Это спецназ, детка (СИ)

Он заходит, смазывая меня пытливым взглядом, полным восхищения. Сердцебиение усиливается отбивает чечетку и ударяется о ребра. Поругались и помирились уже.
Ладонью невесомо проводит по щеке и тянется к губам, стирая все возможные отрицания. Теперь я полноценно плавлюсь в сильных руках.
Между нами огромный букет, что пахнет божественно.
Мне за всю жизнь столько цветов не дарили, сколько дарят сейчас за каких-то пару дней. Ощущение, что так будет и дальше, дальше не в конфетно-букетный. Просто он явно из той породы, что задаривает.
  
Губы таранят тут же, но в этот раз мягче, словно извиняются так же, как и их хозяин.
—Мы к родителям опоздаем, малыш, ты же не передумала? Нас пригласили… я уже бате коньяк купил, маме букет. Нины не будет, дуется на меня чего-то. Всего лишь дал в табло ее мужику, тоже мне проблема. За дело ведь дал, не просто же так! — так удрученно произносит, что я и сама уже хотела бы позвонить Нине и все пояснить.
Словами Мекса, я бы и сама “вписалась” в это мероприятие.
—Не дави на нее и не вмешивайся в ее жизнь, тогда и нормальные отношения будут.
—Не понял, а что это за группа поддержки тут собралась? Спелись, птички? — недовольно бурчит, но мне кажется, что больше с позитивом сказано.
—Спелись, да, а ты бы радовался, что я нашла общий язык с твоей сестрой, которая, кстати, очень мила! — показываю язык.
—Как бензопила, ага, — хмыкает, а затем рывком ко мне прижимается и прикусывает мой язык. Взвизгивая, шлепаю его по груди, на что Мекс только сильнее меня в объятиях сжимает.
Лёгкие поцелуи рассыпаются по коже водопадом, вместе с ними жгучее желание продолжать и уже никуда не идти. Но как же…
—Так все, приедем и продолжим, — шепчет в ухо, целует мочку и языком проводит по раковине. Тело взмокло и покрывается мурашками.
С пол-оборота снова заводит.
Мои попытки собрался проваливаются крахом, потому что Мекс нетерпеливо ожидает напротив, каждое мое движение сопровождается или постукиванием пальцем по столу, либо рваным вздохом.
А потом он срывается и идёт меня целовать, обхватив ягодицы до болезненных спазмов.
—Максим, нам на сколько?
—Мы уже опоздали, и хер с ним, давай перенесем! Ну как же на тебя смотреть без желания оказаться тут же внутри, млять? Нечеловеческая пытка! Ты в платье идёшь, да? В этом черном? Может лучше штаны, там холодно…
Смеюсь, пытаясь увернуться от спецназа. А как от него увернуться, а? Если кровь в жилах кипит, и мозг отключается.
Мекс меня держит крепко и отпускать не собирается, только сильнее целует и погружает меня в лаву.
Опоздать к родителям идея так себе, вот какое мнение у них сложится?
—Нет, раз уже согласились и в последний момент не пошли — это некрасиво! А ещё сразу понятно, почему не явились, так что идем, Мекс. Никто так не делает!
—Хорошо, не делает, да. Ты одевайся, а я пошел нахер отсюда. Ждать буду в коридоре, — штаны поправляет в выразительную выпуклости и, жадно вдохнув, бросает на меня последний взгляд, после чего уходит. Сложно.
У самой в голове каша.
Дрожащими руками пытаюсь натянуть на себя платье-карандаш. Под ним чулки, ведь мы на машине. Предвкушаю, что будет после того, как мы окажемся наедине и все это безобразие увидит спецназ.
Смеюсь и поверить не могу, что это мои мысли. В самом деле? В какой момент я Стала такой развязно-пошлой, как и он?
Волосы стягиваю в высокий хвост, так что теперь я смотрюсь очень презентабельно или даже скромно. Аккуратно и по-рабочему. Пусть лучше так, учитывая, звездных родителей спецназа…
Чем ближе встреча, тем больше волнений к меня, ведь я понятия не имею, какой человек его отец. Мать от меня может и в восторге, на первый взгляд, а вот отец вполне может оказаться сложным человеком.
А я так волнуюсь, словно у нас завтра свадьба. Маша, это же смешно! Даже если не понравишься ты ему или даже им, ничего же в этом такого нет. Вы только начали встречаться.
Какой же бред, но почему же я так переживаю?
Стоит выйти из комнаты, напороться на восхищенный взгляд Мекса, так и становиться нечем дышать. Он пожирает меня глазами.
—Так, быстрее идём, пока я ослеп достаточно для того, чтобы не накинуться на тебя сразу же.
Смеюсь, но иду одеваться. Даже спиной чувствую, как он стекает вниманием по спине к булочками и ногам, обратно к лопаткам.
Мекс явно зависает, ведь не сразу помогает мне надеть пальто. Потом подрывается и бежит проявлять свои джентльменские наклонности.
К моменту, когда мы доезжаем до родительского дома Максима, я успеваю себя накрутить так, что уже готова сбежать отсюда пешком.
Если бы не рука спецназа, я бы уже покрылась коркой льда. Его огонь греет.
—Боишься? Не стоит, мама моя от тебя в восторге, а мой батя — это я, так что считай, что он у твоих ног. Спасибо не говори, — к губам прикладывает мою ладонь и держит, поглаживая пальцами.
Успокаивает.
Букет для мамы — это белые розы огромного размера. Для папы коньяк
Ворота разъезжаются, и мы заезжаем. Дом огромный, словно тут живёт по меньшей мере человек десять.
А в голове мысль, что “батя’’— это Мекс, неужели так похожи?
И как оказалось, спецназ — ксерокопия.
  
Глава 39 
 
МАША
Мама Мекса выходит вперёд и с широчайшей улыбкой на лице расставляет руки в сторону, готовясь меня обнимать.
—Машенька, выглядишь прекрасно, какая же красавица! — перехватывает мою голову и целует в обе щеки, не прекращая улыбаться. Тепло так становится.
Моё волнение достигает апогея, потому что отец Мекса выглядит слишком сурово и на меня смотрит также…глаза небесно-голубые, и казалось бы, ну что тут такого, добряк, ан нет.
Будоражит вниманием, заставляет замирать как зверьку перед нападением хищника.
Одет в классическом стиле, на руках, очевидно, недешевые часы.
—Мам, ты это, полегче, мне оставь! — спецназ с улыбкой перехватывает мою ладошку и к себе жмёт, целуя в висок.
—Добрый вечер, молодежь! Чего такие перепуганные?
Вальяжной походкой мужчина подходит к нам, осторожно, но при этом уверенно перехватывает мою ладонь и поднимает к лицу, целуя как истинный джентльмен. Взгляд из-под полуопущенных ресниц исключительно звериный.
Веет тестостероном. Все ясно, откуда ноги растут!
—Я Юра, можно просто батя, — не выпуская мою ладонь из руки, шепчет тихо.
—Бать, че ты смущаешь ее? Не будет она тебя батей звать! Юрий Аристархович, знакомься! — Мекс вмешивается и сильнее меня за талию к себе жмёт.
А “батя” ухмыляется, улыбка растягивает четко очерченные губы, делает вид более благосклонным. Чувствую, что мысли у меня разбежались.
Значит так, он очевидно должен был быть супермоднлью, ведь даже несмотря на возраст, внешность вполне себе позволяет. Это какой-то Генои Кевилл в блондинистой версии, на минималках.
Фигура широченная, он точно ходит в зал. Да сколько же ему лет тогда?
—Сопливых не спросили, как доче отца называть. А ты, кстати, опоздал!— лицо сразу же меняется, когда перестает сканировать меня.
На “доче” я прямо вздрагиваю.
Теперь черты искажаются. Ясно одно: с сыном он строг насколько это возможно, с учётом возраста.
Подозреваю, что в подростковом возрасте был чистейший швах по всем фронтам.
А сейчас кто-то явно пытается сдержаться, чтобы не воспитывать.
—Че ты начинаешь? Я вовремя пришел.
—Пришел вовремя, значит, опоздал, — финиширует отец, скривившись, словно увидел нечто мерзкое.
—Ой да хорош заливать, бать, архангельские штучки на работе хороши, но не в жизни.
  
—А работа и есть жизнь, не расстраивай меня, — низкий голос с хрипотцой резонирует в пространстве серьезностью.
Здесь уж точно не забалуешь.
Но показательно, конечно, не воспитывает.
—Это моя Маша, пап.
—Очень приятно познакомиться с вами,— уверенно заявляю и протягиваю руку, что кажется абсолютной глупостью мгновения спустя.