Верховный маг Ордена (СИ)

— Хм, на последнее я как раз и рассчитывал, а первое буду учитывать на будущее, — кивнул этот невозможный тип.
Докторша Леонида подарила нам отлично укомплектованную домашнюю аптечку, а Валерий Иванович — цветной анатомический атлас. С отдельными страницами про нервную и эндокринную системы. Тоже очень ценно для моих штудий! Ну да, пожилой анестезиолог ведь стал для нас с Мариной и Ксантиппой этаким неформальным наставником по медицине.
  
Подарок отца представлял из себя теплую зимнюю куртку, — точнее, скорее, дубленку — не менее стильную, чем мой прежний плащ. Что-то в ней было от орденской зимней военной формы, но именно намек, а не подражание.
— Зима уже кончается, но я сделал так, чтобы можно было выпустить, — сказал отец. — Если ты прибавишь в росте не более восьми сантиметров, можно будет носить и в следующем году.
— Спасибо, пап, — искренне сказал я. — Последний месяц тёплой куртки мне очень не хватало.
(Пантелеймону тоже пришлось оформить допуск: держать его в неведении относительно моего нового статуса было признано слишком неудобным, учитывая, что они с мамой по-прежнему жили вместе.)
— Я так и подумал, — неловко проговорил отец.
Мама подарила новый сотовый, поновее и получше, и оргтехнику: принтер, сканер и еще один монитор. «Для учебы вам всем пригодится!»
А заодно похвалила, как у нас тут в замке все организовано.
— Я видела, конечно, у девочек на фото, что у вас довольно мило, — сказала она, оглядываясь. — Но все равно меня терзали сомнения… А вдруг это умелый подбор ракурсов?
— Так давай я все тебе тут покажу! — предложил я. — И нашу башню, и территорию!
— С удовольствием, сын! — кивнула мама, тепло мне улыбаясь. — Обалдеть, у моего мальчика — наследственный манор!
Экскурсия заняла довольно много времени, я сам даже не ожидал, что мы с девчонками столько успели сделать и мне столько всего есть рассказать! Я подробно показал маме и нашу «японскую ванну», и столярную мастерскую, и свою спальню, и даже участок крепостной стены, куда вела дверь со второго этажа — мы с девчонками постепенно начали использовать его вместо балкона. Мама неожиданно восхитилась моим биотуалетом.
— У меня в институте был шуточный проект, для зачета по промышленному дизайну, — сказала она задумчиво. — Я проектировала ядерный толчок.
— Что⁈ — охренел я.
— Туалет, откуда отходы поступали непосредственно в камеру, соседствующую с ядерным реактором. Там они обезвоживались и разрушались прямым пиролизом, а сухой остаток сбрасывался в бетонный приемник на глубине тридцати метров… Очень глупо, очень непрактично, но такое было задание от препода! Помню, мы с подругой изрядно повеселились, когда его придумывали.
— Интересное, должно быть, место — ваш вуз.
— А то! Ты бы подумал, может, тоже на ядерщика будешь поступать? — спросила мама. — По-моему, моя профессия куда безопаснее, чем то, чем ты сейчас занимаешься!
Я не стал напоминать маме о недавнем нападении на АЭС. Вместо этого дипломатично сказал:
— Подумаю. На самом деле мне сейчас за все на свете хочется схватиться — от агротехники до медицины… И чистая физика тоже привлекает. Хочется открыть основополагающие принципы под магией.
— Знаешь, сын, — серьезно сказала мама, — насколько я понимаю насчет этой твоей магической медицины, если будешь поосторожнее, у тебя будет возможность прожить несколько обычных человеческих сроков. Так что, может, ты это все и успеешь. Тебе вовсе не нужно выбирать что-то одно.
— Так тебе тоже, мам, — усмехнулся я. — Ты что, думаешь, я тебя не подлечу в случае чего? И не омоложу? То есть пока тебе не надо, но если вдруг какие проблемы со здоровьем — ты говори смело!
— Да у меня только зубы, — усмехнулась мама.
— Хорошо, — кивнул я. — Зубами займусь в следующую очередь. У Ксюши вон зуб после принятия Проклятья вырос, так что это точно возможно.
— Ты серьезно, что ли? — поразилась Афина.
— Мам. Ну да. Ты уже несколько раз вслух признавала, что я вроде как стал взрослым, — пожал я плечами. — А все не веришь, что я серьезными вещами занимаюсь? И тебе могу помочь? Ты не заметила разве, как дед помолодел меньше чем за месяц?
— Заметила, но… — нерешительно проговорила мама.
— И это мы еще сердце ему не трогали! У нас после истории с Аркадием мандраж туда лезть! Ходим вокруг да около, но прямого воздействия пока избегаем.
— Какой истории с Аркадием? — тут же среагировала мама.
— Не важно, — я вспомнил, что эту часть мы ей не рассказывали в свое время, чтобы не волновать зря. Потом мстительно добавил: — Я не знаю, есть ли у тебя допуск! Спроси лучше у него сама.
Мама явно вспомнила наш разговор о ее собственной работе, потому что рассмеялась.
Она еще раз обняла меня, прижала к себе.
— Ничего, Кир, потерпи, — сказала она чуть грустным тоном, — лет через пять ты станешь высоким мускулистым юношей, и я окончательно свыкнусь с мыслью, что это ты помогаешь мне, а не наоборот.
— Ну, ты мне тоже помогаешь, — не согласился я. — И с документами, и с техникой, и вообще…
— Не чинить препятствий и помогать — разные вещи, — так же немного печально сказала мама.
Потом отпустила меня и спросила:
— Слушай, еще поинтересоваться хотела… Как вы с девочками… — она нерешительно замолчала.
— Что как мы?
Мысленно я порадовался, что мы не успели пока сделать эту самую общую кровать. Вот было бы весело объяснять маме, что это просто так, только и исключительно для сна!
Мама помялась-помялась, явно решаясь, в каких выражениях сформулировать вопрос о наших отношениях и планах на будущее, потом явно сдалась.
— Ладно, — она махнула рукой. — Через пару лет поговорим. Если еще будет, о чем.
Похоже, у мамы мелькнула мысль, что несколько смущающая ее ситуация с девочками может рассосаться сама собой, когда Проклятье перестанет мешать их росту. Ну… Не могу ее осуждать. У меня и самого такие мысли нет-нет да и проскакивали после того, как я укокошил Кесаря и стало понятно, что и других детей-волшебников можно освободить от Проклятья. Но потом состоялось «самое дурацкое признание в любви» по версии Агриппины — и эти мысли быстро потеряли актуальность. Не знаю, как у нас это получится, когда ни у кого обычно не получается — не такой большой компанией! — но я точно знал: мы будем вместе. Точка.
Правда, понятия не имею, какую форму это в итоге примет…
— Не волнуйся заранее, — посоветовал я маме. — У тебя и других поводов для волнений хватает.
— Умеешь ты успокаивать, — фыркнула она и еще раз взъерошила мне волосы.
Все-таки приятно, когда мама гладит тебя по голове! Даже странно, что в прошлой жизни мне это ничуть не нравилось.
…Когда мы с мамой вернулись к гостям, празднование было уже в самом разгаре: на вертелах жарилось мясо, народ совместными усилиями накрыл столы и вовсю угощался. Нас встретили восторженными воплями и тут же стали просить явить миру наградной меч. Тот самый, который шел вместе с титулом и поместьем.
Пришлось сбегать в спальню, снять его со стены, принести и продемонстрировать пару выпадов и стоек. Ничего особенного, просто что запомнилось из прошлой жизни и из времен виртпаков. Исторической реконструкцией или оголотелым ролевизмом я никогда не страдал, да и холодным оружием всегда интересовался постольку поскольку, так что класс показать не вышло. Ну, я так думал. Потому что Герцог неожиданно сказал:
— Приятно видеть, что молодежь продолжает традиции рыцарского фехтования! Смотрю, ты уже брал несколько уроков?
Фраза про молодежь могла бы прозвучать смешно с учетом детского лица и голоса, но почему-то не прозвучала.
  
— Да какое там, — попытался отмахнуться я, понимая, что с желанием выпендриться слегка перестарался. — Этот меч мне не по руке даже, я колдую слегка.
— Понятно, — кивнул Герцог. — Просто у тебя стойка правильная, даже локти держишь как надо! Очень приятно видеть. Уже есть основа, если решишь дальше совершенствоваться.