Безупречный шпион. Рихард Зорге, образцовый агент Сталина

Подготовленная немцами армия Чан Кайши превосходила повстанцев в вооружении и дисциплине. Но в тот момент она была отвлечена междоусобной борьбой провинциальных режимов, которые до недавнего времени входили в националистическую коалицию. Смедли докладывала, что группы вооруженных партизан-коммунистов, боровшихся с правительственными силами, были плохо вооружены: по ружью на пять – десять человек, а амуниция ограничивалась тем, что они могли захватить у своего врага. Зорге передал рапорты Смедли о слабости коммунистических сил в московский Центр. Он также доложил, что, по словам его источников из германских офицерских кругов, Чан Кайши занимался подготовкой вооруженных сил из двадцати тысяч образцовых военных в Нанкине, подкупая оппонентов и готовясь к важнейшему выступлению против коммунистов, после того как ему удастся сломить всю ближайшую националистическую оппозицию.
Тем не менее в Шанхае председатель Политбюро КПК Ли Лисань увидел возможность нарастить преимущество коммунистов, пока националисты сражались в своей гражданской войне. Москва и Коминтерн, настаивая, что революция в Китае назреет в городах, а не в деревнях, как считал Мао, официально поддержали Ли Лисаня в попытке захватить один из крупных городских центров. Целью должен был стать Кантон (современный Гуанчжоу), столица провинции Гуандун, большой город, находившийся близко к цитадели Мао и очевидно созревший для переворота в большевистском стиле.
Девятого мая 1930 года Зорге и его радист Макс Клаузен отправились в Кантон. Смедли последовала за ними неделю спустя. Чэнь Ханыиэн, молодой коммунист, работавший переводчиком Смедли, в написанных через полвека мемуарах в точности воспроизвел их легенду: пара ехала на юг, “чтобы отпраздновать свой медовый месяц в Гонконге”[37]. На самом деле, конечно, Зорге поехал в Кантон по указанию Улановского, а компания Клаузена нужна была для установки тайной радиосвязи между этой новой колыбелью революции с Шанхаем и Владивостоком.
Клаузен был членом горинской команды 4-го управления в Шанхае с осени 1928 года. Согласно изначальным указаниям Берзина, отданным группе Улановского – Зорге – порвать все связи со старым, предположительно скомпрометированным бюро, – Клаузен должен был отправиться домой. Вместо этого, как и множеством других разумных распоряжений Центра, безопасностью пренебрегли ради функционального удобства. Все было предельно просто: Зепп Вейнгартен оказался никудышным радистом, а Клаузен был превосходным профессионалом.
Макс Кристиансен Клаузен – кодовое имя “Ганс” по причудливой старомодной, но небезопасной традиции давать всем агентам из Германии немецкие псевдонимы – родился в 1899 году в семье бедного каменщика на крошечном Северо-Фризском острове Нордштранд. Вступив в ряды Германской имперской армии в 1917 году, он выучился на инженера-электрика и возводил радиомачты на территории северной Германии. На следующий год он стал полевым радистом, был брошен на оборону Меца и Компьеня и попал под неудачную газовую атаку Германии в Шато-Тьерри, после которой месяц кашлял кровью. Как и в случае Зорге, социалистические взгляды Клаузена были порождены глубоким возмущением ужасами и лишениями войны. Клаузен попытался дезертировать, но был арестован и отсидел срок в гарнизонной тюрьме. После перемирия 1918 года Клаузен с другом добрались до Гамбурга, устроившись здесь на работу в торговом флоте. Став к 1922 году видным активистом Союза немецких моряков, Клаузен отсидел небольшой срок за организацию забастовки матросов в Штеттине и после освобождения вступил в боевую организацию КПГ.
Клаузен впервые посетил СССР в 1924 году, прибыв на немецком парусном судне, отправленном советскому правительству в порт Мурманска. После недели, проведенной в Интернациональном клубе моряков в Петрограде, увиденный рай трудящихся пришелся Клаузену по вкусу. По возвращении Клаузена в Гамбург Карл Лессе, официально руководитель Международного профсоюза матросов, а на самом деле агент Коминтерна, завербовал его, чтобы тот перевозил контрабандой революционную литературу на торговых кораблях[38]. Благодаря навыкам подпольной работы в сентябре 1928 года Клаузен получил приглашение приехать в Москву – точно так же, как тремя годами ранее Зорге привлек внимание вербовщиков в КПГ. Но, в отличие от своего будущего начальника, Клаузена ждали не интеллектуальные салоны Москвы. 4-е управление направило его осваивать сборку и использование коротковолновых передатчиков в подведомственном техническом училище в Подмосковье, где он учился вместе с Вейнгартеном. В октябре 1928 года его направили в состав горинского аппарата в Шанхае[39].
  
Под псевдонимом “Вилли Леманн” Клаузен на деньги 4-го управления открыл в Международном сеттльменте лавку хозтоваров. Несмотря на искреннее увлечение коммунизмом, Клаузен продемонстрирует природную деловую хватку, что в дальнейшем послужит причиной рокового конфликта интересов с его кураторами в Москве. Проявив изрядные технические способности, он соорудил переносную радиостанцию с крошечным передатчиком на 7,5 Ватт, дававшим возможность устанавливать связь с Владивостоком – кодовое название “Висбаден”, – которую носил с собой в Шанхае в кожаном чемодане.
Горин был доволен талантами своего нового радиста, а вот отношения Клаузена с Анной Жданковой, русской белоэмигранткой, с которой тот познакомился в Шанхае, энтузиазма у него не вызывали. Анна родилась в Новониколаевске (ныне Новосибирск) в 1897 году в семье скорняка. В восемнадцать лет она вышла замуж за Эдуарда Валлениуса, финна, владевшего кожевенной лавкой и купившего в дальнейшем мельницу в Семипалатинске. Чета Валлениус вела комфортную буржуазную жизнь, пока большевистская революция 1917 года не вынудила их бежать. Пара эмигрировала в Шанхай вместе с десятками тысяч других беженцев, спасавшихся от большевиков, взяв с собой лишь то, что можно было упаковать в чемоданы. После смерти мужа в 1927 году Анна устроилась работать медсестрой. К моменту знакомства с Клаузеном в 1929 году – Макс ответил на ее объявление о сдаче внаем мансарды – Анна Валлениус глубоко ненавидела коммунистов. Она не имела понятия, что ее новый жилец и будущий муж является советским шпионом.
Центр не одобрял этих отношений, вполне основательно полагая, что ни одному агенту не удастся сохранить двойную жизнь в тайне у себя в доме. Да и тот факт, что главное тайное передающее устройство шанхайской группы было спрятано в мансарде без ведома Анны, представлял собой значительную угрозу безопасности. Но Клаузен был непоколебим. После приезда в Шанхай Зорге – что расходилось в дальнейшем с его принципом ставить личную жизнь коллег после нужд аппарата – тоже бросил вызов Центру, встав на защиту своего талантливого радиста. Зорге был знаком с Анной Валлениус, и она ему понравилась, он считал, что ее можно будет расположить к делу революции. Это было за шесть лет до того, как Москва дала Клаузену благословение на официальный брак, и за десять до катастрофического опровержения гипотезы Зорге о том, кому же по-настоящему предана Анна.
Итак, собравшаяся в Кантоне в мае 1930 года агентура представляла собой любопытную группу. Сам Зорге выступал в роли американского журналиста Ричарда Джонсона. Его любовница Агнес Смедли разыгрывала роль независимой журналистки. Клаузен работал под прикрытием как коммерсант, а Анна Валлениус наивно не подозревала о том, что ее любовник является тайным агентом. Сопровождал эту компанию Константин Мишин, белый русский, которого Горин завербовал в качестве второго радиста, а Е(ентр объявил политически ненадежным, однако его все равно взяли с собой в отсутствие другого сотрудника с подходящей подготовкой.
Группа арендовала несколько домов в Кантоне. Клаузен снял два дома у британского консульства в Британской концессии для себя и Зорге, а Смедли нашла за собственный счет квартиру в китайском районе Туншань. Это была небольшая квартира, но места для фотолаборатории было достаточно. Предназначалась она для Зорге, которому такое помещение требовалось, чтобы фотографировать документы, готовить микропленки и установить радиостанцию, что и было основной задачей в этой поездке[40].