Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

«Что, если?..» – подумал я, и с тех пор эти два слова беспрестанно преследовали меня и звучали в ушах, словно барабанная дробь. «Что, если?..»
В Лондоне я попрощался со слугами Арлингтона в Холборне. Переехав через мост, я повернул в сторону Хаттон-Гардена. Дверь дома Раша была открыта, и его привратник оглядывал улицу с таким видом, будто он здесь хозяин. Узнав и меня, и лошадь, он вышел нам навстречу и сказал, что господин Раш на Чард-лейн.
  
Предоставив привратнику вести лошадь на конюшню, я зашагал обратно к Холборнскому мосту. После долгого путешествия в седле мои мышцы ныли, но я был рад и снова шагать на своих двоих, и вернуться в Лондон. Ситуацию я воспринимал на удивление отстраненно. В первый раз за много лет у меня не было ни одного дела. Я снова принадлежал сам себе.
Зайдя в кофейню на Кау-лейн, я заказал кофе и кусок пирога, а также велел принести мне письменные принадлежности. Я написал письмо Кэт, вкратце поведав о теории, сложившейся в моей голове по дороге из Юстон-холла, и объяснив, почему пришел к таким выводам. Второе письмо я написал Дадли Горвину на домашний адрес, во имя нашей дружбы попросив его оказывать всяческую поддержку госпоже Хэксби в случае, если со мной что-нибудь случится.
Кофе я выпил, однако к пирогу не притронулся.
За кофейниками следила крупная, ловкая женщина, взимавшая с посетителей плату и управлявшая всем заведением. Я попросил ее отправить оба письма и, дабы моя просьба была исполнена, заплатил пять шиллингов. Женщина с готовностью согласилась, хотя размер предложенной награды вызвал у нее удивление. Она спрятала монеты под прилавком.
– Спасибо, сэр. Благослови вас Господь!
– Это чтобы вы не забыли, – сказал я. – Ни меня, ни письма.
  
Глава 49
 
Пройдя по Чард-лейн, я постучал в дверь конторы. Мне открыл бригадир, запомнивший меня по предыдущим визитам. Он сообщил, что господин Раш и господин Бреннан наверху, и уточнил, надо ли доложить о моем приходе. Я заверил, что доложу о себе сам.
Раш изучал счета вместе с Бреннаном. При моем появлении Бреннан встал, Раш же остался сидеть.
– Что вы здесь делаете? – резко спросил он.
– Я привел из Юстона вашу лошадь и оставил ее у вас на конюшне.
– Очень вам признателен. Доброго дня.
– Ваш привратник сказал, что вы здесь. Мне нужно с вами кое-что обсудить.
Посмотрев мне в глаза, Раш кивнул Бреннану:
– Со счетами разберемся потом.
– Госпожа Хэксби тоже здесь? – спросил я Бреннана.
– Нет, сэр. Она в доме под знаком розы.
– Пожалуйста, если встретитесь с госпожой Хэксби раньше, чем я, передайте ей мои наилучшие пожелания и скажите, что я снова в Лондоне.
Бреннан поклонился и вышел из кабинета.
– Я человек занятой, – многозначительно произнес Раш.
Я сел за стол. С лестницы доносились удаляющиеся шаги Бреннана.
– Вас прислал его светлость? – спросил Раш.
– Нет, я здесь по собственному почину. Я пришел узнать, кто на самом деле убил шевалье де Вира.
– Что вы несете?! – нахмурился Раш.
– Я говорю о человеке, которого вы знали под фамилией Фарамон, о бывшем учителе французского вашей супруги.
– И что же вам тут не ясно? Разумеется, француза убил Даррелл.
– Это вряд ли. Полагаю, вы добрались до него первым. – Раш начал было возмущаться, но я его перебил: – Я ломал голову, как Даррелл проник на стройку, не говоря уже о том, откуда он вообще узнал о ее существовании. И нельзя забывать о письмах, которые некая французская дама написала де Виру. Бекингем хотел заполучить эти письма и поручил Дарреллу их найти. Но если бы в субботу вечером де Вира убил Даррелл, то обыскал бы тело и обнаружил письма. Но вместо этого в воскресенье вечером, уже после убийства, Даррелл наведался в «Три короны», где жил де Вир. Это было за день до того, как нашли тело. Даррелл разыскивал шевалье. Но зачем ему искать человека, с которым он расправился прошлым вечером?
Подбородок Раша конвульсивно дернулся.
– Бред чистой воды!
Я не удостоил его ответом и продолжил:
– Ну а что касается мотива, сэр, то вы узнали, что Фарамон – любовник госпожи Грейс, до этого отвергнувшей ваши ухаживания. Кто вам рассказал об их романе? Может, вы подкупили госпожу Сюзанну? Как и ваша супруга, ее компаньонка – женщина находчивая. Непохоже, что вы действовали под влиянием порыва. Нет, вы все тщательно спланировали. С вами был ваш старый товарищ Томас Ледвард. В ту ночь вы подстерегли Фарамона возле дома Хадграфта. Возле конторы на стройке вы набросились на него и убили.
– К вашему сведению, у меня есть свои средства борьбы с клеветниками, – вставил Раш.
– Ледвард тогда еще служил сторожем на Чард-лейн, и ключи у него были. Как бывший партнер Хадграфта, на стройке вы ориентировались хорошо. Во дворе вы сняли с трупа одежду и изуродовали его лицо, чтобы никто не узнал француза. Сторожевого пса пришлось убить, иначе возникли бы вопросы, почему он не залаял и дал преступнику совершить свое черное дело. Конечно же, на Ледварда пес лаять не стал, ведь тот был его хозяином. Оттащив тела к ближайшей мусорной куче, вы спрятали их там. Должно быть, для вас было преимуществом то, что тело де Вира обнаружат на территории богадельни, ведь вам же хотелось поставить Хадграфта в неудобное положение. Как бы то ни было, вы наверняка рассчитывали, что на трупы наткнутся не сразу. Но ливень в воскресенье вечером не оставил вам ни малейшего шанса. И все же вы предприняли все возможное, чтобы затянуть расследование, настояв на том, чтобы вызвать епископского коронера.
– Это все? – Запрокинув голову, Раш рассмеялся. – У вас ни единого доказательства, только мешанина из нелепицы. Вы просто хотите очернить соперника, более удачливого в любви.
Я улыбнулся:
– Вы с госпожой Грейс стоите друг друга, сэр. И кстати, кто убил Ледварда в Ньюмаркете? Неужели его гибель – случайное совпадение? Или это дело рук Даррелла? А может, с бывшим сторожем расправились вы? Он вас шантажировал? Вы хотели избавиться от единственного человека, который мог дать против вас показания?
– Вы опять бредите, сэр. Обратитесь-ка лучше к доктору, пусть сделает вам кровопускание, пока вы себе не навредили.
Стойкость Раша невольно вызывала восхищение. Он прав: я ничего не могу доказать, даже если госпожа Гриббин и маленькая служанка из «Трех корон» согласятся подтвердить под присягой, что Даррелл искал их постояльца в воскресенье вечером, после убийства. Такие свидетельницы не произведут на судью и присяжных ни малейшего впечатления, а Раш не оставит от их показаний камня на камне.
– Раздев труп, вы заметили два письма, – продолжил я, твердо намеренный довести дело до конца. – У вас связи при дворе. Вы сразу поняли, какую важность представляют эти послания, и сообразили, как извлечь из них выгоду. Письма хранились у вас с тех пор, как вы убили де Вира. Отправившись в Ньюмаркет, вы хотели продать их Бекингему, но, не сойдясь с герцогом в цене, предложили свой товар лорду Арлингтону. С какой стороны ни посмотри, а история грязная, не правда ли?
К моему удивлению, последнее обвинение задело Раша. Одно дело назвать его убийцей и совсем другое – предположить, что им руководила жажда наживы.
Раш подался вперед, его рука легла на рукоять шпаги.
– Следите за языком, сэр!
– Господин Бреннан видел меня здесь с вами, – напомнил я. – И ваш бригадир тоже. Привратник в вашем доме знает, куда я пошел. И прежде чем отправиться к вам, я предпринял необходимые предосторожности, написав два письма. Если со мной что-нибудь случится, отвечать будете вы.
  
Раш убрал руку с эфеса шпаги, явно пытаясь вернуть самообладание.
– Полно, не будем горячиться, – произнес он настолько мягко, насколько позволял его резкий голос. – Давайте рассмотрим дело с гипотетической точки зрения. Чужеземец запятнал репутацию леди. Любой джентльмен, и в особенности тот, кому небезразлична ее судьба, посчитал бы своим долгом бросить вызов негодяю, если тот джентльмен, или наказать его, если он простолюдин. Речь идет о деле чести. Никакого злодейства или коварства тут нет.