Сатанинские тени (ЛП)

Она действительно говорила, что хочет показать мне, как он становится огромным, пока она его сосет, но я вежливо отказалась. Возможно, я даже заблокирую ее и не скажу ей об этом.
Дейн — стоя ко мне спиной — разговаривает со студенткой с длинными светлыми волосами. Я знаю, что он ей нравится: ее красные глаза гармонируют с латексным нарядом. Она хихикает над всем, что он говорит, и я представляю себе ее тело в кусках, обескровленное и подожженное.
  
Может, я вырежу ей глазные яблоки и засуну их ей в…
Успокойся.
Я стискиваю зубы.
Я спокойна.
Дейн поворачивается, отпуская девушку, и быстро бросает на меня странный взгляд, которого я раньше не видела, почти как будто он обеспокоен. Как будто он хочет подойти ко мне и спросить, в порядке ли я. Я как-то чувствую это. Я чувствую его беспокойство — то, что он хочет подойти ко мне и увести меня прочь от всех. Это довольно сильное желание.
Я наклоняю голову в его сторону, но он вместо этого поворачивается к своему другу.
Руки Дейна сжимаются в кулаки, пока Орсен с ним разговаривает.
Я чувствую, как он снова смотрит на меня, пока близнецы в сотый раз обсуждают свои платья. Его взгляд остается на мне, пока я иду к скамейке, где мы садимся. Когда я наклоняюсь, чтобы поправить шнурки на ботинках, его жгучий взгляд следует за мной.
Перестань на меня смотреть, извращенец.
Я просто взглянул, смертная. И перестань, блять, так со мной разговаривать.
Уголок моего рта поднимается в улыбке, но я смахиваю ее рукой и делаю вид, что поправляю волосы. Я следила за тем, чтобы они были прилизанными, хотя бы для того, чтобы скрыть растущие татуировки. В верхней части позвоночника появился зуд, и я знаю, что это чернила еще глубже впиваются в мою кожу.
Меня пронизывает легкая улыбка, и я посылаю ее в его сторону.
Или что, Дейн? Ты собираешься наказать меня на глазах у всех?
Он сглатывает — я слышу, как он делает это, даже находясь здесь, вдали. Напряжение его мышц, когда он шевелится на стуле. Мягкое, влажное скольжение его языка по нижней губе.
Директриса хлопает в ладоши, привлекая наше внимание.
— Ладно, ребята! Мы уже распределили вам партнеров для бала, и я хочу объяснить несколько правил. Я не потерплю насилия или каких-либо сексуальных контактов во время танцев. Вы подходите сюда, исполняете свою программу с партнером, благодарите его поцелуем, а затем уходите с паркета.
Мне нужно поцеловать его снова?
Мать Дейна скрещивает руки.
— Танцуйте, целуйтесь, а потом уходите. У кого-нибудь это вызовет проблемы? — Когда никто не отвечает, она кивает. — Давайте все соберемся вокруг.
Она показывает нам всем номер, и по какой-то причине я точно знаю, какие шаги она собирается сделать, еще до того, как их делает. Смятение ошеломило меня настолько, что я прикоснулась к затылку, ощутив тепло и символы на шее.
Может, кто-то разыгрывает меня. Или, может, кто-то наложил на меня заклятие, которое покрывает смертных татуировками, чтобы показать, что я ниже их — заклейменная символом мира Смертных в знак того, где мне и место.
Валин входит в бальный зал без своего обычного костюма. Его белая рубашка свободно облегает тело, рукава закатанные, а три верхних пуговицы расстегнуты. Подтяжки, пристегнутые к брюкам, свисают по бокам, а волосы растрепаны.
Дейн прочищает горло и опирается локтями на колени.
— Я уже пропустил? — спрашивает глубоким голосом Валин.
— Конечно, нет. Хочешь выучить танец?
Он кивает, его глаза встречаются с моими, задерживаясь на мне на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он подходит к Дейну и садится рядом с ним.
Директриса наблюдает за ними, а затем дает указание первой паре выйти на середину танцпола.
Глава 22
К тому времени, как близнецы успевают побывать и наверху, и внизу, Поппи уже плачет, Мел её утешает, а Орсен извиняется за то, что наступил ей на ногу. Настала моя очередь, Дейн не протягивает мне руку, как делали другие партнеры, — он просто идет прямо в центр комнаты с руками в карманах.
Дейн не смотрит на меня, когда я присоединяюсь к нему, и когда он берет меня под руку и притягивает к себе. Прикосновение обжигает, моя рука скользит в его свободную, меня пронзает пламенное пекло. Огонь, электричество и запретное желание растаять в нем.
Моё лоно пульсирует, клитор болезненно чувствителен, упираясь в ткань трусиков.
Сосредоточься.
Я стараюсь, признаю я.
Академия пытается делать все так, как делают смертные, и нашла несколько песен для танца. Но для меня и Дейна дирижерша не ставит ту же песню, под которую танцуют остальные.
Начинается фортепианная версия песни, и слабая мелодия наполняет бальный зал.
— Следуйте за Дейном, — говорит его мать. — Это не обычный медленный танец, мисс Уинтерс. Я пойду. Не думаю, что у меня хватит сил смотреть, как мой сын целует человека.
Не успеваю я ответить, напомнив ей, что это она отказалась позволить нам поменяться партнерами, как Дейн поворачивает меня спиной к двери, через которую уходит его мать.
Студенты болтали, пока танцевали предыдущие пары, но теперь все молчат и замерли. Они смотрят на нас, не произнося ни звука, а их взгляды следуют за нами по танцполу. Мои ноги повторяют каждое движение Дейна, и каждый раз, когда он кружит меня и снова обхватывает за талию на каждом крещендо, смотрит куда угодно, только не на меня.
Почему он не смотрит на меня?
Он резко наклоняет меня, мои волосы касаются пола, и наши взгляды сталкиваются, как гром посреди бурного моря, а волны осознания и сожаления между нами заставляют всех вокруг исчезнуть. Он удерживает меня в этом положении, его рука сжимает моё бедро — снова и снова. Его кадык дёргается, когда он сглатывает.
Внезапно я снова чувствую себя подавленной. Я уже испытывала такое раньше, как будто задыхалась от собственных мыслей, но сейчас это эмоция, которая нахлынула на меня. Та, которую я не могу точно определить.
Дейн поднимает меня на полный рост, который едва доходит ему до груди, и берет меня за руку справа, а другой снова обхватывает меня за талию, пока я следую за его шагами. Поскольку он ростом около двух с половиной метров, мне тяжело, но, ухватившись за его плечо, я каким-то образом не отпускаю его.
— Пожалуйста, будь внимательна. Твои ноги двигаются не так, как надо, — тихо говорит он, поворачивая меня в сторону, а затем обратно к себе, и я врезаюсь в его грудь. — Ты сказала, что не девственница.
Его резкий переход к этой теме ошеломляет меня.
— Почему ты заговорил о моей девственности?
Он сглатывает, и меня накрывает волна нервозности.
— Расскажи мне, что случилось.
Я смеюсь, но он сердито смотрит на меня, и я спрашиваю: — Что, о первом разе? Зачем?
Он останавливается, и я спотыкаюсь о его ноги. — Были и другие разы?
Этот парень просто невероятен.
— Конечно, Дейн. Я не буду об этом говорить, ладно? Будь внимательнее.
— Кто?
— Не скажу, — отвечаю я, отказываясь рассказывать ему о наших с Грейсоном отношениях «друзья с привилегиями». Он назовет меня шлюхой, как всегда, а мне не хочется возиться с его перепадами настроения. — Похоже, Поппи наложит на нас проклятие, если мы будем продолжать пропускать шаги. Она очень серьезно относится к этому танцу.
— Валин?
Я вздыхаю и откидываю голову назад. — Просто заткнись.
— Да или нет. Ты трахалась с Валином?
  
— Какая у тебя с ним проблема? — Он молчит, и я поднимаю бровь. — Он у тебя девушку увёл или что?
— Он что-то увёл, — говорит он. — Держись от него подальше.
— Не указывай мне, что делать.
Профессор по культурологии цокает языком.
— Вы перестали двигаться!
Мы оба фыркаем, и Дейн снова втягивает нас в танец.