Просто... Ёперный театр (СИ)
— Богини значит? — я вернулся к столу и допил сок, что-то от волнения в горлышке пересохло. — Богини, — кивнул альфа, как-то странно поглядывая на меня. — А ты там у себя?..
Ага, так я и рассказал!
— Нет, я не Богиня, — отрицательно помотал головой, — и никогда не был.
А что? Я даже не соврал! Ну правда, какая из меня Богиня?!
— Жаль, — Реррциш вдруг как-то поник, а я решил, что вот присмотрюсь к нему получше, а потом может и признаюсь в своей настоящей женской природе. Судя по всему, для него эта информация имела какое-то значение.
— Ние Реррциш, а вы случайно не знаете, каким образом Антиль оказался в лесу? Я едва отбрехался сегодня.
— И что ты сказал?
— А что я мог? — я пожал плечами. — Сказал, что не помню ничего, что засыпаю в своей постели, а просыпаюсь уже в лесу.
— Ну хоть какое-то объяснение дал, и то хорошо. Антиль никогда не обсуждал с Раххродаром того, что происходит. Просто отмалчивался и всё.
— А брат как реагирует на это?
— Тяжело. Ещё и Советник каждый раз на мозг капает, мол, что это за омега, которого нужно по лесам искать. Как мы его на бои выставлять будем? Позору не оберемся! Ну, и дальше в таком же духе.
— А Советник это?..
— Это ваш дядя — Мульерр. Младший брат вашего отца-альфы. Редкостный мер… к-хм… нехороший, м-да…
Мульерр, значит. Ну-ну. Будем-думать-посмотреть.
— Кстати, а о каком наказании говорил Раххродар? — А, это! — было заметно, что альфа обрадовался смене темы. — Наказание — это твоё нахождение в стенах Храма. — Ты будешь меня бить? Может, поставишь в угол? Или заставишь вручную мыть храмовый зал? — Я незаметно для себя перешел на «ты» в общении с Наставником, а он не одернул.
Взгляд, что Реррциш бросил на меня, можно было идентифицировать только как: «О Богиня, он идиот!»
— Нет конечно, — возмущению его не было предела, — хотя, действительно, откуда тебе знать? Пошли, я что-то тебе покажу.
Мы вышли из домика и прошли через сад к наружной стене.
— Смотри.
Альфа подтолкнул меня к ажурной вставке в заборе, и я присмотрелся. Там явно было не так прохладно, как в храмовых стенах — жаркий влажный воздух проходил сквозь резную вставку, обдувая мое лицо, тут же покрывшееся капельками пота. За этой стеной располагался огород?.. по которому на карачках ползали молодые альфы — пололи, поливали, копали, рыхлили. Пот стекал по их лицам, а одежда прилипла к телам. Я недоуменно обернулся к Наставнику.
— У вас на планете что — рабы?! — С ума сошел? Это и есть наказание. Родители отправляют в Храм своих детей, чтобы трудом на благо Богини добиться послушания. Подростки, особенно альфы, совершено неуправляемые. — Я… меня тоже туда? — я с ужасом ткнул пальцем в просвет в заборе. — Нет, конечно. Омег тоже отправляют в Храм, но они находятся во внутреннем дворе, а здесь никогда не бывает так жарко, да и работать я их почти не заставляю. Так, помочь по мелочи. Омеги знают, что в Храме могут всегда найти приют и поддержку, а альфы уверены, что работы для всех одинаковы. Твой брат частенько отбывал здесь наказания, но и он, хоть и глава клана, не знает ничего о реальном устройстве Храма. Альфы никогда не проходят дальше центрального зала, а омеги оберегают эту тайну. — То есть ты — альфа, покрываешь выходки омег? — я прыснул от смеха, прикрывая ладонью губы. — Естественно! — важно ответил Реррциш и засмеялся в ответ. — Омег и так слишком мало, и жизнь ваша не сахар, что бы ещё и я — служитель Богини Ликор, усложнял вашу ношу.
Моё наказание длилось десять дней, чему я был безумно рад. Выпускать меня в общество не подготовленным Реррциш отказывался наотрез, да я и сам не стремился выйти из уютного мирка Храма. Наставник был совершенно прав. Я же вполне мог пройти мимо кого-нибудь знакомого не поздоровавшись. Не знал лиц и имен. Понятия не имел к кому и как обращаться. Кто какую нишу в этом обществе занимает. Конечно, на пару мгновений задумавшись, я сумел бы вытащить информацию из своей головы, но не мог же я постоянно зависать, как плохонький компьютер, выпадая из реальности. Вот и пришлось всё это и ещё многое другое учить с утра до вечера, благо для этого мне не было нужды выискивать информацию в пыльных библиотеках, которые я в той жизни терпеть не мог. Комм! Всё было в моем комме. Каждый раз вызывая голоэкран, я вспоминал слова почтальона Печкина: «Ну, до чего же техника дошла!» Всё, что мне было необходимо знать, всё, что нужно было прочитать и выучить, всегда и везде было со мной. Чудесный браслетик!
Оказалось, что местное мироустройство, несмотря на высокое технологическое развитие, было жутко патриархальным. Я бы даже сказал, средневековым. Домострой, блять! Альфа для омеги — царь, бог и воинский начальник. Омега для альфы — показатель силы, статуса и безотказный, а главное, бесправный и безропотный инкубатор. Я ведь думал, что смогу присмотреться к местным представителям сильного пола и выбрать кого-нибудь себе по душе. Ан нет! К моему двадцатилетию будут устроены бои, и я достанусь победителю. Именно таким образом вскоре должен был женится мой брат, о чём Реррциш мне рассказал.
— То есть, моё мнение учитываться совсем не будет? — я с надеждой смотрел на альфу, ожидая, что он все опровергнет, но… — Прости, Антиль, но нет. Омега не имеет права голоса.
Я повздыхал конечно, позлился, а потом решил, что за два года вполне смогу найти выход из этого тупика. Становиться призом в грызне альф? Пф! Мы ещё посмотрим, кто кого! Всё чаще мечталось о том, чтобы Тонька оказалась рядом. Я был на сто процентов уверен, что окажись она здесь, то местные альфы ходили бы по струнке и разговаривали по особому разрешению, и только шёпотом. Уж она бы смогла скрутить в бараний рог кого угодно.
Моё заточение в Храме закончилось для меня очень неожиданно.
— Антиль, — Реррциш вытащил меня из блужданий по местной инфо-паутине. — Да? — я валялся на диванчике в полюбившейся беседке. — Ты возвращаешься домой. Со мной связался твой брат и велел тебе прибыть в Облакк.
Дурацкое название для дома — Облакк. Услышав его впервые, я представил себе что-то белое воздушное красивое, но!!! Этот средневековый мрачный, даже на пронизанной солнцем фотографии, замок приводил в уныние. Мне казалось, что в нём обязательно должно быть холодно, сквозняки из каждой щели, паутина по углам и завывающее привидение, гремящее цепями из жуткого подземелья. Он не производил ощущение дома, наоборот, вызывал чувство обреченности и тоски.
— Одному? — оставаться без поддержки Наставника мне очень не хотелось. — На твоё счастье, я отправляюсь с тобой. — Слава Богине, — с облегчением выдохнул я. — Это не всё. Твой брат улетает за своим женихом, и его не будет чуть дольше месяца. Но для всех, он на переговорах в соседней системе, не проболтайся! На это время я остаюсь его заместителем. — А почему не, — я щелкнул по комму, выискивая имя своего ещё одного горячо нелюбимого родственника, которого пока не видел, — Мульерр? — Он отказался, сославшись на неотложные дела.
Было заметно, что альфа не слишком доволен происходящим. Что-то его угнетало, но он молчал об этом. Пытать его я не стал, решив, что он и сам скажет, нужно только немного подождать.
Перед отлетом Раххродар зашел ко мне в комнату попрощаться…
Кстати о комнате, вернее комнатах и Облакк в целом. Как бы ни было грустно, но фотографии не то, что не обманули мои ожидания, они ещё и приукрасили действительность. Мрачные переходы, узкие бойницы вместо окон, завывание ветра в темных галереях. Ужасный УЖАС, блять! И ладно бы, все так жили! Но нет! Пока мы с Наставником ехали из Храма (кстати, по очень длинной дороге, потому что я специально попросил ехать так, широкой дугой огибающей Храмовый комплекс и ближайший к Облакк городок Виррцех), я видел КАК и в ЧЁМ живут местные. Улицы предместий (хотя Наставник уверял, что и центр не сильно отличается от пригорода, лишь дома стоят ближе) были ухоженными, с подстриженными газонами, с уютными домами. Они, конечно, были немного странными для меня — похожие на грибы без ножек — обтекаемые, монолитные и… разноцветные. Приятных натуральных оттенков от почти белого до розового, синего и зеленого. Фантастический вид. Тем больше меня удивил Облакк. Он совершенно выбивался из местной архитектуры, напоминая средневековые крепости Англии. Унылый, серый, темный. Так и хотелось впасть в депрессию от одного его вида.