После развода. Я тебя верну (СИ)

Каждое слово давалось с трудом. Какой ты Вяземский? Я так и не поняла тебя до конца. Всего несколько коротких месяцев.
— Алексей Дмитриевич, завтра тяжёлый день, — выдыхаю и перехожу на официальный тон.
— Я провожу тебя.
Вяземский поднимается из-за стола и во весь свой исполинский рост возвышается надо мной.
— Не стоит, — отвечаю, замерев.
— Наши номера на одном этаже, — поясняет Алексей.
  
Ещё лучше…
Вяземский кладёт купюры на стол, и мы молча выходит из кафе. Я стараюсь не смотреть на него в кабинке лифта и ступая по ворсу ковра в коридоре, как можно дальше быть от Вяземского.
У дверей номера я остановилась и вытащила магнитный ключ из кармана
— Доброй ночи, Алексей Дмитриевич, — я оперлась об холодную стену, чтобы почувствовать хоть какую опору.
— Тебе нравится эта официальность между нами?
— Вы мой начальник.
— Кир, — Вяземский приблизился. Я чувствую горячее дыхание, что коснулось виска, и его парфюм. Вдыхаю его на несколько секунд и тону в своих ощущениях. Алексей убирает с виска прядь волос. — Ты пахнешь так же.
Пути отступления просто нет.
— Не стоит, Леш, — едва смогла прошептать.
Тяжёлые ладони легли на мою талию, и его губы накрыли требовательным поцелуем, так быстро, что возразить я совсем не успела. Упёрлась руками в его грудь, но в стальном коконе сложно трепыхаться. Горячо, нежно, жадно. Как в нашу первую ночь в его особняке. Я знаю, как этот мужчина зажигает внутри пламя. По щелчку длинных пальцев. Несмело ответила. Пожалею… Не должна… Но даже дыхание сбилось, а его руки, что прочертили по спине, обожгли. Боже, как мне хотелось его здесь и сейчас. Но…
Я собралась с силами и постаралась оттолкнуть Алексея.
— Я… не думаю, что нам… Опусти меня, Лёш, — срываясь, произношу.
  
Глава 40
 
Глава 40
— Кирюш, — Вяземский держит мое лицо в ладонях. — Я хочу тебя, моя девочка. Блядь… Соскучился.
— Ты всё решил четыре года назад.
Я снова попробовала выбраться из плена его рук.
— Я занята. Со мной рядом другой человек, — говорю резко, и на секунду Вяземский сверкает гневным взглядом с дикой ревностью. Или мне показалось?
Алексей делает шаг назад. Это отчасти было правдой. Рядом со мной твоя дочь… Но я хочу, чтобы он думал иначе.
— Доброй ночи, Алексей Дмитриевич, — отвечаю резко и щелкаю магнитным ключом и в одну секунду оказываюсь в своем номере.
Закрыв дверь, прислоняюсь спиной к стене.
Невероятно… Четыре дня, Кира.
Оставляю туфельки в прихожей и подхожу к большому окну. Обхватив себя руками, которые вмиг заледенели, растираю их. От нервного напряжения чувствую себя в холодном морозном вечере.
Осторожно касаюсь кончиками пальцев губ, которые исступлённо целовал Леша. Внутри всё смешалось: обида, желание, трепет. Следом накрыло облаком воспоминаний. Предательскому телу хотелось продолжения. Его ласк и крепких мужских рук, которые я ещё помнила. В душе было ровно так, как на небе, в которое я уставилась невидящим взглядом: небосклон заволакивало тучами, которые плыли и собирались в причудливые темные фигуры.
Снимаю блузку и юбку и не спеша натягиваю шёлковую пижаму. Макияж смываю неторопливыми движениями, рассматривая себя в зеркале.
К чему весь этот концерт от Алексея? Не верю ни единому слову Вяземского. Но каждое слово эта глупая голова повторяла снова и снова:
Я хочу тебя, моя девочка…Соскучился.
Нам хорошо было вдвоем…
А если я отстрою заново этот мост?
Завернувшись в одеяло, накрыла голову подушкой.
* * *
Будильник расплылся по комнате красивой мелодией. Неспеша поднялась в кровати и потянулась к телефону. За окном поднималось солнце, заглядывая в мою комнату. На сегодняшний день четкие указания: ранний подъем, завтрак. В офисе заказчика мы должны появиться к десяти утра.
Глубоко выдохнув, медленно иду в ванную комнату, справляясь с мороком. В потолок я смотрела до глубокой ночи. Все мои метания на большой кровати отразились на хмуром лице.
Макияж чуть поярче, а волосы заплетаю в косу, которую скрепила шпильками. На кровати выложила черные брюки и белую блузку с коротким рукавом. Из шкафа достала туфли на высокой шпильке. Для финального выхода все готово. Несколько раз покрутив телефон в руках, решила, что для звонка Татьяне Витальевне ещё рановато, и поспешила к кабине лифта.
Надеялась, что я ранняя пташка, но в кафе замечаю Мягкова и Вяземского за столиком у окна. Оба мужчины вытягивают шею при моем появлении и здороваются лёгким кивком. Отвечаю тем же и быстро перевожу взгляд на емкости с блюдами на длинном столе. Выбираю легкий салат и куриную грудку в сливочном соусе. Ставлю на поднос чашку чая и бросаю быстрый взгляд на столики. Полно свободных, но Мягков так призывно рассматривает мою персону, что двигаюсь к столику со своими начальниками.
— Доброе утро. Могу присоединиться? — спрашиваю, расплываясь любезной улыбкой.
Мягков поплыл ответной, радостно ответив:
— Очень будем рады с Алексеем Дмитриевичем вашей компании за столом.
— Доброе утро, Кира Владимировна, — официально пробасил Вяземский, припечатывая взглядом.
Присаживаюсь на стул, который Мягков, быстро приподнявшись, отодвигает для меня. Вяземский сразу же хмурится, явно недовольный активностью своего заместителя.
— Спасибо, — намеренно одариваю Мягкова широкой улыбкой.
Алексей прячет взгляд в гладкую поверхность стола, а я стараюсь справляюсь с волнением, что расплылось по телу. Я уже даже привычно не злилась на себя, понимая, что чувства никуда не делись, не испарились. Как бы я старательно не уничтожала их, они расцвели, как только этот мужчина появился в моей жизни. А его присутствие на расстоянии вытянутой руки испытание для моей истерзанной души.
Аппетит испарился сразу, а я столько набрала в свою тарелку! Теперь бы осилить все это.
— Алексей Дмитриевич, контракт оставляем без изменений? — справляюсь с первыми эмоциями и перевожу взгляд на Вяземского.
— Второй вариант, на котором мы будем настаивать, Обертенов уже готовит, — черные глаза Вяземского прожигают насквозь.
— Просто превосходно, что Алексей Дмитриевич дал просмотреть вам документы, — подмечает Олег. — Мы решили поменять стратегию и изменить размер авансового платежа.
Я внутренне хмыкнула: мои рекомендации приняты, пусть и авторство оставлено за другими людьми.
— Алексей Дмитриевич, у нас очень хороший специалист в области финансового менеджмента на рядовой должности, — неопределенно произнес Мягков.
— Что вы предлагаете, Олег Анатольевич? — Вяземский сделал глоток кофе и откинулся на спинку высокого стула.
— Возможно, сделать рокировку, — спокойно озвучивает Мягков.
Я даже поперхнулась, услышав предложение заместителя «Альянса».
— Я ни на что не претендую, — возразила сразу же.
За столом воцарилась тишина. Похоже, Мягков удивил не только меня, но и своего шефа.
— Очень жаль, — Вяземский накрыл цепким взглядом. Изучающим. Скользнул по вырезу моей кофты и вернулся обратно.
Жар смущения тронул мои щеки и, наверное, опустился на шею, а может быть, и ниже…
Какого черта я спустилась на завтрак так рано?
В своем номере первым делом открыла вентиль с холодной водой и смочила пылающие щеки. В зеркале ванной комнаты совсем не узнала себя. Чужой взгляд, в себя. Скулы заострились. Я не думала, что будет просто, но так… Когда разрывает на кусочки и так хочется прикоснуться. Только за каждое придется платить непомерно высоко.
Эта память пока держала меня.
Пока поднимались наверх в лифте все втроём, думала, сойду с ума. Вяземский специально встал напротив меня. Рассматривал мои ноги в балетках и поднимался к лицу. Мягков тоже заметил этот изучающий взгляд. Воздух казался наэлектризован до предела в замкнутом пространстве. Сверкни искра — и разгорится пламя. Оно горело внутри меня, и я усердно с ним боролась. Тяжело… Но пока все битвы с самой собой выиграны. Даже запрещенный прием — поцелуй — смогла оставить за кадром этой короткометражки.