретал очертания двуглавой птицы, то снова возвращался к угловатым формам норботта, заставил Леонида улыбнуться.
— И правда, зачем? — Повернувшись своим, он пробасил командирским тоном: — Готовимся к возвращению, мы должны поприветствовать патриарха в городе Ночи и кое с кем пообщаться…
  
Глава 235: Звездный паук.
 
— Наконец-то закончил? — Активировав инвазивное зрение, Салават с ног до головы оглядел преобразившегося ценителя матерей. 
Эйдон, казалось, не изменился за три земных дня, проведенных в аномалии, однако, в то же время, отличался от себя прежнего. Черты лица заострились, скулы выступали из-под мякоти щек, будто грозились вот-вот прорвать плоть и прорости ядовитыми жвалами. Волосы, уложенные в аккуратную прическу, уплотнились, при ближайшем рассмотрении можно заметить, что они сплетены в твердые, но гибкие структуры, похожие на хитиновые усики. Самое значимое отличие касалось духа: ранее неполные лапки вместе со сферическим сосудом переместились к центру позвоночника. Там они выросли в полнотелого паука, от которого веяло не просто мощной омни первого Звездного цикла, но и плотными колебаниями пространства. Как и ожидалось, достижение звездного цикла сопровождается качественным изменением духа. 
Несмотря на пробуждение огромного количества генетических цепочек предка, и обретения осколка его души, интегрированного в сосуд, Эйдон не утратил очарования Вормонд. Двуглавый червь все еще хищно скалился, прорастая из сочленения брюшка и основного тельца насекомого. Обладая полным наследием Спарассида и скорее всего, благословлением самого древнего космического зверя, владыка инцеста оставался членом генетической линии Вормонд. 
Эйдон не ответил на риторический вопрос кровавого мастиффа, с недоумением оглядевшись в поисках Влада. Первоначально, пройдя испытание Спарассида, он собирался выйти и покрасоваться перед патриархом. Как никак, первый достиг звездного цикла, обогнав самого Владислава. И дело не в самом факте быстрого развития, а в крайне низкой вероятности превзойти чудовищного гения. 
Способности предводителя Вормонд являлись маяком для всей семьи. Даже понимание эмоций, в котором патриарх казался неотесанным бревном, стало одной из его сильных сторон за кротчайший промежуток времени. Таково превосходство гения, таков разрыв между ним и простыми талантами. Эйдон был одним из двух приближенных, кто не оставил попыток обогнать родоначальника Вормонд, другим несчастным глотателем пыли оказался, на удивление, Эдуард Лис с невероятно лицемерной физиономией. 
Наконец, добившись результата, Эйдон готовился предстать во всей красе перед патриархом, однако того и след простыл. Разве справедливо? 
— Совсем не интересно. — Наблюдая за широко раскрыли глазами и глупой физиономией Салавата, пораженного уровнем его сил, Эйдон погрустнел. Безразличие ко всему, даже к снующим вокруг воинам Вормонд, успевшим построить лагерь рядом с аномалией, окутало паука. 
— Он призвал нас сюда, чтобы охранять вход в аномалию, а сам отправился на поиски воителей — тех краснокожих. — Немного смущенный Салават, которого оценили на уровне предмета мебели, смутно догадывался в чем дело. Хоть он и не обладал выдающимися талантами в исследовании чужих эмоций как Эдик Лис, мастифф тонко чувствовал вещи, скрытые за слоем слов и поведения. Будто звериный инстинкт направлял подсознание. — Давай вернемся в имение, Влад будет вечером в семьдесят девять часов, так что у нас еще пол дня. Хоть, отосплюсь немного, сначала молокососов по Нейту за оружием водил, потом аномалию сторожил, неделю не отдыхал.