Она (не) для меня (СИ)

– Нет! И еще раз нет. Не думай так, Камила. Теперь все будет по-новому. Я решу свои проблемы и буду с тобой. Кам, пожалуйста, не грузись, – протягивает Резван и глубоко вздыхает.
– Хорошо, поверю тебе.
Резван высаживает меня недалеко от «Детского мира». Делаю вид, что ничего не произошло и двигаюсь на негнущихся ногах внутрь. Бабуля сидит с Моникой в детском кафе и поит ее молочным коктейлем.
  
– Вот и наша мама пришла! – восклицает она, завидев меня.
Похоже, у меня все на лице написано, потому что взгляд бабушки темнеет, а на лбу появляется хмурая складка.
– Ками, только не говори мне, что ты… Ты…
– Бабушка, пожалуйста… – взмаливаюсь, одним своим видом показывая, что она угадала. Мну вспотевшими ладонями ткань платья и впиваюсь взглядом в пол.
– Ками, ты с ума сошла, внучка! На одни и те же грабли! Ну как так можно? Он… Он женатый человек, в конце-то концов. Так что, отменять операцию по твоему похищению? – разочарованно качает головой бабуля.
– Нет! Резван хочет сначала поговорить с женой, а потом с папой.
– Невозможно… Там такие долги. Резван и его отец никогда не перекупят его у Агарова. Да и зачем? Он должен тебя до смерти любить… Безумно, безоглядно. Ты уверена, что отец твоей дочери испытывает такие чувства? – спрашивает бабуля тоном, не требующим возражений или ответа. Она без моих слов уверена, что Резван воспользовался тем, что я ему предложила… Взял мое тело, не планируя отдавать взамен душу. Так-то…
– Не уверена, бабуль. Но и не жалею ни о чем, – бросаю сухо, допивая коктейль за Никой.
– Только второго там не сотворите, Ками. Это будет… В общем, не смешно, – стыдливо добавляет она. – Твой отец звонил пять раз и выяснял, где мы находимся? Спрашивал, точно ли ты собираешься купить Монике обувь? Если это так, мы должны что-то купить. У тебя есть деньги?
– Есть. Я продала зарубежным авторам две электронные обложки для книг, представляешь? У меня неплохо получается работать в фотошопе, бабуль. И заплатили мне прилично – там не только Монике, я и себе могу что-то купить. Идем в ECCO?
– Давай. Ты же моя труженица, – смягчается бабуля.
Выполняю обещание и покупаю Нике осенние ботиночки, а себе кожаные балетки белого цвета. Ловлю на себе осуждающе-тоскливый взгляд бабушки и вздыхаю в ответ… Не знаю, что мне делать? С одной стороны, хочется верить Резвану, с другой – держаться подальше и больше никогда не подпускать.
– Жизнь сама все рассудит. Ты знаешь, что я поняла, внучка? – говорит бабуля, когда мы выходим из торгового центра на улицу. – Никогда ни о чем не жалей. Ты не могла поступить иначе, вот не могла, и все тут! Что-то тебя склонило поступить именно так, поверить, поддаться чувствам.
– Бабуль, с Резваном или без, но я буду счастлива, – улыбаюсь и обнимаю ее. – Операцию мы отменять не будем, ладно? Если Резван смалодушничает, я убегу в неизвестном направлении и буду жить с Никой.
– Так и сделаем, – ободряюще кивает она. – Вон Альберт приехал. Беги, Ками.
Разворачиваюсь и хватаю Монику за руку. Иду по пешеходному переходу на другую сторону улицы и неожиданно вздрагиваю от вспышки фотоаппарата. Кто-то меня сфотографировал… Некто, стоящий под кроной старой акации. Если бы не папа, я побежала бы к дереву и набросилась на анонима. Но я молча сажусь в машину, так и не разглядев преследователя. Если он увидел меня сейчас, значит, следил и до этого… И, возможно, видел, чем мы занимались с Резваном… Кто он? И какое отношение имеет ко мне?
  
Глава 16.
 
Резван.
Балансирую над пропастью, словно канатоходец. С одной стороны – каменный край обрыва, с другой – укрытая периной облаков пропасть. На одной стороне меня ждут родители, Таня и Амиран, а в пропасти – Камила… Или наоборот… Хуже всего находиться в неведении и не уметь смотреть в будущее. Что там – по ту сторону ответственного решения? Не знаю… Да, я не знаю, чем обернется для меня решение быть с Камилой. Агаров просто так не отступится, да и долг Альберта он не простит… Что тогда? Война, кровопролитие, бега? Мне придется забирать Ками и Монику и увозить подальше отсюда. Или открыто выступить против империи Давида Агарова и получить пулю в лоб. Имею ли я право так поступать, будучи отцом двоих детей? Меня разрывают на части ответственность, сомнения, страх, неуверенность в своих силах, отсутствие поддержки близких. Почему-то я уверен на все сто, что отец не примет Ками и не одобрит мой развод с Таней.
– Резван, есть новости? – папа подкрадывается сзади. Застегиваю пуговицы сорочки и брызгаю на шею туалетную воду.
– Пока нет. Письма прекратились, пап? Значит, преступник понял, что делом занимаются. Он залег на дно. Или… отстал навсегда.
– Сынок, ты изменился. Наряжаешься, душишься, как барышня. Что с тобой? Ты завел любовницу? Так быстро? Ты дома всего ничего – и месяца не прошло с твоего приезда, а уже…
– Пап, мне тридцать четыре года! Я работаю, если ты не заметил. Восстанавливаю разорванные твоей безответственностью связи с давними подрядчиками. Целыми днями просиживаю в офисе, проверяя счета и аудиторские отчеты. Что тебя не устраивает? – отвечаю резко. Да, я на взводе. Так не может больше продолжаться, понимаю… Я ведь не только себя мучаю, но и Камилу…
– Прости, сынок. Похоже, я перегнул, – тушуется отец, отирая лоб. – Наехал на тебя ни за что. Просто ты у меня…
– Пап, и ты извини. В голове сейчас… столько мыслей, ты не представляешь.
– Мы так и не обсудили, пойдем к Русакову на свадьбу?
– А зачем нам туда идти? – обрываю резко, не узнавая своего лица в зеркальном отражении – на нем застывает гневная маска.
– Говорят, Агаров позовет всю элиту города. Я думал, может, нам использовать приглашение в своих целях? Я мог бы познакомиться со многими серьезными предпринимателями, оставить им контакты нашей фирмы. Как ты на это смотришь?
– Пап, Агаров опасный человек. Незачем тебе светиться знакомством с ним. Я не хочу, чтобы потом нашу семью мучили следователи прокуратуры. Потом… Когда до Агарова доберется меч закона.
– Ты так считаешь? – хмыкает отец. – Странно, но Русаков совсем этого не боится. Уверен в будущем зяте на все сто. Даже еще денег занял, вернее… – отец поджимает губы и оставляет фразу невысказанной.
– Договаривай, – впиваюсь в него испытующим взглядом.
– Русаков взял крупную сумму и подписал договор с администрацией города. Он собирается строить сетевой маркет. С парковкой, кинотеатром и… Деньги дал ему Давид.
– А ты откуда знаешь? – выдавливаю, с трудом сдерживая эмоции. У меня и моей семьи нет таких денег. Я никогда не перекуплю долги Альберта. Никогда… Потому что он продолжает их брать, будучи уверенным в неизбежности свадьбы.
– Ну… Это не наше дело. Пусть сами разбираются. А нам лучше держаться подальше от Агарова. Я уверен, что до него скоро доберутся.
Меня осеняет внезапная мысль: я ведь могу посадить Агарова… Наверняка за ним водится много грешков… Но и надежная крыша в лице тех же продажных следаков у него имеется. И кто в такой ситуации послушает меня – приезжего американца? Правильно, никто… нужен компромат посерьезнее взяток. Убийство, например.
– Пап, – бросаю нарочито равнодушно, чтобы отец не заметил моей заинтересованности. – Как ты думаешь, Агаров убивал людей? По-настоящему.
– Убивал, я точно знаю. Года три назад было дело, сынок: к Агарову привезли девчонку, а наутро его дуболомы вывезли ее мертвое тело в центральный парк. Тогда все списали на наркотики… Мол, она употребила, случилась передозировка, а Агаров – эдакий невинный благородный человек – испугался и решил избавиться от трупа. Поэтому приказал своим охранникам вывезти девчонку и оставить на лавочке в парке.
  
– Слабенькая улика против него. Все могло так и быть. А она… Девчонка была проституткой?
– Да, – вздыхает отец. – И имя еще такое… Редкое у нее было. Аврора, вот так ее звали. Помню, ее мать стояла с плакатами возле здания суда, когда Агарова оправдали. Она и потом обивала пороги разных учреждений в поисках справедливости. Новость гремела из каждого утюга… Неудивительно, что ты не знаешь – ты как раз улетел в Америку.