Некромаги (СИ)

— Не надо, не надо! — Хана прервала объяснения, извинения и просьбу. — Я хочу поступиться всеми правилами только за то, что в моей жизни появились люди. Проходи. Будет нужно, живи сколько хочешь, свободный зал всегда есть.
А через несколько минут после, устроив меня на кухне и налив чай, серьезно сказала:
— Ева, ты должна знать. Я готова на жертву. Готова попасть в Инквиз, готова рискнуть седой головой и обменять прежнюю жизнь в одиночестве и страхе только на шанс что-то изменить. Я думала над этим и поняла, мне уже не страшно. Появилась цель. Появилась ты. И я готова сделать все, о чем попросишь, девочка.
— Хана…
— Не перебивай старших. Констант рассказал о секте, рассказал, что ты со своими друзьями ищешь их. Дай слово, что, возложив на себя такую ответственность, будешь использовать нас, не смотря на риски. Мы оба согласны. Это наш выбор. И не оглядывайся на милосердие. Секта убила стольких, что с нашей стороны уже не до мягкости. Я пойду за тобой и за твоим чистым. Сколько сможет сделать старуха, столько и сделаю, даже если понадобится приманка, бери меня. Жизнь прожита. И не самый плохой вариант закончить ее в борьбе.
Что возразить? Нечего! Я поняла только, что невольно стала их маяком и опорой, когда совершенно не видела себя в этой роли. Где я, и где та, за которой идут следом… Пила чай и серьезно подумала: смогу? Ева-предводитель маленькой группы из рыхлого евнуха и старой женщины, пустить их в расходный материал для дела, как пушечное мясо? Использовать, как она просит, на полном серьезе? Нет… или не знаю… или пока не столкнулась с такой ситуацией, когда готова буду и сама сунуться под топор, если буду уверена, что вместе с моей головой слетит и голова главного адепта…
— Дай слово.
— Даю, Хана.
— Хорошо. Сейчас поужинаем спокойно, а потом принесу то, что вчера оставил Констант. Он многое там начиркал, я тоже все прочитала. Великий Морс… как же земля выносит таких выродков?
Хана не мешала. Постелила в зале, ушла в свою комнату, оставив наедине с лампой и внушительной пачкой листов. Среди которых попались и корявые наброски — книга с черепом, ритуальный нож-стилет со странной трубчатой ручкой.
Я открыла сигаретницу, нажала кнопку записи и начала:
— Свидетельства некромага, попавшего в тринадцать лет в плен. Рисунки передам для просмотра при встрече…
Через двадцать минут, с пересохшим от напряжения горлом, дочитав до последней точки, остановила запись и нажала «отправить». Констант нашел мужество даже на то, чтобы прямо говорить — что сделали с ним. И смог описать, что сделали с его отцом.
Слово «принято» пришло с номеров — 0,1,3,4 и 5. В этот раз я отправила на все номера, кроме двойки, даже загадочному Парису.
Сложив сигаретницу обратно, приоткрыла окно и зарядила табачную палочку. Выкурила три подряд и бездумно рассматривала маленькую не полную луну в небе. Если Нольд в самый ненормальный для себя день, а это был именно он, иначе бы Ян не звал с ночевкой к себе, смог ответить на послание, — значит, не превратился в волка. Пальцами, а не лапами набрал «принято», и человеческую трезвость сохранял. Как же мне хотелось узнать о нем больше… Иной мир иного, проклятого своим происхождением…
 Глава двадцать четвертая 
 
Последний день на неделе, пятница, в Инквизе мне казался уже пыткой. Если прежде было страшно пошевелиться, чтобы не вызвать волну событий и информации, то теперь я маялась от бездействия и невозможности куда-то реализовать свою жажду — работать! Быть запертой в офисе, а не ходить по улицам в поисках златовласки, в поисках новых следов сектантов, оказалось не просто.
И все пропали. Троица ничего не писал о том, что там с Иваром Сольдом, а без какой-либо весточки не было смысла связываться с некромагом Фортеном. Вилли не объявлялся, и не рисковала спрашивать о нем коллег — с чего интерес, если обзавелась другим поклонником? И не писала ему сама, думая, что, наверное, он занят важным и не нужно его отвлекать. С Нольдом глухо. Ян к четырем дня прислал сообщение «Сегодня занят, на участке убийство, я прикреплен».
 
Предложила девушкам выбраться сегодня в кафе или в клуб, но обе сдулись и даже на завтра сказали, что планы поменялись и все откладывается на следующие выходные. В чем сомневалась — там опять на носу тесты, и обе будет сидеть здесь до посинения, готовясь к ним. В пять из Инквиза ушла с плохим настроением… что, просиживать вечер в корпусе, тупо пялясь в стену предаваясь размышлениям? Я уже обдумала все, что могла обдумать, дойдя до тупика. Открытий мозг не подкидывал, озарений тоже.
Чтобы немного убить время, с обычной ветки метро пересела на кольцевую. Один круг, а там решу — к себе, к Хане или еще куда. Обрызгала руки, устроилась в последнем вагоне — там меньше набивалось людей, и решила мужественно терпеть вонь людской мертвечины. Столько дней столицы заставили привыкнуть даже к такому. На все сейчас было плевать… за оторванностью и практически брошенностью, в чувствах проступало самое яркое — я скучала по Нольду. Хотелось его присутствия, взгляда и голоса. Чистоты вдоха того воздуха, который был рядом с ним. Яном я тоже дышала, когда попадала в закрытый салон машины, но… я неимоверно скучала по Нольду. И хотела, чтобы он, где бы ни был сейчас, взаимно думал обо мне и желал встречи.
На каждой из станций уходили люди и заходили новые. Я мельком отмечала разреженность или концентрацию запаха, вскользь обращала внимание на призраков, что цеплялись за шею или плечи носителей, не выделяя никого конкретно — некромагский шум восприятия. Тошнотворный, но мы с этим живем всю сознательную жизнь…
Повернув голову, остановила взгляд на одном человеке, моментально стряхнув с себя одурь тоски и раздумий. Мужчина, западник, с загорелой кожей, явно недавно с юга, возрастом лет шестидесяти и одет непримечательно. Обычно. Только у него на спине висел молодой солдатик в такой же песчаного цвета форме, как и у лавочника.
Я напряглась и сосредоточилась. Опыт слежки у меня маленький, я обычно из убегающих, а не преследующих. И есть разница — бежать по пятам кого-то ночью на пустынных улицах или здесь, в центре города и людей. Остаться незамеченной легко? Было бы, да, если бы не собственная яркая внешность…
А мужчина бдителен. По сторонам смотрел. Я напрямую больше не пялилась, старалась не упустить, глядя через отражение. Поднялась с места, когда тот собрался, и толпа повела нас из вагона на один эскалатор к одному выходу.
«Думай, Ева» — приказала себе, чувствуя, что поддаюсь волнению от непонимания как дальше действовать — я в узком костюме, в неудобных туфлях, с приметной темной головой и смуглой кожей, все против меня!
Внезапно у распашных ворот станции мужчина не шагнул на улицу, а завернул за широкую квадратную колонну. Я, стопорнувшись, полезла в сумку и под благовидным предлогом для толпы, застряла по другую ее сторону. Напрягла слух…
— Встречай в Цвателе, к десяти доберусь. Отбой.
Дальше за ним не пошла. Наоборот, выждала время, вернулась к поездам метро и выбрала маршрут на автовокзал. Если мне повезет, то я угадала. А если нет, и этот человек будет добираться на машине, то тоже не плохо — услышала название городка. Это ниточка.
Время побежало с удвоенной скоростью. Неизвестный не собирался уезжать немедленно, иначе бы тоже катил к автовокзалу. Я, не отправляя пока никому из команды информации, решила сначала дождаться момента, что не впустую устроила маскарад и не впустую потревожила. За квартал до нашла магазин, купила одежду, там же смело переоделась и на автовокзале у табло с расписанием стояла уже и не я: а девчонка в ветровке и спортивных штанах, с дорожной сумкой через плечо и походной панаме. Темные кеды, очки-хамелеоны, убранные волосы. Сумка как раз наполнилась всем офисным и еще двумя свитерами для объема.
— Один до Цвателя, на семь тридцать, пожалуйста.
Рейс в пять отбыл. На девять — слишком поздний, если мужчина обещал добраться к десяти. Поезда на такое короткое расстояние из столицы не ходят, там и железки нет, городок слишком мелкий и в стороне от основных путей, чтобы хоть станция появилась. Только автобус или найм машины, или сам за рулем.