Она (не) для меня (СИ)

Бабуля встречает меня возле ворот детского сада. Замечаю ее хрупкую фигуру, когда возвращаюсь с участка, где гуляют малыши.
– Привет, бабуль. Прячешься? – улыбаюсь и обнимаю ее.
– Да, котик. Я так хотела подойти к Ничке, но передумала. Будет нехорошо, если она проболтается твоим родителям, ведь так?
– Ты у меня кладезь мудрости, Маргарита Львовна.
  
Бабуля стыдливо опускает глаза и отводит взгляд. Я понимаю без слов, что на помощь от нее я могу не рассчитывать…
– Пойдем, Камила, там на углу кондитерская. Угощу тебя кофе и поболтаем.
Беру бабулю под руку и веду по солнечной стороне улицы к перекрестку. Я неплохо знаю район и его окрестности. Родители отказываются доверять мне машину, поэтому приходится передвигаться пешком или на общественном транспорте.
В кофейне пахнет ванилью и молотым кофе, свежим жасминовым чаем и карамелью. Рот мгновенно наполняется слюной, а из сердца, как по волшебству вспархивают воспоминания, похожие на бабочек. Я, Резван и кондитерская в центре, возле «нашего» с ним парка. Наверное, тогда я попробовала все представленные на витрине пирожные. Резван смотрел, как я ем и ничего не пробовал. Просто сидел рядом и наблюдал.
– Ты что будешь, внучка? – бабуля вырывает меня из раздумий. – Круассан или ватрушку с творогом?
– Ватрушку, бабуль. Не забывай, времени у нас немного. Мама не уйдет на работу, пока не удостоверится, что я вернулась домой.
– Взрослая девушка, а они все туда же… Печально это все, Ками. Больная гиперопека, контроль… Не удивлюсь, что ты свой диплом положила в папку и… Он теперь там всю жизнь будет лежать и пылиться. А ведь ты талантливый скульптор. Чувствуешь предмет и из любого… дерьма вылепишь красоту. Неужели, Давид тоже будет все тебе запрещать?
– Бабушка, ты опять? – возмущенно округляю глаза. – Я тебя о помощи прошу. Я не хочу за него выходить. Мне надо что-то придумать… Но без денег и ребёнком на руках будет сложно.
– Боже мой, Ками. О чем ты только думаешь? Ты серьезно? Давид достойный человек, да и… – всплескивает руками бабушка, а я обнимаю ладонями чашку с кофе, безрезультатно пытать получить тепло… Дурацкая была затея. Глупая и детская.
Бабуля как ни в чем не бывало отламывает чайной ложкой кусочек творожной запеканки под малиновым соусом и отправляет в рот. Ее руки подрагивают после недавней операции, а тремор головы не скрывает красивый шелковый шарф. Дура ты, Ками. Нашла у кого просить помощи. У бабули, которая недавно перенесла тяжелую операцию на головном мозге. Стоп, стоп… Похоже, мне становится понятна ее позиция.
– Ба, только не говори, что…
– Он оплатил мою операцию, Ками, – пряча взгляд, отвечает бабуля. – Твой отец разорен. У него слишком много других, более важных обязательств – долги перед сотрудниками, банками, кредиторами. Когда речь зашла об операции, отец без раздумий попросил помочь Давида. Там такая сумма, Ками! – бабуля отмахивается и снова прячет взгляд, будто виновата в чем-то. Так вот чем родители ее взяли? Никогда не поверю, что она испытывает искреннее уважение к стареющему полноватому мужику, которого прочат мне в мужья.
– Я тебя понимаю, – сжимаю сухую руку бабули. – Если ты мне поможешь, тебя обвинят в предательстве и неблагодарности. Но кто сумеет мне помочь? Неужели, такого человека нет во всем белом свете?
– Мне надо подумать, Ками, – многозначительно протягивает бабуля. – Все должно выглядеть так, словно мы непричастны к срыву свадьбы. Натурально. Ни ты, ни я, никто…
– И как это сделать? – приближаюсь к бабуле, почти нависая над столом.
– Надо инициировать похищение со свадьбы. У меня есть давний знакомый, зовут его Петр Петров. Петька, ухажер мой бывший. Раньше он работал в спецназе, служил в горячих точках, а перед пенсией преподавал на юридическом факультете.
– Бабуль, он, наверное, старый? Ты меня, конечно, извини, но как…
– Камила, у Петра есть сыновья. И он… – бабуля мнет в руках концы платка, словно усмиряя волнение. – Твой дедушка когда-то ему помог. Петя всегда предлагал свою помощь, искренне желая искупить долг, но мне было без надобности. Его ведь тогда чуть не посадили, а Сережа помог… Нашел свидетелей, прокурор не подтвердил обвинение, дело так и не довели до суда. Хочешь, я позвоню ему?
– Я не совсем понимаю, как это все будет выглядеть? – произношу рассеянно, поглядывая на наручные часы.
– Ками, они способны организовать похищение. Я пока подумаю, куда вас с Моникой спрятать. Денег у меня немного, но небольшие накопления есть.
– Я тоже немного зарабатываю, ба. Обучилась фотошопу и занимаюсь графическим дизайном: делаю обложки для книг, постеры, визитки. Разместила в авито объявление, пошли звонки… Мне очень хочется работать по профессии, но папа…
– Не будем сейчас о папе. Я позвоню Петру Алексеевичу, он лучше меня знает, как это все организовать. Когда у вас свадьба, в ту же дату? Давид не настоял на переносе или…
– Нет. Он хочет забрать меня с дочкой к себе, но я попросила не делать этого.
– Господи, только бы твои родители не поддержали его и не… избавились от вас с Моникой раньше времени. Ведь легче всего спихнуть вас, как надоевших котят. Не понимаю, в кого Инга такая… – бабуля устремляет взгляд в окно, словно там таятся ответы на все вопросы.
– Звони. Я доверяю твоему знакомому, бабуль. Пускай меня похищают. Пусть, что хотят делают, только избавят от этого… чудовища! Не хочу даже представлять его руки и губы на своем теле, ба. От одной мысли меня воротит. Я…
– Ками, может, попросить помощи отца Моники? – осторожно произносит бабуля.
– Исключено. У него семья и сын… Не хочу портить ему жизнь. Да и мы ему не нужны.
– Все, нашла. Вот номер Петра, – пропуская мои слова мимо ушей, говорит бабуля. – Петя? Привет, это Рита. Мне нужна помощь.
Бабуля спрашивает Петра о жизни, сыновьях и коротко объясняет причину, по какой звонит мне. Прощается, а потом произносит заговорщицким тоном:
– Ками, придумай причину и вырвись сегодня из дома в шестнадцать часов. Петр будет ждать тебя на перекрестке Мира и Коммунаров. Номер его машины я скину в сообщении. Стирай переписку.
– Спасибо, ба… – всхлипываю, позволяя хрупким росткам надежды расцвести в душе…
  
Глава 11.
 
Камила.
– Куда это ты, дочка собираешься? – упирает мама руки в бока. – Мы Давида хотели на ужин пригласить.
Стрелки часов приближаются к заветной цифре, а в голову ничего толкового не приходит… Какую причину найти, чтобы улизнуть? Мама прекрасно знает, во сколько я забираю Нику из садика.
– У меня… зуб болит, мам. Очень сильно, – в голову приходит неожиданное решение.
– Альберт! – кричит мама, недовольно охая. – Отвези Ками в стоматологическую клинику.
– Мам, спасибо, я сама могу, – выдавливаю, нарочито морщась от «боли».
– Не выдумывай, дочка. Папа отвезет тебя и подождет, пока врач полечит зуб. Мало ли… Нечего тебе одной по городу шастать.
Мамина показная забота заставляет заподозрить неладное. Вечером придет Давид – она просто хочет удостовериться, что я никуда не слиняю. Контроль и послушание – вот два кита, на которых зиждется мамино представление о материнстве.
– Хорошо, спасибо, – хрипло отвечаю я, хватаясь за телефон.
Надо срочно искать стоматологическую клинику вблизи перекрестка Мира и Коммунаров. Дрожащими и холодными, как у русалки Ундины пальцами набираю в поисковой строке запрос. Есть! Клиника «Ренессанс» на Коммунаров. Немного далековато от места встречи, но я добегу…
  
Папа окидывает меня недовольным взглядом, подхватывает небрежно лежащий на кресле пиджак и плетется к машине. Оборачивает у выхода и раздраженно протягивает:
– Камила, точно зуб болит? Ты не потерпишь? Матери помочь надо с уборкой и готовкой, а ты…
– Точно, пап. Очень сильно. Я даже говорю… с трудом.
Я бессовестно лгу, захлебываясь возмущением, осуждением, горечью… Иногда мне кажется, что я у них неродная.