Это спецназ, детка (СИ)

Останавливаемся на красный, и я медленно поворачиваю голову в сторону протянутой мне руки, но Мекс, не дождавшись ответа, сам мою перехватывает и сжимает.
Я пытаюсь вырвать, но не дает. Едем дальше молча, я устала биться головой о стенку.
—Юмор у меня специфический, ты привыкнешь. Но завоевывать буду нагло и грубо, как слон в посудной лавке. Ну ты это, говори, если что не так. Я ж толковый ко всему прочему. Хотя…Знаешь, у нас говорят, что спецназ — это диагноз, так вот у меня диагноз, — лыбится так, что любая другая на моем месте расползлась лужицей.
  
—А если я не хочу? —Аппетит приходит во время еды — это раз. Ты голодная — это два, тебе нужен адвокат — это три. И все эти проблемы решу я — это четыре. А ну еще я охуенный, и это без сомнений. Так что пошли пока пожрякаем, а то одной аппетитной фигурой сыт не будешь, — притягивает мою руку к лицу и целует.
Говорить с ним бесполезно. То есть максимально бесполезно, потому что выходит из машины, обходит ее и к пассажирскому с моей стороны вальяжной походкой плывет.
Смотрится внушительно, ну вы только представьте, мужик по форме, на дорогой тачке, ослепительная улыбка, наглый и цепкий взгляд, кошачий прищур.
Обнять и насиловать.
Я даже боковым зрением замечаю, что бабы оглядываются. Чего греха таить? Я бы тоже оглянулась и даже облизалась бы.
Ну и дура!
Он спит и видит тебя отыметь, а ты размышляешь о его фигуре и внешности в целом. Да пусть он хоть стихами говорит…
Дверь открывается, и Мекс, протягивая мне руку, зачитывает:
— Ты меня не любишь, не жалеешь, разве я немного не красив? — взгляд мутный, ведет от моих ног и до лица, томно вздыхая, словно я боль причиняю.
Если бы он сейчас показал мне свой корнишон, я бы не удивилась, а вот то, что он зачитал Есенина, это просто на голову не налазит.
Я в шоке всматриваюсь в наглое лицо и прикидываю в уме, мог ли он просто заучить пару строчек, чтобы баб впечатлять, но и тут он поражает…
— Не смотря в лицо, от страсти млеешь, мне на плечи руки опустив…
—Я не млею.
—Ты пока блеешь, да. Но млеть будешь тоже, — нетерпеливо рукой теребит, ожидая, что я свою протяну, но хренушки тебе, наглый. Блею я, как овца, да? —Я пошутил! — тут же ерепенится, улыбаясь не так ослепительно, как до этого.
—Господи, за что мне это? — произношу себе под нос и вылезаю из машины-зверя. Высокая, зараза!
—Упертая, однако.
Мы заходим в помпезное заведение, Мекс умудряется дважды перехватить мою руку, на что я тут же возмущенный взгляд в него впиваю, и быстрее шагаю вперед за единственный свободный столик без брони.
Ладно, я просто поем в странной компании, не буду обращать на то, как он сейчас снимает куртку, играя мышцами, как перекатываются они под белой тканью футболки. Господь! Он видел вообще погоду на улице?
—А я жаркий перец чили.
—Ты идиот, серьезно, — оглядываю загорелую кожу, темную поросль волос на руках. Тестостероном пахнет за километр.
—Меня будет твоя любовь греть.
—Ты от обморожения умрешь скорее, — парирую тут же, сканирую КьюАр код для получения меню. Здесь цены космос, но позволить себе я могу, конечно.
—Глаза красивые, — произносит внезапно спецназ после недолгого молчания, а я резко поднимаю голову от смартфона и вижу серьезное лицо, уже без этого тупого наигранного оскала для привлечения маток.
—Спасибо, — бурчу, краснея.
—Краснеешь тоже красиво…
Ну вот же ж, как он это делает? Словно нарочно меня в кипящий чан окунает. Это похоже на пикап. Нет? Да? Я без понятия, мне так комплименты еще не делали и до знакомства не целовали.
Пытаюсь проглотить вставший в горле ком и отвести взгляд в сторону, но вот спецназ не спешит прекращать на меня зыркать, и только сильнее распаляется в своем занятии.
—Ты можешь прекратить? — вспыхиваю, резко поворачивая голову.
—Прекратить что? — спрашивает без тени улыбки.
—Смотреть на меня как будто я торт, а ты на диете.
Мекс улыбается, улыбка растягивается до ушей.
—Хочу и смотрю, кто мне запретит? — загадочно изгибает бровь.
Мы делаем заказ, и я решаю наесться от пуза, потому что…могу. И хочу. На стрессе меня либо тошнит, либо я ем как не в себя, и при этом не толстею.
—Слушай, а ты точно девочка? Я обычно столько сжираю. Ты не подумай, просто если ты лопнешь, мне придется тебя клеить. И рад бы тебя клеить, но ты сопротивляешься, что тоже мне нравится очень сильно, потому что это весело задорно.
—Получить по яйцам весело и задорно?
—А ты собираешься мне туда прописать?
—Вполне, если ты не отлипнешь.
—Окей, куплю каску для своих фаберже.
Я уже смеюсь в открытую, сдерживаться нет сил. Ну какой же он непробиваемый! Ладно, я правда пыталась держать лицо ровным и безэмоциональным, но на хорошие шутки это сделать нереально. Попросту невозможно!
—Вот! Наконец-то улыбка, давай еще!
—Обойдешься! — показываю язык как малолетка, на что спецназ только шире улыбается, сложив руки перед собой замком. Замечаю, что пальцы у него длинные и брутальные. Без понятия, как пояснить этот термин применимо к пальцам, но есть бабские, а есть мужские. От последних я почти млею.
—Я тебя за него укушу в следующий раз.
И это немного так в чувства приводит, оглушая по затылку.
Прокашлявшись, умолкаем и сидим, ждем заказ, когда внезапно у меня со спины слышится…
—Сынок? Привет, — женский голос нежным потоком льется, а я от жара, сковавшего тело, пошевелиться не могу.
Макс тут же подрывается с места, улыбаясь в открытую, мягко, без всяких там наигранностей.
—Мамуль, выглядишь как пушка-ракета.
Я поворачиваю голову и неловко улыбаюсь. Женщина выглядит просто замечательно, и я бы в жизни не сказала, что это может быть мама такого остолопа, выше нее на три головы. О-фи-геть!
—Спасибо, сынок, чего не скажешь о тебе. Кто по форме в ресторан идет? Ты почему не на работе? И с девушкой? Познакомишь? Где твои манеры?
—Маааам, вопросов много, так получилось. Это моя девушка, прекрасная и умопомрачительная Маша, — произносит он приговор, а я чувствую, что глаза сейчас из орбит вылетят к чертовой бабушке. —Маш, это моя изящная мама, Валентина Львовна, мечта всех мужиков и страх курсантов…
  
Глава 10 — “МАМЕНЬКА, ПРИСЯДЬТЕ” 
 
МАША 
Женщина внимательно меня осматривает с неприкрытым удивлением. А затем улыбается, словно она выиграла миллион. Тут же Мекс отодвигает ей стул, и она садится, перехватывая мою ладошку. Если бы я только знала, что способна осчастливить людей таким способом…
Вмиг покрываюсь гусиной кожей и понимаю, что я точно влипла. Окончательно, так сказать. От Мекса мало того, что не сбежать, так еще и мама его думает, что мы вместе.
Протест продирается по горлу невысказанными оправданиями.
—Машенька, вы просто красавица! Сын, почему я узнаю обо всем последняя?
Ну, предположим, я тоже не первая, отчего нервно улыбаюсь, и тут же заявляю:
—Валентина Львовна, вышло недоразумение, мы не…—но все мои потуги обрывает Мекс, тут же меня и перехватывая за руку, снова к губам прижимая ледяную ладошку. Мать спецназа подозрительно осматривает этот жест, но все равно загадочно улыбается, в глазах так и светится что-то теплое.
—Она моя шутница, мам. Все говорит, что мы не-не и ни-ни, шутница, рифм императрица моя, да?
—Нет, Максим тоже шутник, и любит шутить на всякие необычные темы, мы на самом деле не встречаемся, — говорю ровно, всматриваясь без тени улыбки в лицо матери спецназа.
Мне этот маскарад вообще и даром не надо, и за деньги тоже. Она кивает, все также улыбаясь, и только лукавинка проскакивает в мимике.
  
—Да, потому что мы живем вместе, ма, — парирует наглец, а я вспыхиваю, резко выдернув руку из жесткого захвата.
—Как славно! Хороший тамада, и конкурсы интересные. Вы когда уже свадьбу наметите, скажите старикам, чтобы хоть вам подарок приготовили, — смеясь, проговаривает она, рассматривая то меня, то своего сына.