Срочно ищу маму! (СИ)

— Ника, привет, это Антон Гаан…
— Ой, Антошка, — голос сразу изменился, из довольного и уверенного став каким-то заискивающим. — Давно не слышались. Как дела?
Девушка явно пыталась свернуть разговор в русло дружелюбной «встречи» старых знакомых. Вот только настроение у меня было совсем не то.
— Ника, скажи, это правда? Он мой?
В трубке повисла тишина, я слышал лишь напряженное дыхание девушки. Она молчала, а я сейчас был весьма нетерпелив, поэтому, досчитав до десяти и не дождавшись ответа, не выдержал и тихо рыкнул:
— Ника!
— Уже сообщили, значит. Не думала, что все так быстро получится.
Больше не было веселья в голосе. Собранная, серьезная, совсем другая Вероника. Такой я не знал ее.
— Слушай, Антон, я понимаю, должна была тебе сообщить и как-то решить этот вопрос вместе. Возможно, вообще не стоило оставлять его, но… В общем, да, он твой и я сделала, как посчитала нужным. В конце концов, это был твой, можно сказать, прощальный подарок. Так что давай без выяснения отношений.
Слушать дальше я не стал. Молча скинул вызов и, убрав телефон в карман, со всей злостью, клокотавшей сейчас во мне, впечатал кулак в нарисованную радугу на стене. Дрянь! Бесчувственная, расчетливая дрянь!
Выпустив пар и кое как взяв себя в руки, вернулся в комнату, где меня ждала Марина Ивановна с Тимошей.
— Когда можно сдать анализы?
Я стоял и смотрел на взрослую серьезную женщину с беспокойными морщинками вокруг губ, и ждал ответа. Не стал объяснять ни своего состояния, ни разбитых костяшек, не ускользнувших от цепкого взгляда Марины Ивановны. Она всегда была такой, сколько я себя помню, всегда замечала даже незначительные мелочи, но с вопросами не лезла. А я не считал нужным говорить о том раздрае, который был у меня на душе. Сейчас у меня была одна цель. Забрать своего ребенка из этого места. К черту. Анализы я, конечно, сдам, родителям нужно будет все объяснить и лучше, чтобы у меня были аргументы более весомые, чем «ну, у меня, кажется, был незащищенный секс с одной дурой. И потом, он очень на меня похож». Но оставить пацана тут я не могу. Не могу и все тут!
— Анализы только в понедельник. Антон, что…
— Марин Иванна, давайте четко и по делу. Девяносто процентов на то, что это мой ребенок. Да вы и сами так думаете, иначе не пришли бы ко мне. Есть возможность забрать парня отсюда до получения результатов?
Женщина, окинув меня серьезным взглядом, кивнула каким-то своим мыслям и, положив Тимоху в кроватку, кивком головы позвала за собой. Через пару минут мы оказались в ее кабинете. Где она, не размусоливая и опустив лишние «реверансы» про нарушение закона, озвучила возможные варианты. Обсудив с ней каждый из них, мы сошлись на временной опеке.
Да, процедуру придется сильно ускорить, в чем-то идя на откровенные…кхм… скажем так, взятки, но, тем не менее, если все получится, то уже на этой неделе я смогу забрать сына к себе. Чем это грозит Марине Ивановне, если все вскроется, я даже боялся представить. Но она сказала не волноваться по пустякам, и я решил ей довериться. От меня требовалось только одно — перевести ей энную сумму денег на счет и подготовить свою квартиру к приему сына. В этом она тоже обещала помочь, выслав список необходимых вещей на первое время.
Распрощались мы с ней до понедельника. В конце, буквально в спину, мне прилетел совет, который заставил меня споткнуться:
— Почитай в интернете о детях и как за ними ухаживать…
Очень нужный совет. Я ведь ни черта не знал, что делать с ребенком!
Замерев на крыльце дома малютки, посмотрел в голубое безмятежное небо.
Поверить не могу — сын. У меня есть сын и скоро он будет жить со мной!
Как же я справлюсь?!
Вспомнив сосредоточенное личико ребенка, понял — справлюсь. Не знаю как, хоть через епана мать, но справлюсь! Ради мелкого научусь.
Антон — отец, ну с ума же сойти можно!
Спустившись с крыльца, отправился домой, навстречу своей новой, неожиданно взрослой жизни…
  
Глава 16. Когда девочка волнуется
  
Антон пропал.
После нашего разговора в субботу днем, когда он был настолько погружен в свои мысли, что расшевелить его просто не получалось, он пропал. В соседней квартире стояла тишина, и вот уже третий день мой телефон молчит. Тошик не отвечает на сообщения и не пишет сам. Последняя весточка от него была в воскресенье поздно вечером.
СосеДушка: «Кнопка, это не просто жопочка, это клоака. Не знаю, когда выйду на связь, очень много вопросов нужно решить. Но трупы закапывать не понадобится. Целую тебя. Скучаю».
И все, в понедельник днем я слышала его передвижения за стеной, он явно говорил по телефону и громко ругался. Решив сходить в душ, я сделала большую ошибку: выйдя оттуда буквально десять минут спустя, Антона дома я уже не застала. Во вторник была тишина, вчера он появился только под вечер, а когда я пришла к нему в квартиру, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке, он уже спал поперек кровати в уличной одежде. Оставив в его холодильнике тушенные овощи и фрикадельки, которые я готовила больше от скуки, чем по необходимости, туда же положила и записку: «Не забывай есть».
Сегодня четверг, ни смс с элементарным «спасибо», ни самого Антона. Да, я как мама — наседка, поэтому опять зашла к нему и, судя по всему, из дома он ушел, минуя холодильник.
Черт возьми, да что же там такое происходит, что у него нет времени даже написать простое сообщение с парой слов. Тупо «Я жив». Когда все уляжется, обязательно вобью в его голову простую вещь — есть люди, которым ты дорог, и они за тебя беспокоятся!
А он мне стал очень близким. Не знаю, как так вышло, его обаяние ли сыграло со мной злую шутку или я настолько изголодалась по отношениям, по тому чувству, когда рядом с тобой есть кто-то, кто тебе небезразличен и кому не все равно на меня, но в эти отношения я погрузилась с головой. Антон и раньше мне нравился, сильно нравился, сейчас же я просто чувствовала себя перышком, которое теплый ветерок подхватил в свой поток и кружит где-то среди облаков. Мне было легко и голову кружило то счастье, что стало моим постоянным спутником в присутствии Антона.
И тут эта ситуация.
Устало вздохнув, проверила в очередной раз телефон на наличие сообщений и, убедившись, что никому я не нужна, пошла работать.
Как бы ни складывались обстоятельства, жизнь продолжается, но, чтобы жить, нужно есть, а продукты нынче денег стоят.
Кажется, я за эти дни уже перевыполнила свою рабочую норму, да и квартира сияла чистотой, что было мне вовсе несвойственно. Но волнение, оно такое — заставляет делать что угодно, лишь бы не думать по сотому разу об одном и том же. Ну, Татошка, погоди у меня!!!
Просидев за ноутом два часа, поняла, что больше не могу. Мне просто необходимо отвлечься, а для этого нужно выбраться из дома. Собравшись, закинула в сумку всякие мелочи и вышла из квартиры, на ходу набирая номер брата.
— Димка, — хоть один мужчина в моей жизни всегда брал трубку, когда я звоню, — я не знаю, какие у тебя были планы на вечер, но имей в виду, я еду к тебе. Да, у меня нет совести. Ага, вырастил на свою голову. Братка, завязывай, все твои барышни подождут, сестре так фиговенько, что поможет только братотерапия!
Диман пытался отказаться, он тонко намекал на свою взрослую и самостоятельную жизнь, отмазывался работой, как будто я не знаю, что заканчивает он в шесть. А потом и вовсе прямо заявил, что у него по расписанию физические нагрузки в обществе некой прелестницы. Ты посмотри, мужик какой нынче ответственный пошел, что Антошка, что мой братец так серьезно подходят к своему здоровью, что даже секс у них по расписанию! Аррр, слов нет, одни слюни, только плюнуть не в кого! Но одно хорошо, после моих слов о братотерапии Диман сказал только одно:
 
— Купи мороженое, я буду ждать.
Вот сразу бы так.
Ехать мне до него не так уж и долго, и на самом деле это я буду его ждать, но сидеть дома сил моих больше нет.