Испытание (СИ)

Анисимов лишь закатил глаза, а Сарычева с Заболоцкой делали вид, что заняты своими делами и не замечают ничего странного.
— Может, объяснишь, наконец? — потерял я терпение, когда нам уже пора было идти на обход.
— Я готовлю ритуал, чтобы снять проклятие. Конечно, солнечник или чистовник в этом случае сработали бы лучше, но их раздобыть мне не удалось, поэтому в компанию к базовым травам пришлось взять шалфей.
  
— Тебя кто-то проклял?
— Да не меня, а место! — заявил Макс. — Разве вы не понимаете? Это место проклято. За год в бригаде сменилось пять человек. И вы будете дальше со мной спорить? Я не хочу, чтобы кто-то из вас ушёл. Да, возможно, я плохой друг и ужасный человек, но я стараюсь быть лучше! И я не хочу никого из вас потерять.
Ключников поджёг пучки трав и принялся бродить по ординаторской, окуривая каждый участок стены, дверей и окон.
— Макс, мы ведь уже это проходили, — спокойно начал я, потому как остальные не желали лезть в бесполезный спор. — У каждого перехода были свои причины. Так вышло, что люди приходили, уходили, возвращались. Это жизнь! И никаких проклятий здесь нет.
— Вот теперь точно нет! — заявил Макс, покончив с ритуалом.
Кабинет затянуло сизым дымом, от которого немного першило в горле. Я направился к окну, чтобы проветрить помещение, но в этот момент дверь распахнулась, и внутрь заглянула Михайловна.
— Фу, надымили! А я-то думаю, откуда взялся этот мерзкий запах? Выходит, это вы тут что-то затеяли.
— Проводим научный опыт, — произнесла Ульяна, заставив нас рассмеяться.
— Не знаю какие вы тут опыты проводите, но пожарную безопасность точно нарушаете, так что бросайте это дело, пока чего не случилось.
— Михайловна, а ты на разведку зашла, или случилось что? — поинтересовалась Сарычева.
— Так ведомо, что не просто так! Стала бы я бегать за вами. У нас в приёмной новый пациент, нужно готовиться к срочной операции.
— Так что ж ты сразу не сказала? — спохватилась Нина Владимировна и повернулась ко мне. — Костя, давай дадим Уле возможность немного освоиться после перерыва. Будешь мне ассистировать.
— Без проблем! — просиял я и направился вслед за Сарычевой.
Нам предстояло оперировать девушку, которая находилась без сознания. У неё обнаружились повреждения внутренних органов и внутреннее кровотечение. Помимо этого руки были в синяках, а ступни ног изрезаны, будто ей пришлось бежать по стеклу.
— Муж из одарённых закатил сцену ревности, когда вернулся из деловой поездки, — объяснила Сарычева. — Его уже ищут хранители порядка, но он пока скрывается. Не удивлюсь, если дело замнут. Сам понимаешь, аристократы…
Нет, не понимаю. Как можно терпеть такое отношение к себе, пусть и за большие деньги? Сейчас он устроил сцену ревности и избил её, а завтра вообще на тот свет отправит. Хорошо, если девушка вовремя возьмётся за ум и решит что-то изменить в своей жизни. А если так и будет терпеть?
— Костя, давай в первую очередь займёмся разрывом селезёнки, а дальше будем смотреть по обстоятельствам, — предложила Нина Владимировна.
Я уже не раз замечал, что у Сарычевой немного изменилось отношение. Если в первый год нашей работы женщина единолично принимала решения и отдавала распоряжения, то сейчас советовалась со мной и старалась принимать решения вместе. Не потому, что сомневалась в своих силах и искала опытного советчика. Уверен, она понемногу готовит меня к тому, чтобы я сам принимал решения.
Ситуацию с будущим старшим целителем, который заменит Сарычеву, пока не рассматривали, но кандидатур много. Тот же Мокроусов не простит, если кого-то поставят на старшинство раньше него. А с выходом Заболоцкой ситуация и вовсе запуталась. Ульяна может похвастаться куда большим опытом. Она успела отработать обязательные четыре года, а через год теоретически сможет претендовать на должность старшей целительницы. Вот только вряд ли кто-то в ближайшее время её поставит на эту должность. А я не буду торопиться с повышением, разве что только возникнет такая необходимость. Старшему целителю нужно много опыта, знаний и практики. Старший целитель — безусловный лидер в бригаде. Пять лет — это лишь минимальное требование, поэтому я буду планировать повышение только после того, как сам почувствую, что готов. К счастью, Нина Владимировна никуда не торопится, и я надеюсь, что Сарычева проработает достаточно долго.
— Костя, мне не нравится ситуация с сердцебиением, можешь немного поддержать работу сердца? — забеспокоилась целительница, когда пульс стал замедляться, и появилась аритмия.
— Сделано! — подхватил я.
— Энергию не заливай, дальше я сама, — скомандовала женщина.
Операция прошла успешно. Мы спокойно залатали разрывы внутренних органов, ускорили регенерацию и залечили порезы на ногах. Девушку можно переводить в палату, а через пару дней и выписывать, но информацию о пострадавшей всё-таки следует передать хранителям порядка, чтобы они обеспечили её безопасность.
Уже в коридоре мы столкнулись с Радимовым и Заболоцкой, которые выходили из второй операционной.
— Что у вас стряслось? — удивилась женщина. — И самое главное, кто остался в отделении?
— Ольга Алексеевна пришла подстраховать, а стажёры ей помогут, — успокоил Нину Владимировну Радимов. — А у нас ничего особенного. Женщине стало плохо на улице, она потеряла сознание, при падении ударилась головой о скамейку. Неравнодушные люди привезли её в больницу.
— А почему «скорую» не вызвали? — удивилась Сарычева.
— Так ведь это случилось в соседнем дворе, «скорой» ехать дольше, чем к нам обратиться.
— Разумно, — согласилась женщина.
— В общем, диагностировали сотрясение мозга и сердечный приступ, исцелили рваную рану на затылке. Хорошо, что вовремя привезли к нам, потому как ситуация могла закончиться куда хуже.
Как же хорошо, что есть неравнодушные люди! Сколько было случаев, когда люди проходили мимо и не оказывали помощь вовремя, тем самым, упуская драгоценное время. А потом целители разводят руками, потому как спасти человека оказалось невозможно. Не хватило каких-то считанных минут.
— У нас ещё один пациент, — сообщила Михайловна. — Только что привезли в приёмное на «скорой». Парень, двадцать два года, падение с высоты.
— Костя, поможешь? — спросил заведующий. — Нина Владимировна, занимайтесь отделением, мы с Дорофеевым возьмём это на себя.
В отличие от прошлой операции, пациент был в сознании, хотя досталось ему здорово: закрытый перелом руки со смещением, черепно-мозговая травма и парочка сильных ушибов.
— А ведь ничего не предвещало беды, — поморщился парень, когда его уложили на операционный стол. Рука уже опухла, и каждая попытка пошевелить ей причиняла бедолаге сильные страдания. — Гуляли с девушкой по парку, а тут котёнок на дереве. Ну, я и полез его снимать, как в лучших традициях. Вот только этот мелкий паршивец, увидев меня, забрался ещё выше. А я допустил ошибку, и рухнул вниз.
— Ничего, до свадьбы всё заживёт! — подбодрил Радимов. — Зато будет что вспомнить на семейных праздниках.
— Я предпочитаю приятные воспоминания, — признался парень.
— Не переживай, ещё всё впереди, — отозвался Егор Алексеевич, и подал мне едва заметный знак, скрестив пальцы. Вообще, у целителей есть своя система сигналов и обозначений. Определённые кодовые слова, жесты, знаки… Так проще передать нужную информацию коллеге, не привлекая внимания пациента и не вынуждая его волноваться. Этот жест я отлично знал, потому без лишних разговоров направил волну успокоительной энергии на парня. Не нужно отправлять его в целительный сон, но немного успокоить не помешает. Следом выделил нервные окончания и обезболил руку. Вышло так, что пациент полностью перестал её чувствовать, о чём немедленно сообщил нам.
  
— Это мы постарались, — заулыбался Радимов. — Сейчас будем вас лечить.
Пришлось провозиться ещё полтора часа, но результат превзошёл все ожидания. Пришлось зафиксировать руку, чтобы наши труды не прошли напрасно. Любое воздействие могло нарушить начавшие срастаться кости. От госпитализации парень отказался, но дал письменное обещание ходить на процедуры в поликлинику. А в комнате ожидания его встретила девушка, для которой он был настоящим героем. Она принялась его обнимать и едва не расплакалась от волнения. Взявшись за руки, они покинули больницу, а мы невольно застыли у окна, наблюдая за пациентами. Всё-таки приятно видеть, когда неприятные истории заканчиваются хорошо.