Просто... Ёперный театр (СИ)

— Стоять! — гаркнул я, прерывая эти бессмысленные метания. — Всё вернуть по местам, и не сметь без моего разрешения менять хоть что-то.
— Тилли! — воскликнул один из дедов, — зачем ты мешаешь? Мы специально приехали, чтобы навести в Облакк хотя бы подобие порядка…
Они еще что-то говорили на пару, а я пытался справиться с собой. ТИЛЛИ?! Это он меня так, что ли?! Билли, Вилли, Дилли и их неизвестный брат Тилли, четвертый племянник Скруджа МакДака, блять?! Или внебрачный сын пресловутого эльфа Добби?! Как язык-то повернулся! Я неумолимо краснел, сжав руки в кулаки. Мало того, что эти два слепых придурка даже не потрудились заметить свежий ремонт и идеальный порядок, так еще и имя мне исковеркали, практически оскорбительно. Омеги, заметив моё странное состояние, но не зная его причины, подлили бензина в огонь моего гнева:
  
— Тилли, может доктора? Что-то ты странно выглядишь, — причитал один из смертников.
— Может тебе присесть, Тилли, попить чего-нибудь холодненького, — вторил ему второй.
— Вы… Вы… Что вы себе позволяете?! — кое-как справившись с порывом повыдергать седые волосёнки на пустых головах, я почти спокойно продолжил. — Неужели вы не заметили, как Облакк преобразился?
— Но, Тилли, — как с неразумным дитём, со мной заговорил один из омег, — нам лучше знать, что и как должно быть. Ты, конечно, постарался, но всё равно всё нужно переделать.
— Циш, — я вскочил с дивана и зашептал, подходя к стоящему в дверях Наставнику, — что мне будет, если я их выгоню?
— Ничего, — тот пожал плечами и посмотрел мне в глаза, лукаво подмигнув, — максимум — сошлют на недельку в Храм.
Пф! Тоже мне наказание! Уж таких карательных мер я точно не боялся, поэтому посчитал, что руки у меня развязаны.
— А теперь слушайте меня, уважаемые, — я подошел к так и сидящим на диванчике омегам, — во-первых — не смейте ничего менять в МОЁМ доме. Брат остался доволен тем, как он выглядит, а вашего мнения никто не спрашивал.
Они пытались, конечно, что-то начать говорить, но я одним нетерпеливым движением руки пресёк их потуги.
— Во-вторых — меня зовут Антиль, и никак иначе. Ну, и в-третьих — сейчас вам здесь делать нечего, Облакк полностью готов к приему гостей, и менять что-либо сейчас никто не станет. Если вы хотите остаться, то добро пожаловать, но командовать, разрушая то, что сделал я, я вам не позволю.
— Тилли! — взвизгнул лан Милли. — Да как ты смеешь так…
— Я — Антиль! — гаркнул я в ответ, не желая даже слышать эту собачью кличку.
— Антиль, — уже мягче продолжил лан Сарти, — ты же понимаешь, что ты ещё слишком юный, чтобы быть уверенным в том, что такой огромный замок, как Облакк, полностью готов к приему гостей.
— Я присмотрю, чтобы всё было, как надо, — по широкой центральной лестнице спускался незнакомый бета. С небольшой задержкой мой мозг выдал имя — Клитт. Бета-воспитатель моего брата. Он тепло поздоровался с Наставником, подмигнул мне, проходя мимо, и уселся на диванчик между престарелыми ланами.
— Лан Милли, лан Сарти, — разливался соловьем хитрый бета, — неужели вы бросили Эльши одного в Храме? Как же он без вашего догляда правильно подготовится к свадьбе?
Внимание омег тут же переключилось на незнакомого мне Эльши. Его, конечно, было жаль, но собственные нервы дороже, так что задерживать «старейших благородных» желания не возникло, как и переключать их внимание с беты на себя. Так что, я ретировался за спину Наставника, оставив этим стервятникам добровольную жертву — Клитта. Омеги тут же запричитали мужчине в оба уха о том, что этот Эльши совсем-совсем не пара Раххродару, что они, конечно, постараются привести его в то состояние, что соответствует высокому званию «Пары Главы клана», но ничего обещать не могут. Что, по-хорошему, Эльши нужно было бы отдать им на перевоспитание на пару недель, а то и месяцев, но они понимают, что это совершенно невозможно.
— Да-да-да… — с заинтересованным видом кивал на эти жалобы Клитт, — заботы-заботы… И никто, кроме вас, не справится с этой ответственной миссией.
Омеги еще немного посидели на диванчике с Клиттом. Потом он провел их по приемным залам замка, выслушав наставления о том, как всё должно быть в идеале; на что бета кивал, обещая исправить/доработать/переделать. И, наконец, ланы отбыли.
Мы с Цишем предпочли наблюдать за этим представлением издалека, боясь, что про нас вдруг вспомнят и возьмут в оборот. Но, слава Ликор, гроза прошла стороной.
— Уф-ф-ф-ф, вымотали, окаянные, — Клитт закрыл дверь замка, проводив и посадив омег в бот, и выдохнул, опираясь на створку.
— Да ты волшебник, — Наставник подошел к бете и шутливо потряс того за руку в поздравлениях, — так виртуозно направить ненужное внимание в другое русло.
— Пф! — фыркнул Клитт. — Обращайтесь! Но вообще-то, Реррциш, нянчиться с омегами это ТВОЯ прямая обязанность.
— Я с удовольствием поделился ею с тобой, старый лис.
— Антиль, — бета окликнул меня, и я подошел к ним, — рад видеть, что ты наконец-то вышел из своей скорлупы, мальчик. И взялся за ум. Облакк не был таким жилым даже при Эррине.
Я нахмурился, не вполне понимая о чём он толкует, а потом до меня дошло, что Эррином звали о-папу Антиля… меня… нас, короче!
— Я старался.
— И это видно. А сейчас, может, попьем рефанчику на кухне, — предложил бета.
— Только не на кухне! — воскликнул я. Возвращаться в эту обитель Тайферра не хотелось. Пока…
На свадебную церемонию я ехал с Клиттом в одном боте. Рашти уехал немного раньше вместе с Цишем, остальные гости добирались своими силами, а мне, как омеге, был положен сопровождающий, и Клитт, как никто другой, идеально подошел на эту роль. Накануне вечером мы душевно так посидели за чашечкой рефана. Я ближе познакомился с Клиттом, оказалось, что тот Антиль не слишком жаловал бету, да он вообще, кроме Наставника, почти никого не жаловал. Ну, да, мне от этого лишь легче. Не нужно притворяться, изображая из себя невесть кого. Да. Насчёт разговора. Клитт был совершенно не удивлен известиями о дядиных злоупотреблениях.
  — А чего вы с Рашти ожидали, Циш? Мульерр давно мутит воду. Лезет везде. Пост Советника занял едва ли не на следующий день после смерти Хаттора.  — Клитт, — альфа потеряно смотрел на бету, — никто даже не подозревал, что Мульерр может так ненавидеть Рашти… Они же родня…  — С чего ты взял, что Мульерр ненавидит кого бы то ни было? — бета удивленно приподнял брови. — Его всегда интересовали только деньги, а ненависть… Ненависть слишком сильное чувство для столь рассудочного*** альфы.
Я в разговор не вмешивался, но слушал внимательно и запоминал. Какой-то дядя странный вырисовывался. Он словно пазл, который смешали из двух разных коробок — не сходился. Ну, ничего! Я решил присмотреться к нему на свадьбе. Обычно, первое впечатление самое верное…
Храм встретил нас негромким гулом разговоров, вычурными нарядами омег, которых я рассматривал с огромным интересом, и темными костюмами альф. Ярмарка тщеславия!!! Омеги — яркие, как тропические бабочки, были разодеты (или раздеты) в полупрозрачные многослойные летящие… пусть будут, платья. Увешаны украшениями — серьги, цепочки, колечки, брошки, браслеты, колье и диадемы. На их фоне я, одетый в светлый зеленовато-голубой костюмчик, с минимумом блестяшек и побрякушек, выглядел бедным родственником. Но расстраиваться по этому поводу не спешил. А смысл? Мне, конечно, нравились яркие наряды и драгоценности, но отсутствием вкуса я никогда не страдал и чувство меры имел. Походить на помесь новогодней ёлки и танцовщицы с бразильского карнавала? Увольте!
  
Вообще, с моим нарядом для торжества случилась целая история. Я, за всеми перипетиями, совершенно забыл о нем. Да и не вспомнил бы, если бы не Клитт.
  — Антиль, — спросил он меня вечером за чашечкой рефана, — а ты уже приготовил себе одежду на завтра?
По моему вытянувшемуся лицу бета верно догадался, что я и не вспомнил об этом. Вот интересно, в той жизни я бы о «себе любимой» подумал бы в первую очередь, а тут словно подменили. Наверное, всё-таки характер того Антиля наложил свой отпечаток на мою нынешнюю личность.