Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Чиффинч повел меня к части дворца, расположенной перпендикулярно Тихой галерее. Там располагалась приватная галерея с длинным рядом апартаментов, тянувшаяся на запад к воротам Холбейн и массивному зданию Банкетного дома. Мы вошли в очередную дверь, возле которой стояли стражники.
Внутри дежурили другие стражники и слуги в ливреях. Чиффинч поднялся вместе со мной еще по одной лестнице, и мы очутились в галерее. Вдоль ее стен были расставлены столы, на которых стояло множество часов и неких причудливых механизмов, назначения которых я не знал. Чиффинч постучал в дверь слева, и чей-то голос велел нам подождать.
  
Через секунду прогремел взрыв. Я ощутил ударную волну прежде, чем услышал грохот. Дверь приглушила звук, однако от силы взрыва все часы тут же принялись бить.
С лестницы донесся топот бегущих ног, внизу закричали.
Чиффинч выругался. Он распахнул дверь комнаты. Оттуда повалил дым, и я сразу закашлялся. Помещение было ярко освещено, и окутывавший его дым напоминал сияющую голубовато-серую газовую ткань, струящуюся и трепещущую на сквозняке.
— Сир! — воскликнул Чиффинч. — Сир, вы ранены?
— Черт побери! — ответил мужчина. — Свет не видывал подобного невезения!
Дымовая завеса оторвалась от пола, и я увидел скрывавшуюся за ней фигуру. Первыми показались изношенные кожаные ботинки, затем отвисшие чулки, грязные бриджи и длинный кожаный передник. Дым постепенно поднимался, и вот наконец удивительно высокий человек предстал перед нами во весь свой гигантский рост.
— Виновата селитра, — объявил он. — Другого объяснения нет. Готов поклясться, что я все отмерил точно, а значит, причина в ней. Чтоб этого проклятого аптекаря черти забрали!
Наконец я разглядел вытянутое смуглое лицо, темное, как у чернокожего, полные губы и складки кожи под большими карими глазами. Я рухнул на колени.
— Ваше величество, — чуть слышно выговорил я, а потом зачем-то прибавил: — Прошу прощения.
А ведь я сам не смог бы сказать, чем провинился.
— Встаньте, — с раздражением в голосе приказал король. — И откройте поскорее другие окна, чтобы дым выветрился. — Повысив голос, монарх обратился к мужчинам, столпившимся у входа: — Ступайте прочь, остолопы, вы мне не нужны. Закройте дверь, Чиффинч.
Я неловко встал. Король возвышался надо мной. Я видел его и раньше, но только издали. Парика на нем не было, но его голова была повязана грязной косынкой. На лбу у короля виднелись светлые полоски от стекавших капель пота. Этот человек был совсем не похож на монарха. Он гораздо больше напоминал чумазого кузнеца в дурном настроении.
Король что-то говорил Чиффинчу. Я же направился в дальнюю часть комнаты, к высоким окнам. Одно из них король открыл, и это наверняка уменьшило разрушительную силу взрыва — у нее был выход, и стекло даже не треснуло. Открывая другие окна, я заметил, что внизу, в Собственном саду, собралась целая толпа. Все как один глядели вверх, на меня.
А между тем за моей спиной Чиффинч что-то тихо и настойчиво говорил королю. Я повернулся к ним. Теперь, когда дым рассеялся, я смог как следует разглядеть комнату, в которой мы находились. Я понял, что мы в королевской лаборатории: об этом месте говорили многие, но побывать здесь довелось лишь избранным. Здесь стояли столы и скамьи, на одной стене я заметил полку, а у второй стояли массивные, окованные железом сундуки. В глаза бросалось множество инструментов, включая весы. На одной полке стояли стеклянные реторты, а на другой — ряд томов разных размеров.
Король посмотрел на меня поверх головы господина Чиффинча. Наши взгляды встретились. На секунду на губах монарха мелькнула улыбка.
Я рискнул улыбнуться в ответ.
— Спасибо, — произнес король. — Подойдите сюда.
Чиффинч отошел к двери и замер в ожидании. Я занял его место перед монаршей особой.
— Значит, вы и есть Марвуд, — проговорил он. — Как поживает ваш отец?
Вопрос застал меня врасплох. В голосе короля не прозвучало и тени угрозы. Он просто задал мне вежливый вопрос, будто мы беседовали на равных. Вот только один из нас правил Англией, а второй был сыном преступника — «пятого монархиста».
— Стареет и дряхлеет, сэр.
— А голова у него ясная?
— Лишь изредка.
Король нахмурился:
— Как вам кажется, он доволен своей жизнью?
— Похоже что да, сэр. Я делаю для него все, что в моих силах. Там, где мы живем, за ним есть кому ухаживать.
— Это хорошо, — заметил король. — Наш долг — заботиться об отцах, когда они больше не в состоянии позаботиться о нас, и оказывать им заслуженное почтение. Вы согласны?
— Да, ваше величество.
Я был наслышан про обаяние Стюартов и сейчас почувствовал его на себе — король будто окутал меня своими чарами. Однако расчета здесь не было, — во всяком случае, в тот день монарх, казалось, не стремился подчинить меня своей воле. Ему действительно было интересно, как себя чувствует мой батюшка и хорошо ли я о нем забочусь.
Я почувствовал, как кровь приливает к щекам. На моих глазах отца короля казнили возле Банкетного дома, всего в нескольких ярдах от того места, где мы стояли. Я видел, как с головы капала кровь, когда палач поднял ее высоко, показывая толпе. Однако нынешний король об этом не знает. Или знает?..
«Наш долг — заботиться об отцах, когда они больше не в состоянии позаботиться о нас».
— Даже когда наши отцы в могиле, — тихо прибавил король.
Последнее слово он выговорил с чуть вопросительной интонацией, давая понять, что ждет моего ответа.
Я поглядел на него:
— Да, сэр.
— Кому, как не вам, знать, что у меня есть очень весомые причины разыскивать Томаса Ловетта.
«Разумеется, — подумал я. — Ловетт в списке цареубийц, который мне показывал господин Уильямсон. „Томас Ловетт — в бегах“».
Король будто прочел мои мысли:
— Дело не только в том, что Акт о забвении на него не распространяется, а значит, Ловетта необходимо арестовать, дабы он предстал перед судом. Он совершил еще одно преступление. Гораздо худшее.
Хуже цареубийства?
Чиффинч пошевельнулся, и король взглянул в его сторону.
— Спокойно, — произнес он тихо, но с нотками раздражения. — Я знаю, что делаю, Чиффинч. — Король снова обратился ко мне: — Вы, Марвуд, обладаете очень ценным для меня качеством. Мне известно, кем был ваш отец. А еще я знаю, что вы не такой, как он, ведь уже несколько месяцев вы служите мне верой и правдой. В воскресенье непременно явитесь на встречу с госпожой Олдерли и делайте все, как она велит.
Заметив в моем взгляде удивление, король улыбнулся.
— Пожалуйста, ваше величество, скажите, какого рода поручение она мне даст? — спросил я.
Издалека донесся колокольный перезвон — частый, но неравномерный. Звуки отвлекли короля. Чиффинч что-то тихо и настойчиво говорил ему.
Король взглянул на него:
— Велите подать мне камзол, шляпу и парик. Немедленно.
Чиффинч открыл дверь. На пороге он столкнулся с юным офицером гвардейской пехоты. Лицо у него было таким же алым, как мундир.
— Ваше величество… — едва переводя дух, выговорил молодой человек. — Дворец горит.
Глава 36 
Король шагал по галерее, а за ним следовали около десятка человек, и среди них я. Ноги у короля были длинные, и, чтобы за ним угнаться, нам приходилось почти бежать. Чиффинч не отставал от монарха — так же, как и юный офицер, два-три солдата, слуги с факелами и незнакомые мне джентльмены. Шествие замыкал я. Король не приказывал мне его сопровождать, но и позволения удалиться не давал.
Тревожный набат все не умолкал. Снаружи звучали трубы. Кто-то выкрикивал приказы голосом, больше напоминающим рев быка, чем человеческую речь. Снизу доносилась барабанная дробь.
  
Король остановился у окна.
— Вовсе незачем терять голову, — громким, звучным голосом обратился он к одному из офицеров. — Спускайтесь вниз, успокойте людей. Даже если придется бежать, времени у нас более чем достаточно. Мой брат здесь? Пошлите за ним, чтобы он присоединился к нам.