Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)
– В какую сторону она пошла?
Он указал на калитку в дальней части двора:
– Туда. В переулок.
Я открыл калитку. В узком пространстве между стенами из кирпича и кремня пролегал извилистый переулок. В домике у ворот на окне сидел одноглазый кот. Он устремил на меня пристальный взгляд, каким умеют смотреть только кошки. Больше здесь не было ни души.
Старик с топориком в руке вышел в переулок следом за мной.
– Но сейчас ее тут нет, – услужливо сказал он.
* * *Десятки голубей клевали что-то с земли. Часы на конюшне Юстон-холла пробили полдень, возвещая о том, что пора обедать. Кэт, шедшая вдоль фасада дома, чуть ускорила шаг – она опаздывала. Компания леди и джентльменов шла к воротам из кованого железа, ведущим во двор. Кэт отошла в сторону, давая им дорогу. К ее удивлению, одна из дам отделилась от группы и поспешила к ней.
Под широкими полями шляпы скрывалось знакомое лицо. Кэт сделала реверанс:
– Добрый день, мадемуазель де Керуаль.
– Госпожа Хэксби, не ожидала встретить вас здесь.
– Я сама еще несколько дней назад не знала, что приеду, – ответила Кэт.
От ходьбы щеки Луизы разрумянились. Сейчас она выглядела совсем юной и к тому же очень хорошенькой. Хотя их прошлую встречу, подстроенную мадам де Борд и завершившуюся в «Синем дельфине», трудно было назвать приятной, Луиза, похоже, была рада видеть Кэт.
– И какова же цель вашего визита?
– Проконсультировать милорда относительно строительства новых конюшен.
Луиза взяла Кэт за локоть и шепотом спросила:
– Скажите, есть ли какие-нибудь новости? О нем?
– О шевалье? К сожалению, его до сих пор не нашли, но…
– Мадемуазель! – окликнула Луизу одна из дам.
– Значит, надежда есть, – прошептала Луиза. – Может статься, он жив.
Кэт открыла было рот, чтобы возразить. Она хотела сказать, что, несмотря на отсутствие доказательств гибели шевалье де Вира, есть все основания полагать, что он мертв, но опоздала.
– Пожалуйста, поторопитесь! Мы опаздываем. Леди Арлингтон будет ужасно нами недовольна.
Луиза заскользила к ним по усыпанной гравием дорожке, у нее за спиной развевался плащ. Голуби испуганно вспархивали из-под ее ног, хлопая белоснежными крыльями.
К середине дня я невыносимо устал от Ньюмаркета. Мои конечности, не привыкшие к поездкам верхом, болезненно ныли, к тому же я совсем пал духом. Моя поездка не принесла почти никаких результатов.
И Грейс, и Раш будто исчезли с лица земли. Пару часов я толкался на запруженном народом ипподроме, потом обошел все таверны и пивные в поисках Даррелла. Я даже осторожно расспросил слуг из резиденции герцога и дома его любовницы, леди Шрусбери. Однако все тщетно. В обоих домах люди так и сновали туда-сюда. Вряд ли Грейс могла бы остаться там незамеченной.
Единственное, что мне удалось выяснить в тот день, я узнал случайно, и даже этот факт, по всей вероятности, не имел ни малейшего значения. Возле церкви я разговорился с хозяином таверны. Я упомянул, что Даррелл – человек Бекингема и вместо руки у него острый штырь.
– Штырь?! Нет, сэр, таких я здесь не видал. На штырь я бы уж точно обратил внимание.
– Такого человека вообще трудно не заметить.
– В том-то и беда, сэр, что народу в городе пруд пруди, искать в Ньюмаркете одного человека – все равно что иголку в стоге сена. А если этот ваш знакомец – человек герцога, его, может быть, и вовсе здесь нет. Что, если он живет под Ньюмаркетом в другом доме его милости?
– В каком?
– В том, что неподалеку от Элведена. Знаете, где это?
– Где Элведен, мне известно, – ответил я. – Но про загородную резиденцию Бекингема не слышал.
– Герцог арендовал охотничий домик в окрестностях деревни. Надо думать, Бекингем слишком поздно спохватился, и все дома рядом с городом уже заняли. В этом году народу съехалось больше, чем обычно.
– Герцог живет там один?
– Нет, сэр, ни один джентльмен не пожелает жить в таком доме, ежели у него есть выбор. Во время недавних войн его разграбили, и он до сих пор больше похож на развалины. Зато там можно держать лошадей, да и для слуг его милости такое жилье вполне сгодится.
Поблагодарив хозяина таверны, я осушил кружку и покинул заведение. По дороге в Ньюмаркет я проезжал через Элведен. По моим прикидкам, от Юстона эту деревню отделяли миль пять-шесть, не больше.
Прежде чем отправиться в обратный путь, я снова заглянул на постоялый двор «Белый лев». Ни Раш, ни его супруга до сих пор не вернулись. Я нацарапал короткую записку с приглашением на аудиенцию к лорду Арлингтону и оставил ее привратнику, строго наказав передать послание лично в руки господину Рашу, как только тот придет. Я подчеркнул, что ни жена Раша, ни ее компаньонка эту записку видеть не должны.
– Слыхали про его прислугу, сэр? – спросил привратник, когда я уже уходил. – Жуткая история!
Застыв на пороге, я обернулся:
– Что-то случилось с госпожой Сюзанной?
– Нет, я про слугу-мужчину. Его, кажется, Том зовут, а фамилию запамятовал.
– Ледвард. Так что с ним стряслось?
– Хозяин отпустил его на скачки. Уж не знаю, что да как, но там он с кем-то подрался. Примерно час назад его нашли в канаве без чувств.
– Ледвард сильно пострадал?
– Его ножом ударили. Я слыхал, у него рана на голове и из нее кровь идет. А еще у бедняги рука сломана. Говорят, от него перегаром сильно несет.
– Где Ледвард сейчас? – уточнил я.
– В пивной. Далеко его переносить не хотят, а господина Раша найти не могут. Он ведь хозяин этого малого, ему и решать, что делать.
Я задумался. В такие совпадения я не верил. Очевидно, нападение на Томаса Ледварда – дело рук Даррелла, ведь в Лондоне схожие повреждения получили Сэм Уизердин и Фибс. Бекингем запугивает людей, организовывая нападения на их слуг. Если бы Даррелл поднял руку непосредственно на меня или на Кэт, возникло бы слишком много вопросов.
– Госпожа Сюзанна все еще здесь? – спросил я.
Привратник кивнул. Я послал за ней. Через несколько минут она медленно спустилась по лестнице, сцепив руки перед собой и опустив взгляд: ни дать ни взять кроткая монахиня.
Я жестом указал на нишу возле двери, ведущей на улицу. Там мы могли побеседовать без посторонних ушей.
– А теперь, будьте любезны, расскажите мне всю правду! – потребовал я.
Сюзанна подняла глаза:
– О чем, сэр?
– О том, где ваша хозяйка.
– Я уже сказала, сэр: не знаю.
В тоне Сюзанны не было ни капли дерзости, но и малейшего проблеска каких-либо чувств я не уловил. Казалось, передо мной ученица, отвечающая скучный урок.
– Где вы были вчера утром?
Этот вопрос вывел Сюзанну из равновесия. Ее глаза сразу забегали, но она быстро взяла себя в руки.
– Здесь, сэр.
– Все утро?
– Почти все.
– Значит, вы отлучались, – сделал я вывод. – Куда?
– Госпожа Раш послала меня в аптеку за щенячьей водой [86].
– А как насчет мужчины, с которым вы разговаривали по дороге?
– Какого мужчины?
– Не пытайтесь мне лгать. Вас видели с ним.
Она снова опустила глаза. Меня поразила ее выдержка.
– Ну?.. – поторопил я.
– А-а-а… – с задумчивым видом протянула Сюзанна. – Вы, наверное, про того израненного старого солдата? Вот бедняга! Стоял, торговал балладами. Я пожалела его и купила одну.
– Покажите мне.
– Я бросила ее в огонь, сэр. Зачем такую глупость хранить? Балладу я купила, только чтобы солдату помочь, а просто так деньги взять ему бы гордость не позволила.
Врала Сюзанна весьма ловко. Доказательствами, опровергающими ее слова, я не располагал. Не мог же я заставить ее открыть мне правду силой! Сказав Сюзанне, что она может идти, я пешком зашагал обратно к резиденции лорда Арлингтона. На конюшне возле дома мне дали другую лошадь, тоже кобылу, однако я вскоре убедился, что нрав у нее отнюдь не такой спокойный, как у той, на которой я приехал утром. Для того чтобы выехать за пределы города, я вынужден был приложить много труда. Наконец добравшись до большой дороги, я вздохнул с облегчением: здесь мою кобылу вряд ли что-то будет отвлекать.