Валуа. История французских королей
– Что делается в поле? – спросил он Моана де Базеля, находившегося верхом подле него.
– Монсеньор, – отвечал печально рыцарь, – генуэзцы отступили, и король приказал их убивать. Страшный беспорядок царит в нашем войске. Генуэзцы падают, увлекают других и затрудняют всякое движение.
– Это урок для нас, – ответил король. – Где мессир Карл, мой сын?
– Монсеньор, мы этого не знаем, но полагаем, что участвует в битве…
Слепой король поднял руки к небу, потом опустил их на шею лошади.
– Сеньоры, – сказал он, – вы мои слуги, мои боевые товарищи, и я прошу вас, я приказываю вам вести меня вперед так, чтобы я мог поразить врага мечом своим.
Рыцари переглянулись. Они понимали, что для слепого человека это равносильно самоубийству. Но честь для них была дороже всего, и они согласились. Привязали своего короля к седлу боевого коня, и Филипп поскакал на англичан…
Знатные французские сеньоры тоже сражались храбро. Они прорывались сквозь ряды стрелков и бились с врагом рукопашным боем.
Король Эдуард III окружил своего сына Черного принца цветом своего рыцарства, но сам оставался в отдалении. Рыцари, окружавшие принца, послали гонца к его отцу:
– Монсеньор, – сказал гонец, – французы сильно теснят нас, и принц, ваш сын, изнемогает.
Король Англии спросил:
– Разве мой сын убит, опрокинут или ранен, что не может обойтись без помощи?
– По милости Божьей, нет, – отвечал гонец, – но битва продолжается долго, а ваш сын утомлен и нуждается в помощи.
И тогда король Англии сказал:
– Возвращайтесь к тем, кто послали вас, и передайте им от меня строгий запрет присылать ко мне за помощью, пока сын мой жив. Я желаю, чтобы сегодня вся честь победы принадлежала ему.
А тем временем усилия французов значительно ослабели. Король Филипп VI с отчаянием увидел своих воинов отступающими под ударами англичан, и бросился вперед в надежде соединиться со своим братом графом Карлом Алансонским и Луи де Невером, графом Фландрским. Но в это время его адъютант, увидев, как пали оба доблестных воина, схватил под уздцы лошадь короля и принудил его осмотреться. Ряды французов редели все больше и больше.
А тут еще ударили английские пушки. Флорентийский хронист Джованни Виллани утверждает, что пушки нанесли опустошительный урон на поле боя, указывая при этом, что они продолжали стрелять в том числе и по французской коннице:
«В дело вступили также бомбарды, сотрясавшие воздух и землю с таким шумом, что, казалось, разгневался Бог-громовержец. Они наносили большой урон людям и опрокидывали лошадей. ‹…› Сзади напирал отряд герцога Алансонского, который прижимал генуэзцев к повозкам, и те не могли ни остановиться, ни стрелять, находясь под огнем из луков и бомбард, так что потеряли множество убитых и раненых. ‹…› Всадники все время натыкались на трупы генуэзцев из первого полка, которыми было покрыто все поле, а также на упавших и мертвых лошадей, израненных стрелами и выстрелами из бомбард» [12].
Кончилось все тем, что из всей массы рыцарей и воинов, бросившихся в битву, на ногах осталась небольшая горсть.
– Государь, – сказал адъютант, – уезжайте отсюда. Время не терпит, не заставляйте убить себя бесполезно. Если вы теряете теперь, то можете вознаградить себя в другой раз.
И он силой увлек Филиппа VI от этого злополучного места, где остались безжизненными столько благородных сеньоров.
Короля провожали только четыре барона, и если бы неприятель преследовал их, то король Франции попал бы в плен. Но англичане торжествовали победу и не двинулись с места для преследования беглецов.
Несчастный король бежал, оплакивая своих павших друзей, и, наконец, достиг замка Бре. Ворота были заперты, и подъемный мост поднят, когда шесть рыцарей потребовали входа.
– Кто стучит в такой час? – спросили из-за ворот.
И король ответил:
– Отворите, это несчастный король Франции.
Мост опустился, и король въехал в замок. Он был истощен, его шлем и доспехи носили следы битвы. Под ним были убиты две лошади, и с утра он ничего не ел. Сев за стол, Филипп VI закрыл лицо руками, и с ним никто не осмеливался заговорить. Король плакал.
– Там остались мой брат и лучшие из товарищей, – наконец сказал он.
Окружавшие его рыцари были печальны, и, как и король, они не могли коснуться до приготовленных для них кушаний.
В полночь король уехал, не желая рисковать попасть в плен, и вскоре достиг Амьена.
Как потом выяснилось, король Эдуард III построил своих лучников в пять шеренг. Тактической новинкой англичан стало размещение части спешенных рыцарей в рядах лучников, что должно было показать, что дворяне готовы разделить все опасности с простолюдинами, и английское войско представляет собой общенациональную армию.
Историк К.В. Рыжов пишет об этом сражении так:
«С утра густой туман скрывал английскую армию. В поисках неприятеля французы в полном вооружении прошли шесть миль и были сильно утомлены. К тому же беспрерывный дождь размочил тетивы на луках генуэзских стрелков. Когда выглянуло солнце, и открылись позиции англичан, рассудительные люди предлагали Филиппу отложить сражение до другого дня, чтобы дать воинам отдохнуть. Но пылкие бароны увлекли короля своими речами. Он согласился начать сражение, в котором, по-видимому, имел все шансы на победу. Однако хитроумные действия Эдуарда опять расстроили все его надежды. Английский король разместил на холмах своих стрелков, прикрыв их тремя рядами рыцарей. Атака французов разбилась о дружное противодействие англичан. Тучи стрел и огонь пушек внесли сильное расстройство в их ряды. Атака захлебнулась. Англичане перешли в наступление и стали теснить врага. В ожесточенном бою пало, по различным свидетельствам, около 1200 французских рыцарей, а также до 15 тысяч оруженосцев и пехотинцев. Сам король отважно бился в первых рядах, но его мужество не могло изменить ситуацию. Поздно вечером граф Геннегауский чуть не силой увел Филиппа с поля боя и тем сохранил ему жизнь» [13].
Французские потери в этом сражении оцениваются разными историками по-разному: от 10 тысяч до 30 тысяч человек, хотя наиболее вероятной цифрой представляется 15 тысяч убитых и раненых, включая 11 принцев и 1200 рыцарей. Среди убитых с французской стороны оказались Карл II, граф Алансонский (брат Филиппа VI), Луи I де Шатильон, граф де Блуа (племянник Филиппа VI) и многие другие высокопоставленные дворяне.
Историк Уильям Стирнс Дэвис в своей «Истории Франции» говорит о том, что погибли 11 князей, 80 рыцарей, имевших право вести свое войско под собственным знаменем, 1200 обычных рыцарей и 30 тысяч простых воинов. По его словам, «такие потери ошеломили Францию» [14].
Англичане осадили портовый город Кале и взяли его в июне 1347 года. Все это заставило короля Филиппа VI любой ценой искать мира, который и был заключен в сентябре 1347 года.
А 22 августа 1350 года король Филипп VI умер.
Историк Уильям Стирнс Дэвис делает о нем такой вывод:
«Филипп VI Валуа был не совсем бездарным правителем, но непоследовательным и безрассудным. Такой правитель плохо подходил для руководства страной в дни, когда на нее напал опасный внешний враг» [15].
Французский историк Бернар Фан пишет о короле Филиппе так:
«Филипп VI купался в экзальтации рыцарских ценностей, к которым он был глубоко привязан. Его королевское предназначение не встречало настоящих трудностей, но его власть не делалась от этого менее хрупкой» [16].
Историк К.В. Рыжов пишет:
«В последние годы своего правления Филиппу удалось сделать несколько важных приобретений на юге. В 1349 году он купил у бездетного графа Вьеннского провинцию Дофине, а у майорского короля – графство Моннелье. Это, однако, не улучшило состояния французского королевства, которое после смерти Филиппа перешло к его наследникам в очень расстроенном состоянии» [17].