Безупречный шпион. Рихард Зорге, образцовый агент Сталина
По иронии судьбы оба – и Зорге, и Клаузен, – несмотря на общие коммунистические идеалы, в некотором смысле вернулись к классовым типам Германии вильгельмовской эпохи. Зорге был своенравным буржуа с тягой к роскоши, отдающим указания своему подчиненному, не заботясь о его благополучии, а Клаузен – упорным трудягой-механиком, который ворчливо смирялся со своей судьбой. Разумеется, Зорге никак не старался проявить сочувствия к своему уже давно терзавшемуся бессменному коллеге. Зорге никогда “не улыбался Клаузену, – говорила Ханако. – Зорге не считал нужным быть с ним любезным”[44].
Новости об экономическом подъеме Германии при Гитлере, признавался Клаузен во время допроса, привели его к “очень благоприятному отношению к гитлеровскому образу действий”. Пакт между нацистской Германией и СССР еще больше затуманил границу между несовместимыми лояльностями Клаузена идеологии и родине. По мере того как он выздоравливал, лежа в постели, преданность Клаузена разведке и человеку, за которым он последовал в Токио, постепенно улетучивалась[45].
Глава 15
Атакуйте Сингапур!
Никто и никогда не был способен нарушить его внутреннего уединения; именно оно давало ему независимость и, наверное, объясняет его умение влиять на окружающих[1].
Весной 1940 года, когда вермахт стремительно одерживал победу над Нидерландами, Бельгией и Францией, казалось, что в будущем мир действительно окажется в руках Третьего рейха. Из-за войны Зорге оказался в Токио в безвыходном положении. Рассчитывать на скорое возвращение в Москву он мог лишь в том случае, если Гитлер добьется быстрой и абсолютной победы над Западной Европой, не покусившись на Советский Союз. “Поскольку немцы здесь говорят, что война скоро кончится, я должен знать, что будет дальше со мной, – писал Зорге в Центр. – Могу ли я рассчитывать на то, что смогу вернуться домой в конце войны?.. Пришло время для меня устроиться, осесть, положив конец кочевому существованию… Остаемся, да, верно, с подорванным здоровьем, но всегда ваши верные товарищи и соратники”[2].
Но надежда на возвращение домой оставалась тщетной, пока Япония раздумывала, вступать ли ей в мировую войну. Благодаря его удивительной осведомленности в японской политике, в услугах Зорге отчаянно нуждались не только его придирчивые кураторы в Москве, но и немцы. Едва ли не весь 1939 год посол Отт уговаривал Зорге поступить на работу в посольство. Вслед за этим предложением Зорге от министерства иностранных дел рейха поступило приглашение занять “высокую должность, связанную с управлением информацией и прессой в посольстве”[3]. Фактически министерство хотело заполучить блестящий ум Зорге в собственное безраздельное пользование.
Это предложение поставило Зорге в трудное положение. Благодаря тесной дружбе с Оттом у него уже был неформальный доступ к секретным досье и телеграммам. Став сотрудником посольства, он получил бы уже более свободный и официальный доступ. Но Зорге требовалось много свободного времени на трудоемкую работу, сопряженную со встречами с агентами, составлением донесений и их шифровкой, не говоря уже о том, что журналистское прикрытие давало ему относительную свободу передвижения и позволяло встречаться с информаторами. Еще важнее, что официальная работа в посольстве повлекла бы за собой формальную проверку на благонадежность, где потребовалась бы копия его досье в полиции по всем прежним адресам в Берлине, Гамбурге, Золингене и Франкфурте. “Если бы я согласился на эту должность, мне пришлось бы предоставить свои документы, – рассказывал Зорге следствию. – Проверка моей предыдущей карьеры могла повлечь за собой мое разоблачение”[4].
От предложенной работы Зорге отказался. Отт разозлился, предложив, однако, потом компромисс. Зорге выделят рабочее место в посольстве, где он должен будет выполнять ряд официальных заданий, например, готовить ежедневный дайджест новостей для сотрудников посольства, не становясь при этом сотрудником рейха. В то же время, и это главное, Зорге будет “непрерывно выполнять роль личного сотрудника посла Отта”[5]. Двое старых друзей подписали официальный договор, подтверждавший странный полуофициальный статус Зорге в самом сердце посольства, но вне его штата.
Пользуясь своим новым амплуа личного советника посла Отта, Зорге стал появляться в посольстве в шесть утра. В этот ранний час посольство было практически в его единоличном распоряжении, что давало ему возможность прочитать полученные ночью из Берлина телеграммы, просмотреть сообщения новостных агентств и порыться в столах коллег. В начале своей шпионской карьеры Зорге фотографировал важные документы, выгадывая моменты, когда он оставался один в кабинете Отта или Шолля. Теперь у него был собственный кабинет, где он мог запереться и беспрепятственно сфотографировать все необходимые бумаги. Кроме того, поскольку его работа была сопряжена с выбором “важной информации и организацией ее таким образом, чтобы руководство посольства могло немедленно с ней ознакомиться”, у него был официальный доступ ко всем поступающим в посольство донесениям, кроме предназначавшихся Отту телеграмм с пометой “лично”[6]. Эти меры предосторожности, однако, не представляли собой никакого препятствия, потому что чаще всего в семь утра Зорге завтракал с Оттом. Стол устанавливали на газоне или в случае дождя – в утопающем в зелени зимнем саду, и прислуживавший мальчик приносил им свежие булочки из немецкой пекарни. Зорге пересказывал содержание поступивших ночью новостей, а Отт обсуждал с ним конфиденциальную корреспонденцию из Берлина[7]. Полученные им в посольстве данные и информация “добывались не посредством интриг, заговора или насилия, – рассказывал Зорге следствию. – Мне показывали их Шолль и Отт, обращаясь ко мне за помощью”[8].
После приятной утренней беседы с послом Зорге возвращался в свой кабинет в посольстве и заполнял Deutscher Dienst, брошюру посольства с последними актуальными новостями, распространявшуюся среди сотрудников дипломатической миссии и работавших в Токио немцев. К десяти утра Зорге освобождался от работы на рейх, садился в свой “датсун” и возвращался домой – за печатную машинку. После обеда он делал перерыв на сон и отправлялся проверять сообщения, поступившие в информационное агентство “Домэй”, а вечер проводил в городе.
Почти еженедельно Зорге продолжал писать для Frankfurter Zeitung. Как и в посольстве, здесь Зорге предпочитал оставаться внештатным корреспондентом, чтобы иметь возможность самостоятельно распоряжаться своим временем. Всего за шесть лет его работы в Японии редакторы издания заказали ему 163 статьи и вспоминали его как “крайне серьезного и вдумчивого человека, вникающего в суть журналистской работы и глубоко разбирающегося в политике”[9].
Сегодня статьи Зорге читаются с трудом и зачастую представляются вполне банальными. Однако современники считали его одним из выдающихся экспертов по японским вопросам[10]. В свою очередь, Зорге гордился престижным положением, достигнутым за счет сотрудничества с Frankfurter Zeitung, и в своих тюремных признаниях хвастался, что газета “в германском журналистском мире отличалась самым высоким уровнем”[11]. Он также периодически писал еще более высокопарные статьи в Zeitschrift fur Geopolitik Хаусхофера, благодаря чему имя Зорге было на слуху в руководящих кругах нацистской партии.
Москва все еще считала Японию источником непосредственной угрозы. Начиная с середины 1939 года Токио вел переговоры о создании нового марионеточного государства в духе Маньчжоу-го в оккупированных областях Китая. Подобные планы могли привести к официальному разделу Китая на регионы, контролируемые Японией, и территории, остающиеся во власти Гоминьдана и коммунистов, а в перспективе – к примирению сторон. Это был бы крайне нежелательный сценарий развития событий для Советов: они рассчитывали на продолжение боевых действий в Китае, так как они сдерживали японскую армию. Рукописный экземпляр предложенного тайного соглашения между Японией и ее “марионеткой”, бывшим председателем Центрального политического совета Гоминьдана, и лидером фракции сторонников сотрудничества с Японией, по имени Ван Цзинвэй, попал в руки принца Сайондзи, а от него – к Одзаки, Зорге и в Москву[12]. 4-е управление передало копии документа своим союзникам-коммунистам в Китае и агентам в Гоминьдане, дав им срочные указания расстроить мирное соглашение с марионеточным государством Японии. Так Зорге внес свою небольшую лепту, подогрев конфликт в Китае – лишь бы защитить СССР.