Сатанинские тени (ЛП)

Моя рука скользит между ног почти инстинктивно, мое возбуждение покрывает ладонь, когда я трусь о нее. С силой, о существовании которой я и не подозревала, полностью срываю с себя нижнее белье, отбрасывая в сторону промокшую ткань.
Как будто он здесь, рядом со мной, и я вижу, как он дрочит себе, пока я прижимаюсь к своей руке, погружая средний палец до первого сустава, дразня себя и размазывая влагу по клитору.
  
Сердце Дейна бьется как сумасшедшее, его бедра двигаются, а свободная рука с силой бьет по решетке камеры. Он опускает голову, когда я ввожу в себя два пальца, прижимая их к моей сладкой точке.
Образ того, как он скользит вниз по моему телу и погружает голову между моих ног, разносится по всему телу, как лесной пожар, и я стону через психологический мост между нами.
— Репетиция пятого задания, — говорю я, и мой голос дрожит от нехватки дыхания даже в моих мыслях.
Он не отвечает, но ему и не нужно. Его хватка на члене усиливается, головка становится чувствительной, когда он сгибает запястье у кончика, смахивая предсеменную жидкость большим пальцем и размазывая ее по себе.
— Я чувствую, как ты промокла, — говорит он мне. — Ты такая теплая вокруг моих пальцев. Ты кончишь для меня?
— Только если ты кончишь для меня, — отвечаю я.
— Я всегда, блять, кончаю, — рычит он, и все разбивается на мелкие осколки от того, как глубоко его голос звучит в моей голове.
Пока множество оргазмов обрушивается на меня, как прибойные волны, мои внутренние стенки сжимают пальцы при каждом спазме. Дейн напрягается и стонет, когда мой оргазм достигает его стороны соединения, замирая в движении, пока не утихает нежность его яичек.
Мое тело падает на кровать, и я полностью выдохлась.
Лоб Дейна прижат к холодной стене, его сердце бешено бьется, пот покрывает его затылок, как и мой.
Мы остаемся в тишине и затянувшейся эйфории на несколько минут, возможно, часов. Когда напряжение спадает, я чувствую, как он вытирает струйку спермы со своих штанов, а я вытаскиваю пальцы, тяжело дыша на матрасе.
— Желание быть внутри тебя только усиливается, — говорит он напряженным голосом. — Но мы не можем идти на поводу у импульсов. Больше никакой безрассудной опрометчивости. Понятно?
Я хмурюсь, услышав изменение в его тоне, не в силах ничего сделать, кроме как отдышаться.
— Идти на поводу у импульсов?
— Я был серьезен, когда сказал, что убью тебя, если трахну. Ты человек, а я — нет. Твое тело нужно тренировать, чтобы оно могло выдержать меня.
Мои пальцы на ногах сгибаются от остаточного удовольствия, вибрирующего в костях, пот покрывает мою кожу.
— Тренировать?
В воздухе раздается треск, и я вскрикиваю, когда Дейн материализуется на мне, прижимая меня за запястья, пока он начинает болезненно высасывать проклятие из моей души.
Мои пальцы покалывают, когда щупальца переходят на его собственную кожу, глаза Дейна — ярчайшего серебра, несмотря на боль, которую он сейчас испытывает. Черные тучи клубятся вокруг серебра, и я не могу отвести взгляд.
— Да, тренировать, — хрипит он, раздвигая мои ноги коленом и устраиваясь между ними. Я обнажена. Он полностью одет, но расстегнут. Но, несмотря на ткань, я чувствую, что он все еще тверд. Прижимается ко мне, вызывая хриплый стон из моих легких. — Как ты думаешь, для чего нужны эти задания, маленькая смертная?
Глава 27
Дейн Далтон может отсосать мой воображаемый член.
Я серьезно. Если бы у меня он был, он был бы чудовищно огромным, смертельно толстым, как наждачная бумага, с лезвиями, торчащими со всех сторон, и я заставила бы Дейна сосать его, пока он не стал бы глазами умолять меня остановиться.
А потом я бы смотрела, как он истекает кровью.
Преувеличенный вздох возвращает меня в настоящее, когда Дейн сжимает переносицу.
— Я действительно ненавижу то, что могу слышать твои мысли. Иногда это забавно, но иногда мне кажется, что с тобой что-то действительно не так. Ты ударилась головой, когда пыталась сбежать? — Он уклоняется от свечи, которую я бросаю ему в лицо. — И ты агрессивна. Думаю, ты забываешь, что я могу остановить твое сердце, даже не глядя на тебя.
— Заткнись, ублюдок. Если ты когда-нибудь хочешь сдать курсы по изучению смертных, то перестань вести себя как придурок и действительно сосредоточься.
— Какая капризная, — размышляет он, прищуриваясь на меня. — Твой первый день после возвращения на занятия не понравился?
Мой глаз дергается, когда я смотрю на свои записи. — Я была рассеяна.
Он напевает, поднимая учебник по электронике. Ему действительно нужно впитывать информацию, как губка. Парень ничего не знает о людях. Я чуть не умерла, когда он сказал, что понятия не имеет, что такое телевизор — да и игровая приставка, если на то пошло. Так что, поскольку он не может посещать занятия, но все равно вынужден сдавать экзамены в подземельях, я согласилась ему помочь.
Но когда я вчера появилась на занятии, не могла сосредоточиться. У меня болела голова, и я все время думала о прошлой ночи.
Когда он вытянул проклятие, оно ошеломило нас обоих, и мы рухнули на пол в кучу. Между нами образовалась связь, и Дейн протянул ко мне руку и втянул меня в свой разум. Все вокруг было размыто, как во сне, вокруг нас раздавались эхо, и каждый вдох и выдох в моих легких казался фальшивым. Сначала я запаниковала, но он держал мою руку в своей, ведя меня по коридору своей башни.
Я последовала за ним в его комнату, туманную и полную дымки. Я слышала тихие стоны, доносившиеся из ванной, и ахнула, когда увидела нас обоих, настоящих нас, падающих на пол, с моей рукой на его члене и его пальцами, касающимися меня.
В руках появилось жгучее ощущение, и когда я посмотрела вниз, черные вены закружились вокруг моих пальцев и поднялись по запястьям.
Дейн сказал мне смотреть, сосредоточиться на нас.
Я чувствовала все это, и от интенсивности боли, смешавшейся с удовольствием, я зажмурила глаза. Мои бедра сжались, а легкие сдавило от волны эйфории, нахлынувшей на меня в тот самый момент, когда мое истинное «я» начало извиваться под настоящим Дейном.
Мы были призраками, наблюдающими за самими собой, и это меня возбудило.
Я держала глаза закрытыми, отчаянно жаждая освобождения, чтобы вернуться в свое настоящее тело и почувствовать это во плоти. Чтобы сказать Дейну, чтобы он завершил задачи, независимо от того, насколько опасно это будет.
— Открой глаза, человек, — приказал он мне, и когда я это сделала, он подошел сзади и обхватил меня за затылок, а другой рукой, словно призрак, коснулся моего бедра. — Смотри, что я с тобой делаю.
Нас вырвали из сна в тот момент, когда в комнату ворвались охранники, и белый вихрь оттянул меня обратно в мое собственное тело, где мы лежали на полу моей спальни, тяжело дыша, а проклятие просачивалось в потную кожу Дейна.
Он поднял меня на кровать, велел мне спать и сказал, что увидится со мной позже.
Я все еще чувствовала все это, как будто это только что произошло, как будто наши оргазмы все еще вибрировали между нами, как проволока.
Отголоски его оргазма до сих пор пронзают каждое мое нервное окончание, зажигая их, когда в голову приходят эти образы. Его прикосновения, его вкус и то, как его глаза затуманились, когда он влил в меня свою сперму, навсегда запечатлелись в моей памяти.
С той ночи, когда я парила в воздухе и трахала себя собственной рукой, с голосом Дейна в ухе, я стала дикой.
  
Ранее, когда мир вокруг меня погрузился в тишину, внизу расцвело ощущение, словно что-то закручивается. Мои соски напряглись, бедра неконтролируемо сжались от потребности в трении, и нарастающее удовольствие заставило меня встать со своего места в классе, где я находилась, и выйти на остаток урока.
Я поспешила в свою комнату, легла на кровать, сжимая простыни кулаками, и пыталась понять, почему я до сих пор чувствую последствия встречи с Дейном Далтоном. Мне хотелось провести пальцами между ног и услышать его голос, говорящий мне, что делать.