Гостья с сюрпризом

Поэтому браки с людьми поощрялись на самом высоком уровне. Аристократам позволялось иметь по две-три жены, расторгать отношения и заводить новые. Однако каждое такое телодвижение сопровождалось огромными денежными откупами.
За жену, когда она входила в род драка, давался выкуп. Супруги драков приобретали высокий статус и… полностью лишались права голоса. Их можно было продать, бросить или… одолжить. Однако порою вдовам и официальным разведенкам-отказницам жилось куда привольнее, чем замужним дамам. Чаще всего отказная жена драка, когда выходила из семьи, получала крупную сумму и достойное жилище, но так бывало не всегда.
Тем не менее чем дальше, тем меньше рождалось в стране магически одаренных детей. Магия уходила из Э-лан-драка, и никто не знал, в чем причина. Каждый новорожденный с магическим даром поистине становился сокровищем. Но это касалось лишь мальчиков. У девочек магический дар считался… проклятием.
Но Юлю моменты гендерной несправедливости пока мало волновали. Больше беспокойства доставляли ей мысли о будущем. Гостье в новом мире нужно было обеспечить свою маленькую семью.
Он изучила денежную систему Э-лан-драка, которая была довольно проста: медь, серебро и золото в монетах, а также долговые расписки драков (с их личной печатью и каплей крови) в качестве эквивалента бумажных денег.
Банки, по словам Цилы, здесь тоже имелись. В одном из них у зеленщицы хранилось несколько золотых монет, часть наследства отца, с которых она каждый год получала десять процентов серебром. Хватало их лишь на то, чтобы обновить крышу или пол в доме.
– Значит, на три медных жаворонка можно купить стакан магически охлажденной или подогретой воды, а на пять – леденец на палочке. Сколько стоит пучок твоей моркови? – в один из вечеров спросила Юля у Цилы.
– Восемь жаворонков, а зелень – четыре. Но, честно говоря, в те дни, когда у меня разбирали упакованную в кульки зелень, я повышала цену до шести.
– Как хозяйки хранят зимой овощи и фрукты? С помощью магии?
– Иногда да, госпожа Ула, но магический шкаф – штука дорогая. Даже не сам шкаф, а кристаллы к нему. Их для меня заряжает дядя, с уговорами и руганью. Сначала он копит магию, сил у него немного. Неделя усилий – у меня полный кристалл. Остальные хранят урожай в прохладных подвалах. Весной с зеленью совсем плохо, она здесь холодная.
– А где прикупить той замечательной вощеной бумаги? – Юля задумчиво посмотрела на очаг.
– Так в сырной лавке. Десять листов – три жаворонка.
Юля произвела расчеты в амбарной книге. Бумага, дрова на сушку, специи, овощи. В проект также попали кусты с «орегано» и урожай острых перцев.
Через несколько дней Юля уложила в корзинку Цилы пару десятков аккуратных, ароматных пакетиков. Она рассыпала по ним сушеные в печи тертые овощи для похлебки, перемешанные с травами и специями. Пакетики были украшены связкой крошечных сушеных перчиков, мол, добавь остроты по вкусу.
– Не меньше десяти жаворонков за штуку, – предупредила она зеленщицу. – Но лучше двенадцать. Посмотри сама. Плохо пойдет – снизь цену. Нужно покрыть расходы и получить прибыль. Нахваливай. Говори, что заправку можно долго хранить и добавлять почти во все блюда из овощей и мяса.
Товар разлетелся за несколько минут. Брали его в основном кухарки из больших домов драков, которым недосуг было заготавливать запасы на зиму. Ничего нового Юля, конечно, не изобрела – хозяйки и раньше сушили заправки для супов и рагу – однако покупателей привлекал сам нетривиальный, креативный подход к оформлению.
Юля подсчитала прибыль и вложила её в дальнейшее производство. Ей нравилось хлопотать на кухне, с мыслями о будущих, пусть скромных, но стабильных доходах. Это только начало, решила она.
В голове у нее была куча идей. Вот только каждодневная ругань и вопли Эймета раздражали, а его стоны и рыдания будили по ночам. Юля все чаще задумывалась о серьезном разговоре с инвалидом.
 
Глава 4
 
Тем временем внимания требовали самые простые вещи, например, гардероб Юли. Одно-единственное платье грозило потерять вид от частых стирок. Тогда Цила выкроила пару серебряных «синиц» из прибыли, купила несколько отрезов ткани и сшила Юле повседневные, но вполне приличные на вид наряды: платье, длинную блузу и – о радость! – широкие брюки, в которых тут ходили многие дамы.
 
Юлино пальто неброского коричневого цвета Циле удалось перешить в плащ с капюшоном. Он получился коротким, поэтому по подолу девушка пустила широкую полосу из вязаного полотна. Пришлось, правда, пожертвовать крупными роговыми пуговицами, слишком странными для этого мира, их Цила заменила на традиционные кованые застежки.
Юля впервые получила возможность выйти из дома. Она поднялась на холм и даже (что было довольно смелым экспериментом) пообщалась со скобянщиком Ваном. Мужчина ее не узнал.
Спустя несколько прогулок она уже отлично ориентировалась на Цветочном Холме. Разумеется, никакой лавки с хэллоуинскими костюмами она не нашла. Более того, перед самым отъездом Цилы к родителям (девушка собиралась договориться о больших закупках овощей и сливочного масла), когда подруги бродили по рынку, зеленщица вдруг схватила Юлю за руку и указала кивком куда-то в толпу. Глаза у нее были испуганными.
Юля проследила за ее взглядом и увидела… самую настоящую ведьму, вернее, довольно юную девушку в высокой остроконечной шляпе и зеленом платье, соблазнительно облегающем пышные формы. Прохожие девушку явно сторонились, а та шагала по улице с уверенной, даже можно сказать, слегка наглой улыбкой.
По дороге домой Юля уяснила для себя еще один аспект жизни на Э-лан-драке: здесь водились ведьмы. Это были дочери драков, унаследовавшие крупицы магии, которой, впрочем, хватало, чтобы досаждать окружающим. Оказалось, что настоящими магами могли быть только мужчины-драки. Женщинам же магия обычно давала дары предвиденья и бытового колдовства.
– Слава богам, – бормотала Цила, семеня рядом с рослой подругой, – что я родилась обычной. Могла бы тоже так… вышагивать, без стыда и совести.
– Но ведь всегда есть выбор, верно? – задумчиво проговорила Юля.
– Есть, – согласилась Цила. – Но это такой соблазн! Можно в любой момент наказать обидчика, лишь щелкнув пальцем.
– Ты сама только что говорила, что несчастных девочек лишают наследства, жилища и отправляют в специальные дома. А в шестнадцать так вообще выбрасывают на улицу. Как им иначе зарабатывать себе на жизнь?
Юлю возмущала такая несправедливость. Женщина, непохожая на других, пусть даже с крошечной толикой способностей, и в этом мире – изгой.
– Верно, – зеленщица вздохнула. – Примерно сорок лет тому назад Совет Старейшин постановил, что нынче, когда волшебства в мире и так мало, негоже разбрасываться магами, даже такими. Ведьм перестали преследовать и казнить. Но они все равно злые и коварные. Многие промышляют приворотами. Их ловят и наказывают штрафами, а они и дальше колдуют, как ни в чем не бывало… А, вон, кстати, и контора стряпчего, о которой ты спрашивала. В ней работает господин Гренд. Он сам неодаренный сын драка, хорошо разбирается в их обычаях и за пару серебрушек даст хороший совет.
Юля постаралась запомнить путь к конторе стряпчего. Расходы, расходы, вздыхала она. Вся прибыль уйдет на непредвиденные траты. Но без консультации местных «юристов» обойтись было никак нельзя, особенно в свете новых Юлиных идей.
На следующий день она навестила господина Гренда. Пожилой мужчина, не проявляя ни малейшего признака невежливого любопытства, подробно ответил на все вопросы неординарной клиентки. А в конце встречи горячо похвалил Юлю, мол, будь дамы столь же осторожными и прагматичными и обращайся они к нему почаще, их жизнь стала бы намного проще.
Свою татуировку Юля на всякий случай замазала бежевым консилером. Губнушка, тональный карандаш и баночка крема «нивея» – это все, что нашлось из косметики в ее сумочке, прихваченной из другого мира.