Механик (СИ)

Оргазм обрушивается с такой силой, что, кажется, мое тело не справится с такой дозой кайфа.
Я временно глохну и слепну и даже не чувствую, как Матвей приходит к финишу.
А потом еще долго, задыхающиеся и мокрые от пота, вцепившись друг в друга, молча лежим.
В голове пусто. Где–то там, в глубине сознания, тенью проносится мысль, что нужно поговорить. Спросить, что будет дальше. Узнать, что он думает о том, что произошло между нами, но язык не поворачивается. Не хочу портить момент разговорами.
Все завтра.
Прижавшись губами к его груди, проваливаюсь в сон.
А утром просыпаюсь от того, что по кровати кто–то прыгает.
– Про–сы–пай–ся, – скандирует Марго в такт своим прыжкам.
Первое время, глупо моргая, просто смотрю на нее, но затем, когда вместе со мной просыпаются и воспоминания минувшей ночи, я в ужасе натягиваю одеяло до подбородка.
Потому что, если дочь увидит, что под ним я голая, вопросов не избежать.
– Мама! Вставай скорей!!! – возбужденно тараторит она, – пора ехать!
– Эмм… Ритуль, беги чистить зубки, я уже встаю…
– Ура – ура – ура! Мы едем на море!
– На озеро, – поправляю я негромко, но она меня, похоже, не слышит.
Ей все равно. В ее возрасте любой водоем, где можно купаться – море.
Едва она выскакивает из комнаты, я со скоростью ракеты лечу к шкафу, чтобы накинуть на себя халат, и попутно осматриваю комнату.
Ни единого следа пребывания в ней Матвей. Ни одного намека на то, что здесь произошло прошлой ночью.
Если бы не дрожащие ноги и липкость между ними, я бы решила, что мне все приснилось.
Где он?!
Почему уехал, не разбудив меня? Мы ведь не поговорили…
В груди неприятно ноет.
Он ведь не жалеет о случившемся?..
Не назовет это все ошибкой?..
И не попросит меня обо всем забыть?,,
Пока Марго умывается и чистит зубы, нахожу на кухне свой телефон.
Ни сообщений, ни звонков от него нет.
Я прихожу в замешательство. Чувствуя, как растет ком в горле, слепо смотрю на экран телефона.
– Мам, я все! Давай скорей завтракать и поедем!
– Да, сейчас кашу сварю…
– Только не кашу, о’кей!
– О’кей…
– Давай омлет!
– Давай…
На автомате готовлю омлет, отвечаю на миллион разных вопросов и мысленно молюсь, чтобы он позвонил.
Потому что, если не позвонит… Если ничего не изменится после этой ночи… если он все таки женится, то я…
Господи! Что я?!.. Что я тогда сделаю?!
НИЧЕГО.
Ничего я не сделаю! И невесте его ничего не скажу, и он прекрасно об этом знает!
Я просто… я умру, наверное…
К обеду я начинаю потихоньку сходить с ума. От Матвея до сих пор ничего не слышно, а нам с Марго скоро выезжать.
Она, как челнок швейной машинки, носится из дома к машине и обратно. Стаскивает в нее все, что попадается на глаза.
Я ее не останавливаю, у меня нет на это сил. Пусть берет, что хочет, лишь бы багажник закрылся.
Перед тем, как закрыть дом и выгнать машину со двора, решаю все же его набрать. Мне нужна хоть какая–то определенность, иначе я не смогу ехать за рулем.
Матвей отвечает после второго гудка.
– Перезвоню, занят, – отрывисто бросает он и отключается.
Закусив губы, прячу лицо в ладонях.
Что мне думать? Чем он там так занят? Решает дела с Вероникой?
– Мама! – кричит Марго с детского кресла, – давай скорей, а то наш домик кто–нибудь займет!
Ее отец не звонит, пока мы едем до места, не звонит, пока мы устраиваемся и идем купаться. И никак не напоминает о себе до самого вечера.
– Соседка! – окликает меня подвыпивший мужчина средних лет из соседнего домика, – давайте к нам на шашлыки!
– Нет, спасибо, – отказываюсь я, – поздно уже, дочку укладывать надо…
– Аааа… ну, это святое… укладывай, мы шуметь не будем.
Солгала. На самом деле, Марго, вымотанная сегодняшним днем, уже видит десятый сон. Жаль, что мне сегодня не уснуть, а я бы хотела. Отключиться и проснуться от его звонка.
Сосед, потеряв ко мне интерес, скрывается за домиком, откуда доносится запах жареного мяса, а я иду собирать игрушки Марго из общей песочницы.
Не могу сидеть на месте, не могу ничего не делать. Тем более, спать. Бездействие  и неопределенность испытывают мои нервы на прочность.
 
Убрав ее вещи, захожу внутрь домика и начинаю бесцельно склоняться из угла в угол. Перекладывать нашу одежду с одной полки на другую, не переставая прислушиваться к телефону, лежащему в кармане толстовки.
Не понимаю! Неужели за полдня, прошедшего со времени моего звонка, Матвей не нашел времени позвонить или написать мне?
За это время я успела передумать всякое. И да, я не исключаю, что он назовет прошедшую ночь ошибкой.
Но, твою мать, пусть позвонит и скажет мне об этом!
Упав в кресло напротив кровати, достаю телефон из кармана и делаю то, чего не делала со дня встречи с Матвеем в моем офисе. Открываю странницу Вероники в соцсетях.
Последнее ее видео было выложено вчера вечером.
Запись репетиции свадебного танца.
Она, Матвей и их хореограф.
Я глухо стону. Грудь стягивает обручем, а сердце, кажется, вот–вот остановится.
Не могу заставить себя остановиться. Просматриваю видео снова и снова.
Оно короткое. Всего несколько минут, в течение которых смеющиеся Матвей и Вероника пытаются повторить за хореографом какое–то сложное па.
Он говорил, что не может без меня… Где он теперь?.. Утолил свою тоску и поспешил готовиться к свадьбе дальше?
Растерев по лицу соленые слезы, швыряю телефон на кровать и выхожу на улицу.
Внутри клокочет злость. Чтобы держать себя в руках и не наделать глупостей, мне необходимо продышаться. Охладить пылающий в груди пожар.
Чеканя шаг, быстро иду вдоль тропинки, заворачиваю за угол дома и резко торможу.
Сердце ухает к пяткам и, отпружинив, подскакивает к горлу.
– Матвей?.. – неверяще шепчу я.
Он сидит на белом пластиковом шезлонге, опустив низко голову.
– Привет, – отзывается негромко и поднимает на меня взгляд.
– Ч–что… как ты тут оказался?..
– Приехал… Иди ко мне…
– Ты не позвонил...
– Телефон разряженный... где–то в машине валяется...
Я стою, как вкопанная, не в силах осознать того, что вижу.
Он здесь.
– Я привез новые документы Марго, – глухо звучит голос в темноте.
Сердце, рискуя проломить ребра, рвется наружу. Прижав руки к груди, я жду его главных слов.
– Свадьбы не будет, Аня, – звучат они, и я, всхлипывая, резко тяну в себя воздух.
– П–почему?..
– Может, ты все–таки, подойдешь?
Приблизившись, нерешительно встаю в полуметре от его разведенных ног. Я все еще осмысливаю то, что он сказал и никак не могу этому поверить.
Потянувшись, Матвей рывком притягивает меня к себе и прижимается лицом к груди.
– Я, пи@дец, как устал, Принцесса и я нихрена сегодня не ел… Накормишь?..
– Да…
Поднявшись, он идет следом за мной в наш домик. Я молча включаю чайник, достаю пирог с курицей, что Наталья еще перед отъездом для нас испекла, фрукты, хлеб, сок, маршмеллоу Марго и воздушную кукурузу.
– Ты решила скормить мне все, что привезла? – насмешливо выгнув бровь, спрашивает Матвей.
– Ой…
Действую бездумно, потому что я не в себе.
Я растеряна и ничего не понимаю.
Мы, что… мы снова вместе?!..
Матвей сам наливает чай и отрезает себе кусок пирога. Усевшись напротив, наблюдаю, как он ест.
– Как все прошло?
Нахмурившись, он какое–то время сосредоточенно жует, проглатывает, а затем тихо отвечает.
– Она сильно плакала… Я сделал ей очень больно, Принцесса. Она этого не заслужила.
– Ты любил ее?.. – выдавливаю из себя эти слова и, кажется, дышать перестаю в ожидании ответа.
– Она прекрасный человек, и она очень помогла мне однажды… А я ее предал…
– Зачем же ты это сделал, Матвей?.. – выдавливаю из себя.
– Затем, что я эгоист и тоже хочу быть счастливым.