Отдел дознания (СИ)

— Марин, стремно признаться, но, возле машины в чьё-то гавно наступил, тебе крикнул, чтобы ты остановилась, а ты, как шла, так и шла. Ну я пока подошву очистил, на берег вышел, а ты оказывается, на речную прогулку с мальчиками собралась.
Лицо коллеги приняло обиженное выражение, как я понял, женщина юмор принимать пока не может, поэтому я заторопил ее за подмогой, к дому главного злодея, Андрейченко.
К моему удивлению, жуликов вечером задержали обоих — прокурор дал согласие, и молчаливый бугай, на пару с понявшим серьезность ситуации Андрейченко, который продолжал твердить, что «дознаватель сама в лодку села», поехали в изолятор временного содержания. Следующий день я принимал поздравления и похвалы от сотоварищей, особенно от женской половину РОВД — Марина, избежавшая «экскурсии» по водной глади, с удовольствием рассказывала о том, чего ей удалось избежать, причем фантазия женщины становилась все более изощренной, так что к вечеру злодеи превратились в каких-то монстров из порностудии «Браззерс», готовых унизить женщину во все девять отверстий. А вечером меня пригласили на «корпоратив» нашего отдела. Девчонки подсуетились и «арендовали» до утра у оперов первой зоны их кабинет, как самый просторный в РОВД. Гулянка началась около шести часов вечера — в кабинет заходили все желающие, выпивали, поздравляя меня и Марину с благополучным окончанием истории, после чего кто-то уходил, приходил кто-то новый. Батарея бутылок на столе казалось бесконечной, водка, старка и ликеры вливались в меня, как вода, пока сознание не стало носить фрагментарный характер. Самым ярким пятном была картинка, что мы с Мариной Филатовой стоим в темноте подвала, у двери моего кабинета, который я пытаюсь открыть, а Марина одновременно расстегивает мою и свою рубашку, белее в темноте кружевным лифчиком.
Я проснулся от того, что не чувствовал руку. С трудом разлепив глаза, долго не мог ничего понять, пока не сообразил, что перед моим лицом лежит пышная копна светло-золотистых кудрей. Приложив усилие, я сумел вытащить онемевшую руку из-под головы обнаженной женщины, лежащей рядом со мной на разложенном диване в кабинете первой оперативной зоны. К моему удивлению, судя по спине и попе, рядом со мной лежала, отвернувшись к стене, не Марина Филатова, у Марины все было попышнее. Я, стараясь не трясти головой, встал на четвереньки и сполз с дивана, долго всматривался в часы над дверью, пока не понял, что черные стрелки показывают половину шестого утра. Побродив по кабинету, осмотрев кучу пустых бутылок, я нашел на подоконнике двухлитровую банке, наполненную наполовину рассолом, где плавал одинокий, сморщенный огурец. Я припал к банке, отпив примерно половину, с трудом оторвался и пошел будить свою соседку. На диване спала Леночка Хвостова, мирно отвернувшись к стене и подложив ладошки под голову. Выглядело это настолько трогательно, что я решил дать барышне немного поспать, накрыл ее чьей-то форменной курткой, а сам, поставив на подоконник настольную лампу и отвернув ее к окну, чтобы свет не мешал спать моей соседке, начал приводить кабинет в порядок. Когда в шесть часов утра за окном раздалось ритмичное шуршание, я открыл одну из створок окна.
— Привет, Борис Константинович…- я поприветствовал дворника, обслуживающего жилую часть нашего здания.
— Здрасьте, гражданин начальник… — дворник прервал свою работу и замер, опершись на метлу, в ожидании моего вопроса.
— Бутылки нужны, Борис Константинович?
— Спрашиваешь, конечно нужны. Сейчас пакет принесу…
— Не надо пакет, я тут в мешочек сложил, и еще в пакет. Принимай, а то мешочек тяжелый.
Чтобы подать вниз, в подставленные руки дворника, «мешочек» из-под картошки, что откуда-то взялся в кабинете первой оперативной зоны, мне пришлось приоткрыть вторую половину рамы, иначе объемистый мешок не проходил. Дворник крякнул, принимая внизу груз, после чего я подал полный пакет, наскоро сполоснутых в туалете, банок от домашних солений.
— Еще есть? — с надеждой спросил внизу дворник, вошедший во вкус, но я его урезонил, что надо иметь совесть и умерить аппетит.
 
— И это, не сочти за труд, выброси в мусорку. — последним кабинет покинул мешок с остатками пиршества, так что можно было считать, что все следы должностного проступка сотрудников были ликвидированы под покровом темноты.
В половине седьмого я приступил к реанимации своей соседки и ее обмундированию. Сложнее всего было снять с люстры под потолком две веревочки и кусочек кружев, носящих странное название «стринги», что я проделал с помощью лыж, зачем-то стоящих в за сейфом у Наглого. Когда полный комплект одежды похмельной «принцессы» был собран, я приступил к игре «Одень куколку». Разбуженная Леночка помогла мало, только бестолково лупала глазами и мелко стучала белыми зубками. Чудесный огуречный рассол помог мало, и первые полчаса Леночка была способна выполнять только простейшие команды — «Подними, пожалуйста, ручку», «Разогни ножку», «Ухватись за меня, сейчас я тебя подниму».
В семь тридцать в коридоре уверенные раздались шаги и громкие голоса, дверь рывком распахнулась, и наше уединение было нарушено ввалившимися в помещение заместителем начальника РОВД и начальника следственного отдела — последних моих недоброжелателей в отделе. Из-за их спин выглядывало бледное лицо дежурного по РОВД.
Ворвавшиеся в служебное помещение товарищи замерли посреди кабинета, в недоумении крутя головами. Дежурный по отделу остался стоять в коридоре, но его лицо начало приобретать живой румянец.
— Здравия желаю, товарищи начальники. — я встал, а бледная, как покойница, Леночка осталась сидеть, меланхолично помешивая сладкий чай в большой кружке.
Судя по лицам начальников, они ожидали увидеть здесь чего-то другого.
— Что здесь происходит? — подполковник Рыбкина.
— Не знаю, Нинель Павловна. — я пожал плечами: — А что происходит? Операцию «Крепость» объявили? Так я сейчас за тревожным чемоданчиком спущусь?
— Стой, Громов. — заместитель по строевой, худой и желчный подполковник, непьющий язвенник, последние пару минут усиленно втягивающий воздух носом, совсем как мой Демон, берущий след, же не скрываясь, начал обнюхивать меня.
— Чем от тебя несет? Пил?
— Паста «Поморин» и дезодорант. — бодро доложил я. Паста действительно была, я и Леночку заставил намазать вонючей болгарской пастой палец и «почистить» им зубы, но вод дезодоранта не было. Мы с Леной пахли освежителем воздуха «Хвойный», найденным мной в уборной.
— Я тебя Громов, сейчас на экспертизу отвезу… и подругу твою, а после этого сразу на увольнение. — подполковник неотрывно смотрел мне в глаза.
— А Нинель Павловну то за что? А меня пожалуйста. — я подхватил подполковника под руку и, преодолевая его сопротивление, потащил к двери. Никаких экспертиз я не боялся. Подполковник, придя в РОВД, сразу получил квартиру в напротив службы, поэтому ходил до РОВД и домой исключительно пешком, «дежурки» РОВД, все три уже уехали в гараж УВД, сдавать смену, принимать смену, заправляться и не один дежурный водитель не пригонит свой аппарат к зданию отдела ранее половины десятого утра, а за это время остатки алкоголя в моем организме полностью переработаются печенью, на работу которой в молодости я не жаловался. И, даже если подполковник найдет машину, чтобы отвести нас в больницу, там сейчас идет своя пересменка, и я надеялся, что к тому времени, когда дежурный врач будет готов взять у Леночки кровь на анализы, то организм моей коллеги справится. Подполковник вырвался из моих рук и замер, растерянно глядя на начальника следственного отдела. Очевидно, что план двух начальников рушился просто на глазах. Кто-то «стуканул» моим недоброжелателям, что Громов организовал пьянку и, возможно, свальный грех в служебном кабинете, а, судя по ключу от кабинета в руках Рыбкиной, этот «кто-то» — один из хозяев кабинета. Начальники прибыли на службу на пол часа раньше, надеясь поймать меня с поличным, но что-то пошло не так. Следов гульбища не было, соответствующий запах отсутствовал (полтора часа морозной сентябрьской свежести через открытое окно), два сотрудника дознания одеты строго по форме, правда ведут себя, как будто ночь не спали, но это им не предъявишь, вдруг реально, не спали. А самое главное отсутствие страха в глазах при упоминании об медицинской экспертизе.