Вторая семья (СИ)
- Мы с ее матерью познакомились, когда мне было восемнадцать, а ей - почти столько же. Знаю, что у вас с Антоном такая же история.
Я болезненно дернулась, и Роман Юрьевич тут же сменил расслабленно-улыбчивую гримасу на лице на настороженную.
- Мама Ани умерла при родах. Я безумно любил ее. Я до сих пор не смирился с потерей. И не смирюсь никогда. В том, какой Аня выросла - есть моя вина. В большей степени. Она избалована… она получает все, чего желает. Ради нее я и создал свою бизнес-империю.
Он говорил это, а я сидела и думала… Если все это правда - Антон ведь тоже стал неким трофеем Анны Лемешевой. По всему выходило, что это действительно так. Вот только я так и оставалась наедине с одной-единственной проблемой: Антон заверял меня в обратном. А я ведь изначально ему верила, но только сейчас начала собирать некую базу, доказывающую, что последние несколько лет рядом со мной жил совершенно незнакомый мне человек.
- Зачем вы мне все это говорите? Хотите сказать, что раз вы готовы целовать в заднюю часть свою доченьку до конца ее дней, то все случилось совершенно правильно? В соответствии с вашими желаниями? Что вы пытаетесь мне донести? Я не могу понять!
Пришлось повысить голос, но иначе было никак. У меня внутри все кипело. Мужчина, который пришел разрушить мой мир (пусть он и действовал на весьма понятных основаниях) сейчас хотел дать понять, что у этого всего есть какое-то разумное объяснение?
- Моя дочь и твой муж - любовники. Уже давно. Аня родила ему дочь. У Ани на днях снова был приступ. Я понял в этот момент - нам нужно что-то решать. Антона все устраивает. Ему эта жизнь нравится, можешь мне поверить. Но при этом страдают все. Ты сама это сейчас должна понимать и осознавать.
Я сидела, слушала его и открывала рот, как выброшенная на берег рыба. Приступы… Антона все устраивает… страдают все…
Господи… как же вышло, что я была слепой последние пять лет минимум? Как получилось, что я, готовая ради самых близких людей на все, сейчас сидела и чувствовала себя раздавленной… униженной. Сломленной?
- Почему у них это началось? - едва слышно прошептала я.
- Потому что моя дочь захотела быть с твоим мужем.
- Вы считаете это… нормальным? - выдавила в ответ из себя.
- Нет. Но он ведь мог ответить отказом.
- И потерял бы работу?
- Скорее всего, да.
Нет, я вовсе не искала оправданий Антону. Я пыталась понять, что им двигало в тот момент. Мы молчали. У меня было лишь одно желание - встать и уйти. Но что было бы дальше? Я устроила бы истерику Антону, мы бы с ним развелись… И на этом все. Он платил бы алименты Вадику, но черт бы все побрал - сыну были нужны вовсе не деньги! В первую очередь он нуждался в отце.
А может, это все взаправду было сфабриковано? У меня в голове зашумело. Имея на руках столько доказательств, я все равно с упорством страуса, прячущего голову в песок, пыталась ухватиться за какие-то иллюзорные варианты. Но знала одно - я бы никому не пожелала быть на моем месте в этот момент.
- Если ты согласишься - стань моей гостьей на Дне рождения Ани. Я организую его через два дня в нашем загородном особняке. Твой муж тоже будет. Там ты лично убедишься в том, что я не лгу, - сказал Лемешев.
До этой секунды я считала, что мое сердце и без того бьется с такой силой, что вот-вот проломит грудную клетку. Но я ошибалась. Оно стучало часто-часто, и каждое произнесенное Лемешевым слово, вызывало адский сонм эмоций.
- Да… - сказала я, поднимаясь из-за стола.
Одеревеневшие руки оперлись о его поверхность и я встала.
- Я буду там… я хочу все увидеть своими глазами, - сказала Роману Юрьевичу, после чего неверной походкой направилась в сторону выхода из ресторана.
8
От всего, что узнала за последнее время, разрывалась голова. И не только голова - меня всю буквально разрывало изнутри. Я чувствовала себя так, будто внутри меня заминировали бомбу, готовую взорваться в любой момент. Я была подобна слепому, который заблудился в вечной темноте безо всяких ориентиров и не знает, как теперь выбраться на верный путь.
Я никогда не думала о том, как буду жить без мужа. Не была к этому готова - ни психологически, ни, тем более, практически. Что я буду делать в случае развода? Куда пойду работать, чтобы содержать, как минимум, себя саму?
Эти вопросы, возникающие в голове резко, неожиданно, заставляли меня нервно вздрагивать, как от внезапного укола иглы. И, спасаясь от них, я занимала руки самыми привычными и обыденными делами - готовкой и уборкой. Тем немногим, что умела в жизни.
Закусив губу, задрожавшую от ощущения собственной несостоятельности, я недоуменно вскинула голову, услышав вдруг звук поворачивающегося ключа.
Мое удивление усилилось, когда я бросила взгляд на часы - всего лишь семь вечера. Сын уже давно был дома, Аля не стала бы пользоваться ключом, зная, что я на месте… Неужели Антон? Я и вспомнить не могла, когда за последние годы он возвращался домой так рано.
За последние чертовы пять лет, если быть точной.
Рефлекс, выработавшийся за долгое время - выйти ему навстречу - я снова задавила на корню. Это был мой маленький протест. Жалкий и никому не заметный, но необходимый мне самой. Я будто испытывала этим саму себя, репетировала момент, когда встречать с работы будет попросту… некого.
- Привет, - улыбнулся муж, входя в кухню.
Он сократил расстояние между нами, прижал меня к себе и поцеловал - сначала в щеку, потом сполз губами к шее. Не выдержав, я вздрогнула от накатившего омерзения, но Антон, к счастью, истолковал это, видимо, как признак удовольствия.
- Ты рано, - проговорила как можно спокойнее, едва сдерживаясь, чтобы не отбросить от себя его руки.
- Решил провести время с любимой женой… - промурлыкал он мне не ухо.
Я едва не рассмеялась - горько и зло. Эти слова звучали сейчас, как самая настоящая издевка.
- А еще… - продолжил муж. - Я хотел перед тобой извиниться.
Он развернул меня к себе лицом и провел пальцем по щеке. Его взгляд, его прикосновения - все это было подобно пытке, которую я едва выдерживала. Он смотрел на меня так ласково, как давно не бывало, а я могла думать только о том, что этими же руками он касался другой женщины. Ложился с ней в постель… зачал ребенка. И, вероятно, смотрел на нее точно также, как на меня сейчас.
Это было больно настолько, что я отвела взгляд. Попыталась отвернуться, чтобы снова схватиться за нож, которым крошила лук, в спасительно-привычном движении, но Антон перехватил мою руку и прижал к своим губам, продолжая смотреть прямо в глаза. Прямо в душу, в которой все переворачивалось от этого взгляда.
- Милаш… я очень перед тобой виноват…
Я замерла. Неужели он сейчас во всем признается?..
- …мы с тобой ведь так и не отпраздновали нашу годовщину. Не хочу, чтобы ты думала, что она для меня ничего не значит. Мы с тобой почти полжизни вместе. Ты и Вадик - и есть вся моя жизнь.
Я стояла перед ним и чувствовала, что меня начинает трясти. Поняла, что по лицу катятся слезы, только когда соленая влага коснулась губ. Как можно было так искренне врать? Или все же… врал кто-то другой?
- Солнышко, ну ты чего?.. - улыбнулся Антон, смахивая слезы с моих щек. - Я это все вообще к тому, что хочу пригласить тебя на свидание. Специально сбежал с работы пораньше, чтобы сводить тебя в ресторан. Только ты и я, что скажешь?
А что я могла сказать? Что водят собачку на поводке, а я не животное, я - личность? Да кому я лгала, от моей личности ничего не осталось еще в тот день, когда я бросила учебу ради семьи.
- Я… - голос не слушался, но я упрямо выталкивала слова наружу. - Я не в обиде, Антош… Это все вовсе необязательно.