Испытание (СИ)

Интересно, Радимов нарочно говорил это при Маевской, потому как подозревал, что девушка ещё может как-то быть связана с Пауком? В любом случае это уже не моя забота. Пока мы собирались и готовились к операции, поступили первые пострадавшие. Я ожидал увидеть нарушителей, но нам привезли только хранителей порядка. У одного из них было обожжено лицо и пострадали глаза из-за горючей жидкости. У второго сотрясение мозга и множество повреждений. Судя по всему, бедолагу били палками и забрасывали камнями. От одного из таких ударов с головы слетел шлем. Третий пациент получил удар шилом в шею и находился без сознания.
  
— Остановка сердца! — закричал санитар, который тащил каталку за собой. — Нужна срочная реанимация!
— Коля, Костя, за мной! — скомандовал Радимов и рванул в сторону операционной. Мы так быстро бежали, что можно было сдавать норматив на мастера спорта по бегу на коротких дистанциях. Я забежал следом за заведующим, а Тарасов заметно поотстал.
— Оцени обстановку и давай энергетический удар! — скомандовал Егор Алексеевич.
Учёные умы даже умудрились рассчитать количество заряда, которое может протекать по каналам различных типов и даже вывели график, но на практике измерить дар и выдать нужную норму было куда сложнее. Я справился со своей задачей достойно. Да, перегрел каналы, но с третьей попытки сердце забилось, а это самое главное. Каналы мы подлечим потом, без них можно прожить, а вот без сердцебиения человек проживёт считанные минуты.
Когда критическая ситуация миновала, Егор Алексеевич нас оставил и перешёл в другую операционную, где его помощь нужна была больше.
Мы с Тарасовым провели три операции, прежде чем нас сменили в операционной Тихомирова и Мокроусов.
— Костя, силы ещё есть? — поинтересовался Николай Иванович, когда мы сидели в коридоре, переводя дух. — Наша помощь пригодится в процедурной. Там полно тех, кто ещё не получил помощь. Их везут и везут, и кажется, что конца и края пациентам не будет.
Судя по всему, пострадавших так много, что Первая городская не справляется сама, и решили перекинуть часть нагрузки на нас.
— На пару часов меня ещё хватит, — признался я, объективно оценив свои силы. Запас энергии оставался заметным, что не удивительно, ведь за счёт постоянной практики ядро усиливалось, а объём энергии увеличился почти на треть, если сравнивать с прошлым годом. А вот физические силы и концентрация уже подводили. Всю ночь я провёл на ногах, активно расходовал энергию и выбился из сил. Даже волны жизненной энергии, которую я потратил на себя, оказалось недостаточно, чтобы взбодриться. Сейчас лучше всего мне помог бы сон, но такая роскошь была непозволительна.
В таких условиях на сложные операции я бы сам себя не поставил, но провести процедуры ещё можно.
— Можно осторожнее? — поморщился молодой парень, лежавший на кушетке, когда я накладывал повязку на его руку.
— Нельзя! — отрезал Тарасов. — Может, так лучше запомнится, и в следующий раз не захочется творить подобные глупости. Вы вообще о чём думали, когда шли на штурм полицейского участка?
— Мы боролись за справедливость, — отрезал парень.
— Закон есть справедливость. А то, что вы сотворили, делает вас преступниками и ведёт прямиком на рудники или на Крайний Север. Этот ваш Антоний собрал тысячи людей и подверг их жизни опасности, мы только недавно спасали их в операционных, а они слепо идут за ним и его подпевалами, перечёркивая все старания целителей. Мало было одиннадцать загубленных душ?
— А сколько их будет, если люди не прислушаются, и не спасутся? Миллионы!
С парнем было бесполезно разговаривать, поэтому мы закончили свою работу и передали его в руки хранителей порядка.
— Кажется, это был последний, — с облегчением заявил Николай Юрьевич, без сил опустившись на стул. — Что ни говори, тяжёлая ночка выдалась!
Но уже в следующее мгновение дверь распахнулась.
— Где она? — процедил мужчина, ворвавшись в процедурную.
— Кто вам нужен? — удивился старший целитель.
— Раиса Залевская. Я хочу её видеть.
— Мало ли что вы хотите, уважаемый, — спокойно ответил Тарасов, а я почувствовал как мимо меня пронеслась волна успокоительной энергии. — Кто вас вообще пустил в отделение? Вам следует оставаться в комнате ожидания, и тогда пациентка выйдет к вам сама. Разумеется, если здоровье позволяет…
— Не указывай мне, — вызверился мужчина и направился к выходу. Николай Юрьевич поспешил следом за ним. Как оказалось, не зря, потому как неугомонный посетитель направился к палатам. Уже оказавшись в коридоре, я понял почему Михайловна не остановила нарушителя. Женщина лежала у сестринского поста без сознания. Я сразу же потянулся к ней и отметил, что женщина находится без сознания. Сотрясение мозга, повреждена шея, перелом челюсти. Он вырубил её одним мощным ударом. При виде лежащей без сознания женщины я пришёл в ярость. Если раньше я не направил волну успокоительной энергии, потому как боялся выжечь каналы незваного гостя, теперь меня ничто не останавливало. Тарасов по-прежнему пытался усыпить нашего гостя, но он оказался не из слабых.
— Комната ожидания в противоположной стороне, — заявил Николай Юрьевич, став на пути незваного гостя. Где вообще охрана, и почему она бездействует? Да те же хранители порядка. Неужели они так быстро покинули больницу? Увы, но никто не торопился на помощь.
Мужчина нанёс молниеносный удар, от которого Тарасов попросту не успел уклониться. Его тело отлетело в сторону, словно пушинка, а я понял, что усыпить негодяя попросту не успею. Судя по всему, он использует дар ратника, который наделяет его недюжинной выносливостью. Собрав энергию воедино, я выплеснул её наружу, ударив в спину. Мощная волна энергии заметно перегрела каналы, но главной цели не достигла. Этот мерзавец всё ещё стоял на ногах. Обернувшись, он заметил меня, расстегнул пиджак и вынул из висящих на поясе ножен длинный кинжал.
— Ты посмел напасть на меня? — оскалился он, за два шага оказавшись рядом. — Умри!
Мы ударили одновременно. Я не пытался закрыться руками от удара. Наоборот, собрав воедино энергию, я вытянул руки вперёд направляя её в обидчика.
Бок пронзила невыносимая боль. Я даже забыл как дышать и медленно осел на пол. В ушах загудело от боли, накатившей слабости и опустошения. Но причина заключалась не только в мгновенном высвобождении большого объёма энергии. Этот негодяй меня достал. Нож вошёл в тело почти на целую ладонь, и так и остался торчать в боку. Но даже в таком состоянии я действовал на автомате: прилив жизненных сил к физическому телу, обезболить место раны, попытаться замедлить кровотечение…
Тщетно… Как бы я ни старался, мне уже не справиться в одиночку. Слишком глубокая рана, и слишком много сил я растерял.
— Костя, ты как? — послышался испуганный голос Мокроусова. — Ты только не отключайся, сейчас всё сделаем.
— Тёма, он… Там! Пошёл к палатам, — выдавил я из себя, борясь со слабостью и головокружением.
— Да никуда он не пошёл, — успокоил меня друг. — Вон, лежит на полу без чувств. Здорово ты его приложил.
Я помню, как меня уложили на носилки и повезли в операционную. Всё происходило будто вдалеке, будто я сам наблюдал за происходящим издалека. Кинжал пока не вынимали из ран, опасаясь сильного кровотечения, а оперировать меня пришли Радимов, Тихомирова и Мокроусов. Надо же, Егор Алексеевич проторчал в отделении не меньше моего, но примчался на помощь.
— Что с Тарасовым и… — начал я, но Артём меня перебил.
— Костя, не переживай, мы тебя подлатаем, и всё будет в порядке, — попытался успокоить Мокроусов. — А сейчас спи!
  
— Не надо… — успел произнести я, прежде чем волна спокойствия прокатилась по телу, а глаза сомкнулись сами собой.
Я хотел оставаться в сознании, но слишком ослаб, поэтому успокоительная волна подействовала практически моментально. Когда быстро засыпаешь, контроль над телом ослабевает настолько, что перестаёшь его ощущать, но сознание на какие-то секунды ещё остаётся. Этого хватает, чтобы почувствовать полную беспомощность, а потом и пустоту, в которое проваливается сознание.