Хождение за три неба (СИ)
–Врешь ты все, Афоня, – наконец сказала она. – Но я тебе благодарна и за эту ложь… Главное – живой ты. Живой и здоровый. Ты ведь ходишь почти нормально. Как ты это сделал? Ты действительно лечился у колдуна?
Я вспомнил Лома, его кастрюлю и утвердительно кивнул.
–Вот и хорошо… А что нам теперь делать?
–Да ничего, мама. Будем жить дальше. Теперь все будет хорошо… Только вот…
–Опять уедешь?
–Да. И надолго. Месяца на три, как минимум. Поеду в Сибирь. Дела там у меня. Да и лечение свое продолжу.
–А как же этот старик с Кавказа?
–А что? У нас и в Сибири всякие ведуны есть! Знаю я одного, с вещей птицей на плече ходит. У него и лечиться буду.
Так я, в общем-то, и сделал. Утром я залег спать, а мама ушла на работу. Продрых часов до двух. Взял у родителей пустую сумку, засунул в нее пару купальных халатов, чтобы бока раздулись, и вызвал такси. К себе домой я приехал вполне официально. Принял душ, побрился, переоделся. Позвонил по городскому телефону Петровичу, получил от него втык за задержку с увольнением, и клятвенно пообещал, что сейчас же бегу в кадры. Позвонил кадровикам, спросил какие документы брать. Взял пару бутылок коньяка и направился в Управление. Там покалякал с подполковником, направившим меня на хуторок. Рассказал, как чудесно там провел лето, поблагодарил его за заботу и вручил бутылку коньяка. Потом прошла процедура увольнения, в результате которой я стал немного богаче. Заскочил к ребятам, пообщались. Пить было еще рано, и коньяк я оставил им на вечер. Они завистливо повздыхали на мою безграничную пенсионерскую свободу и обещали дружно тяпнуть за мое здоровье.
Пробежался по магазинам, прикупил всякого нужного мне на Урале барахла. Сходил на рынок, накупил всяких фруктов. Угощу ребят, они, поди, таких и не видели. В общем – пришлось покрутиться. Вечером нанес визит Петровичу, посидели вдвоем, поговорили. Потом забежал к маме – вернуть халаты и спросить про отца. А он только что вернулся. Был очень доволен поездкой, все порывался мне рассказать о чем-то очень интересном. Но я его прервал и высыпал свои новости. Мама, готовившая на кухне, приказала нам расположиться около нее и еще раз прослушала версию событий. Должным образом скорректированную и краткую. Отец сильно расстроился и замолчал. Наконец, он спросил про деда. Я сказал, что дед лежит в ведомственной поликлинике, и с ним все будет хорошо. Уф-ф, еле отбился я от родителей! Благо что можно о чем хочешь умалчивать, списывая все заморочки на секретность. Потом отец немного отошел, выставил холодную бутылку, и мы выпили за воссоединение семьи и за здоровье деда. Я сказал, чтобы они его не искали, что я скоро его привезу сам. А еще через день я отбыл к Лому. Теперь была моя очередь лезть в кастрюлю. Таких устройств в медблоке было несколько.
После очередного замачивания в круто сваренном борще, меня встретил Лом. Как оказалось, все лечебные процедуры с дедом были закончены. Эта медкамера… реаниматор, что ли… не знаю, как ее толком назвать, уже не гудела, а спокойно помаргивала зелеными огоньками. Лом сказал, что дед здоров. Можно его забирать. Я даже перекусить не успел, а сразу же метнулся к нему на дачу. Там было все спокойно, все нормально. Я разобрал деду кровать, приготовил пижаму, позвонил отцу, чтобы он ехал на дачу, а сам кинулся назад.
Лом поиграл пальцами на пульте реаниматора, и крышка неспешно поднялась. Я ахнул, а Лом изумленно поднял брови. Дед помолодел лет на десять-пятнадцать! Да что там! Он выглядел просто замечательно! Лом вытянул из борта камеры шланг душа, и я приступил к санобработке деда. Новый маленький шрам был практически не заметен. Закутав спящего деда в огромное полотенце, я понес его к шарику.
–Вот, уложишь его, а потом прижмешь это к шее… – Лом протянул мне штукенцию, похожую на магнитный ключ к двери подъезда. – Минут через двадцать он проснется. Первые два дня с едой не усердствуйте. Пусть ест часто, но маленькими порциями, ясно? Остальное все хорошо! Он здоров настолько, насколько может быть здоров мужчина лет пятидесяти. Диагност практически его всего почистил и исправил.
–Вылечил…
–Ну, да… А я как сказал?
–Спасибо тебе, Лом… – я замялся, не зная, что сказать.
–Прекрати, Афанасий! И вот еще что… Ты тогда наговорил много лишнего… Просто я не сразу оценил ситуацию и разобрался в ней. Ты меня тоже извини, Афанасий. Ну, пока. Двигай!
К приезду отца дед уже довольно сопел в своей постели. Мы еще только начали готовить бульон, как он очнулся и недоуменно повел вокруг головой.
–Дед!
–Папа! Папа, как хорошо ты выглядишь! Просто огурчик! – отец был счастлив до неприличия. – Ты так помолодел, папа! Смотри, как бы дамы за тобой бегать ни начали.
Дед пристально посмотрел на меня. Я прикрыл веки, а потом прошептал одними губами: "Потом!" Дед понимающе ухмыльнулся и встал. Его изумление от новых ощущений в теле мне описать просто не дано! Однако дед мигом согнал растерянность с лица, бодро крякнул и заперся в ванной. Оттуда он вышел минут через сорок. Лицо теперь было весьма задумчивым. Мы начали кормить деда. Мой отец хлопотал, как клушка. А мне пришлось оставаться у него ночевать. Опять проговорили всю ночь. Дед пытался меня расколоть, но у него ничего не получилось. Волшебные изменения с его здоровьем я объяснять отказался наотрез. Мол, получил – так владей! Чего тут рассусоливать? Опять смотрели записи Шарика, прикидывали возможное развитие событий. Дед потребовал познакомить его с Константином. Я позвонил Косте, благо, что теперь это можно уже было делать, и договорился о нашем визите. Костя с радостью откликнулся на просьбу деда и пригласил его в гости на несколько дней. Мне он намекнул, что в Москву прибыть лучше самолетом. Деда он встретит. Я так все ему и передал. Дед подумал и велел мне заказать авиабилет на послезавтра. Мудрый старик! Не стал все же спешить.
Утром меня сменила забежавшая мама. Охая, ахая, спрашивая и тут же перебивая деда новыми вопросами, она вихрем пронеслась по комнатам, прибрала какие-то тряпки, смахнула пыль и понеслась на кухню. А я опять заснул. Что-то у меня с режимом дня не то получается. Сплошные ночные посиделки.
Посадив деда на самолет, я тихо-мирно отбыл на Урал. Раздал ребятам подарки, всех увидел, про все спросил. Нашу базу было просто не узнать! Большая часть тяжелой техники была переведена на другие объекты, а базовый лагерь предстал передо мной во всей своей красе. Новые домики, красивые дорожки. Молодые незнакомые ребята заканчивали монтаж освещения территории, высаживали декоративные кусты. В общем – лепота! Тут меня настиг наш главный прораб.
–Афанасий! – застонал он. – Где же ты мотаешься? Вода нужна! Пора давать воду!
Я настолько опешил, что только взял под козырек. Через несколько минут Шарик аккуратно прожег оставленную скальную перемычку, и по выплавленным в камне водотокам пошла вода. На кухне завизжали девичьи голоса. Эти растяпы оставили краны открытыми. Заработали генераторы, в клубе врубили колонки, и Расторгуев запел свое нетленное:
–Ты агрегат, Дуся, эх, Дуся, агре-е-е-гат,
Ты агрегат, Дуся, на сто-о-о киловатт,
А ну давай, Дуся, эх, Дуся, выжимай,
А ну давай, Дуся, эх, Дуся, приба-а-авляяяяй!
Стало весело. Причем – всем. Кроме Дуси, как я думаю… работать с такими нагрузками. И без выпрямителя какого, без предохранителей. Бр-р-р!
Но меня никто не спрашивал. А я ни к кому не лез. Я полез на свой склад. Пора было готовиться к первому выходу на маршрут. В пещеру с зеленым туманом.
Через пять дней на базу приехали товарищи начальники. С сопровождающими лицами, естественно. Лица бы знакомы – это были дед и Кошак. Я метнул на Костю недовольный взгляд. Тот вильнул глазами и только пожал плечами. Мол, а что я мог сделать? Это же твой дед, вот и разбирайся с ним сам.