Проект «Папа»

– Да!
– А что заставило тебя понять все это?
Я догадалась, что он спрашивает, как я поняла, что я люблю его.
– Когда все начало рушиться, я могла думать только о том, что ты больше никогда не назовешь меня «пипеткой».
Его губы медленно расплылись в улыбке.
– Да, это действительно любовь! – согласился он – и поцеловал меня.
Сначала как-то испытующе, несмело. Но потом что-то неуловимо изменилось – и мы, как сумасшедшие, стали покрывать друг друга слепыми поцелуями. Он был совершенно ненасытен – и я так же жадно ему отвечала.
– А ты знаешь, что язык – самая сильная мышца человека? – тяжело дыша, заявила я.
– Закрой рот, Кэт!
Но не успела я выполнить эту короткую команду, как он запустил пальцы в мои волосы и властно приник к моим губам.
Меня так прежде никогда не целовали, это было словно откровение – чувственный, влажный, поглощающий поцелуй. Будто он хотел оставить на мне свой отпечаток. Татуировка на моих ягодицах оказалась бы не столь эффективна, как этот поцелуй.
И хотя я ощущала только его губы, впивающиеся в мои, я все же почувствовала, как он вытащил шпильки из моих волос и стал массировать мне голову двумя руками. Блаженство! Меня разрывали пополам желания – то ли замурлыкать, то ли умолять его не останавливаться.
Зачем ждать? Я все-таки современная женщина! Сначала я случайно коснулась его сосков – и они напряглись, а сам Люк сдавленно охнул, и я поняла, что на правильном пути. Я снова тронула соски – кончиками пальцев, чтобы удостовериться.
Да, руки Люка и правда напряглись в моих волосах – он крепче прижал мою голову и, тяжело дыша, выдохнул чуть слышно:
– Кэт!
Я усмехнулась – и стала мять руками свое неожиданное открытие.
– Какие аккуратненькие!
– Это просто пытка! Ты знаешь, сколько я ждал этого момента? – Не успела я ответить, как Люк подхватил меня на руки и понес наверх, в спальню, все время нежно покусывая мою шею. Я совершенно растерялась – никто никогда не ласкал так мою шею. И что это за чудное щекочущее ощущение на коже – и странная дрожь вдоль позвоночника?
Люк уложил меня на кровать и встал в ногах, упираясь руками в бока, как воин-завоеватель. Я оглядела его тело.
Мамочки! Возбужденный воин-завоеватель! Полотенце потерялось где-то по дороге – и он возвышался передо мной полностью обнаженный. И с эрекцией. И нешуточной!
Когда мы с Кевином занимались сексом, у меня не было возможности взглянуть на его «хозяйство». Мы даже не раздевались полностью. Но у Кевина точно был не такойбольшой!
И казалось, чем дольше я на него смотрю, тем больше он становится!
У меня выступил пот на лбу. Глаза будто приклеились к нему.
– А ты знаешь, что средняя глубина влагалища – от трех до шести дюймов? – спросила я.
Люк усмехнулся, забрался на кровать, снял с меня туфли и откинул их далеко в сторону.
– Не беспокойся, Кэт. Мы справимся.
– Думаешь? – нахмурилась я.
– Обещаю. – Его руки скользнули мне за спину, и он умело расстегнул змейку на юбке и стянул ее вниз прежде, чем я успела глазом моргнуть.
Я вцепилась в его руки. Мне вдруг показалось, что это не очень хорошая идея. Я не понимала, что я делаю. А что, если он сочтет меня недостаточно опытной? А что, если секс с Люком разочарует меня так же, как это было с Кевином?
Я прокашлялась.
– Ты знаешь, каково определение нимфомании в современной психиатрии? Нимфоманка – это женщина, которая не может испытать сексуальное наслаждение, сколько бы партнеров у нее ни было.
Он улыбнулся и накрыл мой рот поцелуем.
– Об этом можешь не беспокоиться.
Ему легко говорить! Это же не он много лет не имел сексуальных контактов!
Люк снова принялся снимать с меня юбку.
– Люк! – Я крепко вцепилась в пояс.
В его глазах отражались любовь, страсть – и, кажется, веселье.
– Что, Кэтрин?
Здорово! Я никогда не слышала, чтобы мое имя такзвучало! Внутри все растаяло от восторга. И это позволило Люку лишить меня не только юбки, но и колготок с трусиками – и я оказалась полностью обнаженной ниже талии.
 
Я быстро прикрылась обеими руками под его взглядом.
– Люк!
Его взгляд блуждал по моим ногам и вверх – к «нулевой точке». Я старалась не шевелиться – но это было трудно, в основном потому, что пиджак, блузка и бюстгальтер все еще были на мне.
Казалось, Люк не обращает внимания на оставшуюся на мне одежду. Он равнодушно скользнул по ней взглядом и уставился мне прямо в глаза.
– Кэт, я где-то слышал, что язык – самая сильная мышца в теле человека. – Он наклонился, отвел мои руки в стороны и продемонстрировал мне, насколько силен его язык.
– О Боже! – Я вцепилась в покрывало с обеих сторон и держалась изо всех сил.
Его язык медленно скользил по моему телу, изучая новую территорию. С каждым его движением я все больше вжималась в кровать.
Я приблизилась к вершине наслаждения гораздо быстрее, чем ожидала. Приблизилась, но не окончательно. Я ерзала, стараясь, чтобы его рот оказался в нужной точке.
– Ты слышал, что слово «оргазм» происходит от греческого «быть возбужденным или испытывать страсть»?
– А ты испытываешь страсть? – спросил он, снова проведя языком по телу.
– Да. – Я содрогнулась. Черт! Снова мимо! Он что, специально дразнит меня? – Немного. Но могу и больше.
Он снова лизнул меня.
– Ты предлагаешь мне продолжать?
Именно за это я и люблю его так сильно – он всегда понимает меня. Я сдержанно кивнула – точнее, отчаянно:
– Да, да, пожалуйста!
У Люка есть одно замечательное качество: если он берется за дело, то вкладывает в него всю душу. И сейчас тоже.
Он нежно покусывал меня в той самой заветной точке. Я всхлипнула. Никогда такого не испытывала – в голове все завертелось, меня накрыла отчаянная горячая волна. Спина непроизвольно выгнулась, оторвавшись от кровати – настолько интенсивным было ощущение.
– А ты знаешь, что у свиней оргазм длится до тридцати минут? – выпалила я, тяжело дыша.
– Давай посмотрим, сможем ли мы соперничать с ними. – Он тут же принялся за дело, и ничто не могло отвлечь его.
Я испустила крик, потом еще один, а потом почувствовала, как его палец скользнул внутрь. Другой рукой он шарил под одеждой, которая все еще была на мне, и мял мои соски.
– Люк! – И тут я почувствовала это! Перед глазами вспыхнули яркие звезды, и на какое-то мгновение мне показалось, что я умираю.
Когда я пришла в себя, Люк стоял надо мной на коленях, пытаясь освободить меня от остатков одежды.
– Черт! Сколько на тебе всего! – прорычал он. Он изо всей силы дернул за рукав пиджака, пробурчал еще что-то – я плохо расслышала, кажется, будто бы я хоть и выгляжу беспомощным цыпленком, но на самом деле весьма коварна.
Я фыркнула. Он сам виноват, что я в таком виде. Хотя я ничего не имела против. Вполне могу привыкнуть.
Он снова чертыхнулся, схватил воротник моей блузочки – и рванул посередине.
– Это же был натуральный шелк! – слабо запротестовала я.
Его, похоже, не очень волновало, что для производства килограмма натурального шелка требуется пятьсот шелкопрядов. Он отбросил клочья кофточки в стороны, дернул бюстгальтер вверх – и уставился на мою грудь.
Потом усмехнулся и накрыл ее обеими руками.
– Ты себе не представляешь, сколько я ждал возможности увидеть ее.
Не знаю, откуда это во мне взялось, но я выгнулась дугой под его руками, готовая к намного большему.
– Я бы хотел долго натирать тебя маслами, но больше не в силах терпеть, Кэт! – Он опустил вниз одну руку и вошел в меня.
Ой, как туго! И немножко неловко. Но, кажется, кое-что можно подправить – я стала ерзать под ним, чтобы устроиться удобнее
– Подожди, – проговорил Люк, стиснув зубы.
Ему тоже больно? Я не хотела причинять ему боль, поэтому замерла.
– Может, прекратим, пока не приступили?
– Просто расслабься, Кэт.
Ну да, легко сказать!