Мастер кошмаров
В столовой института стоял привычный гул: разговоры студентов, грохот посуды, кто-то уронил поднос, и звон металла разнёсся по помещению. Ева ничего не замечала, только дёргала коленом. Все трое склонились над серым переплётом, который лежал на липком столе. Чего они ожидали? Чуда? Ничего не произошло.
– Уверена, что не показалось? – насмешливое выражение на худом лице Кэт заставило Еву поёжиться.
В ответ она лишь шумно выдохнула. Сама бы не поверила в этот бред, но ведь доказательство-то было – «говорящая» тетрадь! Вот только та, как назло, молчала… Артефакт, после их погони, так больше и не вышел на контакт.
В отчаянии Ева схватила потрёпанную горстку бумаги и открыла разворот с портретом. Тот не двигался.
– Ну! Ты ведь общалась со мной, – она яростно царапала рисунок ногтем. Страницы не реагировали. Тогда, почти зарычав, девушка шлёпнула тетрадь обратно.
– Думаю, это что-то психологическое, – Кэт пристально рассматривала её. – Вчерашний придурок-зомби, куча впечатлений, вот тебе и…
– Да нет же! – перебила Ева. – Я знаю, что видела! Тетрадь писала… о том парне с кактусом. Вот я и пошла за ним…
– Надо было в подъезд зайти, – Настя мечтательно накручивала на палец прядь кудрявых светлых волос, но, заметив устремлённые на неё взгляды, пробубнила: – Чтобы выяснить, что за фокусы такие…
Прикрыв глаза, Кэт с раздражением потёрла переносицу.
– Я не сомневаюсь, что ты так бы и сделала, Насть. Но ты-то, Ев… никогда такой безрассудной не была.
Повисло молчание. Ещё со школьной скамьи они втроём любили ввязываться в приключения, и всегда инициатором была Настя. Но в этот раз роли поменялись, и это было непривычно.
– Ев… – первой заговорила Кэт. – Ты бы не делала так больше… Мало ли психов в мире…
Та кивнула, опустив глаза. Её отчитали, как ребёнка, но ведь то, что она увидела, произошло на самом деле. Разве можно было такое проигнорировать?
Подруги, перекинувшись ещё парой фраз, направились в сторону выхода. Но не Ева. Она осталась сидеть на месте. В голове прокручивались вчерашние события. Снова раздался лязг подноса о кафель, ударив по нервам. Пальцы смяли тетрадь. Нет! Она не могла иначе!
«Надо было его в автобусе схватить!» – только подумала она, как вдруг серый переплёт едва заметно дрогнул. От неожиданности девушка подскочила, чуть не выронив тетрадь. Она открыла разворот с портретом. Чернила ожили: «Если они узнают, то ты не встретишься с мастером кошмаров».
***Ева вернулась домой сразу после занятий. Подруги удивились отказу пойти с ними в торговый центр рядом с институтом, но она была непреклонна. Все мысли занимала серая тетрадь: артефакт «ожил», и ей не терпелось устроить ему допрос.
Влетев в квартиру, она чуть не упала с порога – в прихожей стояла огромная спортивная сумка.
– Пап?
– А кто же ещё? – с кухни донёсся глуховатый от усталости голос.
Отец вышел к ней, такой же кряжистый и бородатый, каким она помнила его с прошлой встречи. Лицо уставшее, но глаза светились весельем.
Ева с восторженным воплем кинулась его обнимать. Он пах табаком и морозом.
– А чего это ты дома, скоморошка? – он отстранился, чтобы разглядеть её лучше. – Ты не заболела? Обычно домой не загонишь.
– Да нет, я просто устала, – соврала дочь, прижимая рюкзак с тетрадью к груди и, чтобы перевести тему, спросила: – Маме звонил?
Тот покачал головой.
– Сюрприз решил сделать, – с довольным видом заявил отец, проходя вместе с дочерью на кухню.
Ева хихикнула:
– Тебе конец! У неё же стол не готов.
– Ничего, – он отхлебнул из кружки. – Смягчится. Я таких гостинцев привёз!
После длинных вахт на севере он всегда привозил что-то интересное. В прошлый раз были амулеты. Знал, чем порадовать дочь.
Разговор прервал щелчок замка. В прихожей раздались голоса:
– Я не плакал! – пропищал ребёнок.
– Да-да, – ответил ему мелодичный женский голос. – Ты ведь уже взрослый.
На кухню вошла мама. Растрёпанный пучок, тяжёлые сумки, врезавшиеся в пальцы. Увидев, что дочь не одна, она чуть не уронила свою ношу.
– Коля!
– Папа! – мимо пронёсся младший брат Лёшка и с визгом бросился к отцу, облепляя его ногу.
Женщина поставила сумки и пристально посмотрела на мужа.
– Николай Игоревич, почему не предупредил?
– Сюрприз, Марин! – запоздало воскликнул он, поднимая сына на руки.
– Ты знала? – мать посмотрела на Еву, сидящую за столом. Та радостно покачала головой.
Марина закатила глаза и, наконец, обняла мужа.
– Так! – она развернулась к сумкам. – Раз уж все дома, живо помогать чистить картошку. Ужин сам себя не приготовит.
Вечер в кругу семьи прошёл шумно. Ева едва слушала отцовские байки про коллег-электриков и нехотя возилась с младшим братом. Мысли то и дело возвращались к брошенному на стуле рюкзаку.
– Ев, ты слушаешь? – отец заметил её отрешённый вид.
– Да… медведь с фонариком. Смешно! – она натянула улыбку, не вникая в историю. Тетрадь не шла из головы. Терпение держалось на одной мысли: когда все лягут спать, она откроет заветную тетрадь.
***Была уже глубокая ночь, но Ева не спала. Лениво листая ленту, она разглядывала дурацкие фото подруг – те явно её дразнили.
В комнату неожиданно ворвался брат. Не проронив ни слова, ребёнок быстро забрался в кровать.
– Ты чего?
– Там монстр! – пропищал Лёшка.
– Монстров не бывает, – сказала она, не отрывая глаз от телефона.
– Нет! – запротестовал комочек под одеялом.
«Опять…» – Ева тяжело вздохнула.
У неё не было ни единого желания ползать по полу детской с фонариком, в очередной раз доказывая, что это всего лишь его воображение.
– Ладно… спи тут, – сдалась сестра.
Поднявшись с кровати, она перебралась за компьютерный стол. Брат почти сразу мирно засопел. Ева хмыкнула. Такой скорости засыпать любой бы позавидовал. Но мысли свернули к другому: тетрадь.
Она достала украденный реквизит из рюкзака. Серая обложка с боевыми отметинами от грима по-прежнему выглядела унылой. Но внутри теплилась надежда, что тетрадь всё ещё настроена на разговор.
Девушка открыла её. Листы, исписанные неразборчивыми каракулями, молчали.
– Ну же… – шепнула она в разворот. – Я одна.
Страница. Ещё одна. Она остановилась на развороте с мини-портретом. Глаза у нарисованного лица были закрыты.
«Спит?» – Ева провела пальцем по рисунку и тут же отшатнулась: он отреагировал, подняв нарисованные веки. От неловкого движения тетрадь выскользнула из рук, и резкий шлепок ударил по ушам. Сморщив лицо, она вжала голову в плечи, ожидая реакции от брата. Но тот продолжал мирно спать под одеялом.
Тишина. Она не двигалась. За окном проехала машина, свет фар скользнул по стенам, отбрасывая чудовищные тени. Тело само вздрогнуло, и Ева схватила тетрадь. Нарисованное лицо улыбалось, наблюдая за ней одними зрачками. Под рисунком медленно проступила надпись: «Знаешь, откуда берутся страхи?»
Девушка нахмурилась.
– Да… – выдохнула она громче, чем хотела. Лёшка зашевелился в постели.
Она зажала рот рукой. Брат поворочался и вскоре успокоился. Скользнув мимо родительской комнаты в детскую, Ева заглянула в разворот, где красовалась новая надпись: «Врушка!»
Лицо уже не скалилось, оно довольно успешно изобразило осуждение.
– Что? – возмутилась она. – А ты… ты старая, вредная тетрадка!
Страницы не стали долго молчать и сформировали новую строчку: «Я Атлас страхов. Сама ты тетрадка!»
Слово «Атлас» было выведено особенно гордо. Ева прыснула смехом от абсурда происходящего: она обменивается оскорблениями с горсткой бумаги. Продолжая этот абсурд, она спросила наигранно-деловым тоном:
– Хорошо, Атлас, откуда ты взялся?
«Меня создал мастер кошмаров», — лицо ухмыльнулось. – «Хочешь с ним познакомиться? :)»
Улыбка сползла с лица.