Осколки света
Забавно, правда? Человек, который постоянно подмешивал женщинам снотворное и насиловал их, теперь не знает, кому доверять? Мартин в МК2 не верит, но сочувствует другу – пожалуй, даже слишком. Постоянно твердит, что я должна проявить понимание. Жаль, нельзя раскрыть ему глаза. С чего начать? Тревоги Вуди знакомы каждой женщине. Не все мужчины насильники, однако всем женщинам известен этот страх. Может, поэтому я и не хочу исправлять поломку. Может, ему нужно усвоить: у каждого поступка есть последствия.
Прошлым вечером нам выпало свободных полчаса, пока Вуди наверху записывал подкаст. Казалось, Адам Прайс кричит и мечется от злости в «комнате тишины». Меня вдруг охватил необъяснимый стыд. Сидеть с Мартином показалось мне преступлением. Я налила нам чаю, но меня так мучила вина, что я и не прикоснулась к своей чашке. Вместо этого посмотрела на часы и встала.
– Наверное, пройдусь.
– И я с тобой, – вызвался Мартин.
Хм, на него непохоже. Я не знала, что и думать. Может, он хочет побыть со мной, подальше от Вуди? На душе сразу потеплело. Не помню, когда мы в последний раз гуляли. Я представила, как мы гуляем одни по парку, взявшись за руки. Однако Мартин не взял меня за руку. Просто шел рядом; свет фонарей отражался в стеклах его очков, а по лицу ничего нельзя было прочесть.
– Все хорошо? – спросила я.
– Конечно, почему спрашиваешь?
– Ну, из-за Вуди. Работы. Не знаю, ты какой-то… напряженный.
Мартин молча на меня посмотрел. Под светом фонарей его лицо превратилось в сплошные плоскости и углы.
– Это я-то напряженный? Берни, ты себя видела? Ты как ума лишилась! Я тебя едва узнаю.
Я тоже опешила. И неудивительно: Мартин прекрасно передает мне свое настроение. К слову, он и правда напряженный. Не все так гладко с «Лайф стори пресс» и особенно с Джаредом Нунаном Филлипсом, да еще тревожится за друга…
– Проблема не во мне, – вырвалось у меня. – Нам обоим тяжело с Вуди.
Мартин раздраженно вздохнул.
– Вуди тут ни при чем. Это скорее кризис среднего возраста. Нет, я все понимаю, у тебя… «превращение». Но это уже слишком. Твои новые подруги… Кто они? О чем вы говорите? Ты возвращаешься совсем другим человеком!
Я пожала плечами. Кожу начало покалывать.
– По-моему, ты несправедлив. Я стараюсь быть терпеливой, но с твоим другом мне не по себе.
– Да-а, давай свалим все на него!
Подступил прилив. Я его сдержала.
– С ним что-то не так, Мартин. Знаю, ты не замечаешь, но я не вру. Он агрессивный. Он параноик.
– Он тебе никогда не нравился.
– Да, не нравился!
Мартин вздохнул.
– Послушай, Берни, я знаю, тебя расстроило убийство Джо Перри. Это понятно. Ужасный случай, да еще в двух шагах от нашего дома. Но винить всех мужчин в поступке одного…
– Я не виню всех. Хотя, если бы к женщинам прислушивались, Джо Перри была бы жива и никто не удивлялся бы: «Ой, парень, которого друзья называли “криповым”, таким и оказался, кто же знал?»
– Твоя мама считает, что тебе нужно с кем-нибудь посоветоваться.
– Ты говорил с моей матерью?
– Она звонила в понедельник вечером. Тебя не было дома. Пришлось мне взять трубку.
Черт! Точно. Я так замоталась с переездом Вуди, что забыла про еженедельный звонок матери. Они с Мартином меня обсуждали?.. Кожа горела, как неоновая вывеска.
– Она сказала, в твоем возрасте ей тоже пришлось нелегко. Гормоны скакали как сумасшедшие. Она дала мне номер на случай, если захочешь с кем-нибудь посоветоваться.
С кем-нибудь из церкви, разумеется. Мать считает, все мои проблемы из-за того, что я не хожу исповедоваться. Не хотелось обсуждать ее с Мартином.
– Хорошо, буду иметь в виду, – сказала я.
– Так, на всякий случай. Если даже твоя мама считает…
– Со мной все нормально, – кивнула я. – Просто гормоны шалят.
5
Суббота, 9 апреля
Наконец «криповому» Грэхему Кроули предъявили обвинение в убийстве Джо Перри. Люди очень возмутились, что такой человек работал в сфере образования. Вдобавок к пикетам в защиту жертв насилия начались новые протесты и призывы усилить охрану в школах. Еще одна группа протестующих использовала этот случай, чтобы выступить против гендерного самоопределения: по их словам, так виновный может мошенническим путем попасть в женскую тюрьму. А другие предположили (без всяких на то доказательств), будто преступник переоделся женщиной, чтобы остаться незамеченным. Трансактивисты справедливо возразили, что они тут вообще ни при чем. Пока известно следующее: Грэхем Кроули живет в районе Арчвей, четыре года был заведующим кафедрой английского языка и литературы в Мюррейском лицее, а его бывшая жена ходила в один спортзал с Джо Перри. На снимке Кроули одет просто, смеется с друзьями в пабе. На его месте мог оказаться кто угодно. Например, вы. Он разведен, есть двое сыновей-подростков, за что газета «Метро» нарекает его «семейным человеком». Соседи описывают его как «общительного, дружелюбного, юморного». Бывший коллега называет «своим в доску». Он «любил выпить и никогда не обидел бы женщину».
Если хорошенько постараться, найду ли я его «дом»? Нашла ведь я Джо. С другой стороны, мы с ней до этого виделись. Найти Грэхема Кроули – совсем другое. И все-таки? Получится его отыскать? Убедиться в его виновности? А то и зайти дальше?
Нет. Это Айрис во мне говорит. Она твердо верит в самосуд. Считает, что нужно исправлять плохих людей, будто мы супергероини. Я ей объясняю: так нельзя. А она не верит. Хотя ничего не может поделать, разве что поспорить в «Твиттере». Тем не менее я каждое утро заглядываю перед работой в «Буфетную Присциллы» выпить с ней чаю, а если посетителей мало, то и поговорить. Иногда покупаю пончик. Все лучше, чем завтрак с Вуди. И потом, за ней надо приглядывать. Айрис куда храбрее меня. Она не боится конфликтов. И, как Алекс, она вливается в мою жизнь. Айрис нельзя назвать близкой подругой, хотя она знает обо мне больше остальных.
Встречаемся сегодня в нашем месте, – пишет она в сообщении. – Хочу тебя кое о чем попросить.
В нашем месте. Значит, в коктейль-баре. Пришлось согласиться. Честно говоря, с ней сейчас проще, чем с Мартином. С ним приходится многое скрывать, не в последнюю очередь отвращение к Вуди. Куда Мартин, туда и он, разве что кроме спальни. С Айрис, по крайней мере, не надо заметать пыль в «доме» под ковер. Она видит меня такой, какая я есть. И ей нравится. Это тоже приятно.
Знаю, о чем вы думаете. У меня «материнский заскок», как выражается Мартин. Иначе почему меня тянет общаться с девушкой, годящейся в дочери? Но вы ошибаетесь, как и он. Я ценю нашу дружбу. Как детскую дружбу с Кэти. Как дружбу, которая была – или мне лишь казалось? – у нас с Мартином. Только с Мартином мы познакомились в шестнадцать, нас ослепили гормоны. Тогда я считала, что Мартин видел настоящую меня, однако любовь – зеркало Гезелла. Мы видели то, что хотели видеть, – приукрашенные образы. Теперь же зеркало разбилось. Так мы наблюдаем за фокусом. Так мы видим мир – через осколки прошлого.
Айрис опоздала. Как всегда. Постепенно бар заполнился посетителями, и я заказала «Космополитен». Конечно, они уже вышли из моды, но как-то странно и неправильно это – дожить до сорока восьми и ни разу даже не попробовать. «Космополитен» пьют женщины, у которых есть друзья. Они встречаются большими шумными компаниями и обсуждают свою интимную жизнь. Женщины вроде Алекс и Леони. Женщины, которые в гармонии с собственным телом.
Молодой официант принес на подносе напиток и японское рисовое печенье.
– Кого-то ждете?
– Подругу, – кивнула я.
По коже будто пролился огненный дождь. Внутреннему голосу, всегда готовому сказать злое и обидное, не нравится, что у меня есть подруга. Он радостно напоминает: женщина моих лет дружит с девушкой вроде Айрис? Смешно! Зато официант ничего смешного не видит.
– Хорошего вечера.