Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона

Привлекательность раскрытия тайны — найти подземный ход или клад, спрятанный в нем, манила и манит многих искателей приключений. Неудачные, а порой и смертельные попытки отыскать тайный подземный ход или клад лишь разжигали интерес и порождали новые рассказы, которые распространялись далеко за пределы одного селения. Попутно они обрастали дополнительными суевериями и сведениями из области народной магии разносторонней направленности и становились самостоятельной магией и обрядами поиска подземного хода. Например, чтобы отыскать подземный ход или клад, схороненный в нем, требовалось знать «особое слово» — да не простое, а заговорное, а также обладать оберегом: иметь при себе вещь, предмет, наделенные магическими свойствами. Устный (словесный) заговор непременно должен сопровождаться конкретными магическими действиями, а оберег — предохранять от нечистой силы. Но суть в том, что надо знать, какие именно заговорные слова необходимо произносить в этом случае и тем более какой предмет-оберег иметь при себе. Каждый скрытый от глаз ход или клад имеют свой «ключ», свой код, свой секрет.
  
Чем дальше от времени сокрытия клада или хода, тем больше препятствий и предписаний, чтобы они открылись. И простых знаний, предлагаемых прежними фольклорными источниками, теперь недостаточно. В конце XX века в Суздале стали поговаривать о новых условиях, якобы поставленных хранителями («привратниками») подземных ходов и кладов. Одно из них заключается в том, что ходы откроются при определенном стечении минуты, часа, дня и года, а клады — когда «поднимется земля».
Суздальские предания о подземных ходах связаны с двумя местными монастырями — Покровским (женским) и Спасо-Евфимиевым (мужским) и двумя древнерусскими храмами XII века — храмом Бориса и Глеба в селе Кидекша и храмом Покрова на Нерли в Боголюбово. Все постройки каменные и относятся ко времени средневековой Руси. Покровский и Спасо-Евфимиев монастыри расположены непосредственно на территории города, а храмы — в разной степени удаленности от Суздаля. Монастыри разделены рекой Каменкой, а храмы стоят на правом берегу реки Нерль. Причем храмы были построены в домонгольский период, а монастыри — в послемонгольский. Все они имели богатое внутреннее убранство, золотые и серебряные предметы религиозного культа и церковную утварь. Естественно, бандитские набеги и грабежи монголо-татар, а позже польских интервентов не оставили практически ничего. История лишь сохранила в народной памяти предания о спрятанных захватчиками или утерянных по пути отступлений награбленного добра монастыря — кладах, которые не удалось вывезти.
Предание о подземном ходе под рекой Каменкой между двумя суздальскими монастырями относится к позднему времени. Его дополняет поверье о ходе, ведущем из Спасо-Евфимиева монастыря в центр, к кремлю, который знал и чуть ли не вырыл сам основатель монастыря — святой Евфимий. Предание о подземном ходе между храмами, расположенном, по одной версии, под рекой Нерль, по другой — под землей вдоль берега Нерли, более раннее. Самые распространенные сюжеты в суздальских преданиях о подземных ходах следующие: 1) подземный ход служил для сообщения между монастырями / храмами; 2) подземный ход был построен на случай эвакуации находящихся в монастырях / храмах монахов или монахинь при опасности захвата одного из монастырей / храмов врагом; 3) подземный ход был предназначен для сокрытия от разграбления церковных ценностей и святынь. Бытовой и ироничный характер имеет самый распространенный сюжет, объясняющий, с точки зрения обывателя, наличие хода между мужским и женским монастырями: «Монахи бегали к монашкам, а те к им». Зафиксирован и четвертый сюжет — редкий и единичный — о подземном ходе под Каменкой, который вырыли святые люди и который освещают вечные свечи. Кроме того, народная фантазия наделила подземный ход под рекой необычным свойством — предсказания будущего тому, кто по нему пройдет. В суздальском подземном ходе горят никогда не гаснущие свечи, которые освещают подземный туннель, и стоит лишь попасть в него, как можно «узреть» (узнать) свою судьбу. Подростки, удившие рыбу в Каменке напротив Спасо-Евфимиевого монастыря, еще в 1980-е годы слышали «звоночки» из-под реки и на лугу рядом с Покровским монастырем, которые, как они полагали, «звонят под землей, где проходит ход».
О подземном ходе, соединяющем храм святых Бориса и Глеба (с. Кидекша) и храм Покрова на Нерли (Боголюбово), односельчане не только рассказывали, но и указывали на место под стеной Борисоглебского храма (с правой угловой стороны от входа), откуда потайная дверь ведет в подземелье и в ход. Это свидетельство согласуется с семейными преданиями о временах монголо-татарского ига, когда «малых детей через ход уберегли», то есть спрятали в нем. Простая констатация наличия подземного хода Кидекша — Боголюбово сама по себе примечательна и, возможно, имеет какую-то реальную, но пока неясную основу.
Жительница Кидекши показывает, где, по преданию, находился подземный ход.
Фото автора. ФАБ: СТ
Вспомним правило: историческое предание не появляется на пустом месте, а имеет историческую привязку ко времени, событию или конкретному историческому лицу. Суздальские предания о тайных подземных ходах также основаны на этом правиле. А вот предания о кладах могут быть и не связаны с историческим лицом или событием и соотноситься с любым человеком, временем и эпохой. Тогда истории о том, как и кому открылся, дался или не дался клад, перерастают в рассказы-былички или бывальщины, страшные истории, где действуют представители нечистой силы (черти, русалки, оборотни) или другие духи природы. Таково большинство народных рассказов подобного типа.
Старожилы Суздаля верили в существование тайных ходов и наложенные заклятия на входы в них. Кто-то слышал, что ход под Каменкой «открылся» в 1905 году, но при каких обстоятельствах, кому и как — неизвестно. А тот, кому однажды повезло узнать, как проникнуть в кидекшанский ход, ведущий от храма Бориса и Глеба к храму Покрова на Нерли, не вернулся. Ход закрылся за ним, поглотив свою жертву навсегда. Человек пропал, исчез, как будто его и не было.
По поверью, ход, как и клад, «дается» или «не дается», то есть открывается или не открывается. Все зависит от знаний (магические действия, обереги), поведения, сноровки, желания и сообразительности того, кому клад или ход могут открыться. Но чем дальше от времени сокрытия клада, тем больше сложностей и предписаний, чтобы он «дался». Подавляющее большинство кладов принадлежат нечистой силе и ею охраняются. Когда-то давно суздальцы верили, что клад может показаться любому человеку, независимо от сословия и социального положения, но обязательно имеющему амулет-оберег. Поскольку христиане всегда носили крестик на шее, то он, естественно, выполнял функцию оберега. Помогали и ключ (ключи), булавка или ладанка с зашитой молитвой [75]. Особую силу имели устные заговоры на открытие клада. Но их, как правило, знали колдуны и редко кто-то другой. В книге Леонида Николаевича Майкова «Великорусские заклинания» (1869) мы находим один из заговоров «при отыскивании кладов», записанный в Симбирской губернии в XIX веке:
  
 
Из земли из поганской, из-за моря Астраханского ползет ползун змей Полоз. На том змее три главы, на главах три короны: первая корона казанская. Вторая корона астраханская, третья сибирская. Ползет тот змей, выползает, к поклажам приставников назначает, православных не допускает. Возьму я, раб Божий, копье булатное, вооружусь честным святым крестом, пробужу я змее сердце булатным копьем, отопру я поклажи поганские златым ключом: а первая поклажа моя — град велик Казань, а вторая поклажа — матушка Астрахань, а третья поклажа — немошна Сибирь; а в казанской стране злато, серебро, в астраханской стране крупен жемчуг, а во сибирской стране честно каменье, соболиный мех [76].