Кочующий Мрак (СИ)
‒ Что вчера случилось? ‒ без церемоний спрашиваю я, глядя на принца. Он лежит на подушках бледный, но спокойный. От его улыбки мне тоже становится спокойнее.
‒ Прошу прощения, Гина. Вам, должно быть, пришлось поволноваться. Я не мог вчера дать знать.
Мадам Реншини закатывает глаза. Ей, видимо, тоже вчера пришлось поволноваться.
‒ Я упал с лестницы, ‒ продолжает принц. Выглядит при этом почему-то очень довольным собой.
‒ Упали… с лестницы, ваше высочество? ‒ повторяю я, чтобы проверить, не ослышалась ли.
Принц улыбается. Отдёргивает одеяло и демонстрирует мне перебинтованную в лодыжке ногу.
‒ Вам случайно не помогли упасть, ваше высочество? ‒ говорю я первое, что приходит мне в голову.
Принц смеётся.
‒ Гина, я специально упал. Я упал с лестницы на пути на пир. Я подумал, что… ‒ принц сжимает видной мне рукой край одеяла. ‒ Что наверняка регент что-то задумал. Не вчера, так сегодня. Не сегодня, так в ближайшие дни. Не в ближайшие дни, так под Мраком ‒ где бы он ни был, в Ксессе или Альдагоре. Мне не дожить до дня рождения. Но я подумал, что я могу выиграть немного времени, если окажусь, скажем, больным. Регент не увидит в больном мне опасности и просто отложит свои планы. А у меня появится несколько дополнительных дней. Несколько дней в моём положении – потрясающая роскошь.
У меня сердце сжимается от того, как он говорит о своей скорой смерти. Мадам Реншини кусает губы, отвернув лицо ‒ чтобы принц не видел.
‒ Ваше высочество, я думаю, что вы можете больше, чем просто прожить ещё несколько дней, ‒ делаю паузу. Принц смотрит на меня серьёзными глазами. У мадам Реншини в глазах ‒ слёзы и надежда. ‒ Вопрос – чего вы хотите?
‒ Я хочу стать королём. Я хочу стать настоящим королём для Ксесса, ‒ отвечает принц. Он выпрямляется на подушках, и голос его звучит звонко и уверенно. ‒ Я думал об этом после нашего вчерашнего урока, Гина. Я хочу восстановить естественный ход вещей. Мой предок вырезал из устройства мира важную часть, после чего многое пошло не так. Вы говорили, Гина, что королева ‒ или король в Ксессе ‒ это звено между землёй и людьми. Когда его нет, то и люди страдают, и, возможно, земля страдает. И я подумал: если я выступлю добровольцем для того, чтобы стать этим звеном, вдруг земля и люди примут меня как короля?
Мадам Реншини удивлённо смотрит на принца, затем переводит взгляд на меня. Похоже, она впервые слышит это рассуждение.
‒ Я не знаю, ваше высочество. Если и есть какой-то, например, ритуал, с помощью которого можно сообщить земле и людям о том, что между ними вновь появилось утраченное звено, то мне этот ритуал неизвестен. Возможно, он есть, ‒ но я действительно не знаю о нём. Может быть, жрецы Альдагора знают.
‒ Я подумал и о другом, Гина. Если нет для меня способа стать королём в альдагорском смысле, то я могу стать и другим королём. Таким, которого любят люди, потому то он выстраивает свою связь с ними, заботясь о них. Например, слушая их беды и стараясь по мере сил их облегчить. Например, вы, Гина. Что вас беспокоит? Чем я могу вам помочь?
Моя очередь удивлённо смотреть на принца Лерека. С одной стороны, подход хорош. Амрис бы, наверное, одобрил. Узнавать потребности аудитории, чтобы затем исполнять их. И чувствовать себя любимым своей аудиторией, если принц не очень заинтересован в деньгах как вознаграждении за свои усилия. С другой стороны, мне кажется, что под наплывом рассказов о бедах граждан Ксесса и соответствующих прошений принц долго не протянет.
А ещё с одной стороны, в Ксессе ведь всего десять-пятнадцать тысяч человек. Может быть, он и выдержит.
Однако принц спрашивал, что меня беспокоит и чем он может мне помочь.
Ох. Сложно найти менее удачную кандидатуру для ответа на этот вопрос, чем я… Честный ответ ‒ меня беспокоят цель визита спящего в моём доме человека и статус наших с ним отношений. Но этот ответ я, естественно, не могу озвучить. Что-нибудь из того, что беспокоит Гину Альвару? Формально Гина Альвара даже не является гражданкой Ксесса…
Кстати, мысль.
‒ Ваше высочество, к моему сожалению, вы выбрали не самого подходящего человека, чтобы задать этот вопрос. Я даже не являюсь гражданкой Ксесса…
‒ Но должно же быть что-то, что вас беспокоит? ‒ настаивает принц. Я вздыхаю и окидываю внутренним взором события последних нескольких дней, чтобы найти какую-то проблему, которой я могу поделиться с принцем.
‒ Мне очень тяжело таскать дрова со двора в дом, ваше высочество. Мне тяжело даётся физическая нагрузка. Но, боюсь, что с этим вы не сможете мне помочь, ‒ наконец отвечаю я.
‒ Спасибо, Гина, ‒ серьёзно кивает принц. ‒ Вы стали первым человеком, который рассказал мне о своей проблеме. Я подумаю над тем, смогу ли я помочь вам в её решении. А один из наших следующих уроков я хочу посвятить обсуждению вопроса: как отличить проблемы, которые люди могут решить сами, от тех, в решении которых им нужна королевская помощь.
Я думаю, что, когда закончится эта миссия и я буду писать Анрите отчёт, я непременно расскажу в этом отчёте о принце Лереке и о том, как удивительно сочетаются в нём интуитивная правительская мудрость и потрясающая наивность.
Наверное, мне будет немного жаль, если к тому времени, когда состоится этот урок, я уже покину тело Гины Альвары.
‒ Я буду готовиться к этому уроку, ваше высочество, ‒ отвечаю я. Принц кивает с довольным видом.
‒ Скажите, Гина, а вы хотели бы вернуться в Альдагор? ‒ вдруг меняет тему принц.
Я усмехаюсь.
‒ Ваше высочество, вы же не хуже меня знаете, что я никогда не была в Альдагоре. Уже три поколения женщины моего рода живут в Ксессе. Мой дом здесь. Мне некуда возвращаться ‒ кроме моего дома на окраине дворцового квартала.
‒ Где вам приходится таскать со двора тяжёлые дрова, ‒ вставляет принц.
‒ Да, ‒ улыбаюсь я. ‒ Но из этого дома я могу приходить во дворец и смотреть, как вы становитесь достойным королём для Ксесса.
‒ Я буду очень стараться, Гина.
‒ Я верю в вас, мой принц.
Вот я и сказала это: мой принц. Как будто это на самом деле мой принц.
‒ Не загадывайте под Мраком.
Я вздрагиваю от слов мадам Реншини. Она переводит испуганный взгляд с меня на принца и обратно.
‒ Вы правы, мадам Реншини, ‒ тепло улыбается ей принц. ‒ Не стоит загадывать под Мраком. Но после Мрака наступает Свет. И я, принц Лерек, дитя Вернувшегося Света, обеспечиваю это своим бытием.
Большую часть дня я провожу в библиотеке, подбирая по просьбе принца книги, в которых можно почитать про старую королевскую династию и как проходило общение королей с людьми и землёй. Обедаем мы вместе с мадам Реншини в гостиной перед спальней принца, и она говорит о том, как боится за принца, а я выслушиваю её.
Ближе к вечеру я приношу из библиотеки очередную пачку книг для принца ‒ хоть книги и тяжёлые, носить их приятнее, чем дрова, ‒ и мне сообщают, что после обеда заходил регент осведомиться о состоянии принца. Принц прикинулся слабым и больным. Регент обещал зайти позже.
‒ Вы найдёте путь назад? ‒ спрашивает меня мадам Реншини, когда я уже собираюсь уходить. Я киваю.
‒ Мне приходить завтра? ‒ уточняю я, накидывая плащ.
Мадам Реншини поджимает губы.
‒ Я не знаю, Гиночка. Его высочество настроен бодро, но я предлагаю… не загадывать под Мраком.
‒ Как поступим тогда?
‒ Приходите завтра, ‒ вздыхает мадам Реншини. ‒ Если что-то случится… я найду способ вас известить.
Она берёт меня за руки, я пожимаю её руки и ухожу.
По дороге домой я возвращаюсь мыслями к теме, которая занимает меня сейчас более всего.
Амрис.
Дома меня ждёт Амрис.
Во дворце я смогла погрузиться в старые хроники и отвлечься, но мне всё равно предстоит вернуться домой и встретиться с ним. И с собой в его присутствии.
Окна дома Гины Альвары темны, а из печной трубы не идёт дым. Наверное, Амрис сидит без света, чтобы не выдавать, что в доме кто-то есть. Может быть, мне стоило, наоборот, договориться с Амрисом о том, чтобы он создавал иллюзию того, что в доме кто-то есть, ‒ на случай, если регент захочет узнать, где я.