Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

– Еще у сторожа есть собака, – добавила Кэт. – Но она исчезла.
– У вас есть хоть какие-то догадки, кто этот убитый человек? Или почему с ним расправились? И почему убийца так старался лишить свою жертву лица? Чтобы мужчину никто не узнал?
– Не имею представления. – Кэт отвела взгляд и принялась водить пальцами по ножке бокала. – В любом случае все это не имеет отношения к проискам Раша.
  
Я не разделял ее уверенности.
– А раны на груди убитого? Какого они размера?
– Довольно большие.
– От меча?
– Возможно. – Кэт поглядела мне прямо в глаза; в сиянии свечей ее кожа казалась золотистой. – Я насчитала не меньше полудюжины.
– И что с того?
– Разве одной недостаточно? – спросила Кэт. – Или двух, чтобы уж наверняка? Такое чувство, будто…
– Убийца ненавидел жертву? На мужчину напал безумец?
Кэт отпила маленький глоток вина.
– А может, и то и другое сразу.
– Не понимаю, что заставило преступника спрятать тело на месте строительства, – продолжил я. – Он ведь наверняка понимал, что тело быстро обнаружат.
– Может быть, преступник и впрямь душевнобольной. Или убийца запаниковал. Да и как бы то ни было, не мог же этот человек протащить труп по улицам и остаться незамеченным даже в ночной час.
– Может, у вас есть что-нибудь еще? Важна любая мелочь. Чтобы помочь вам, я должен знать все.
Кэт принесла с собой сумку. Пододвинув ее поближе, она вытащила маленький сверток. Развернув его, Кэт выложила на стол мужскую туфлю.
– Ее нашли у мусорной кучи, где лежало тело. – Кэт подтолкнула туфлю ко мне. – Не знала, говорить ли о ней вам. Мое дело – разобраться с Рашем, а не искать убийцу. Видимо, туфлю они с констеблем не заметили.
– Это обувь жертвы?
– Скорее всего, да. Непохоже, чтобы она пролежала во дворе долго. Полагаю, туфля французская, к тому же настолько заношенная, что едва не разваливается. Однако при покупке хозяин наверняка отдал за такую обувь немалые деньги.
– Кто-нибудь видел рядом с богадельней француза?
– Не знаю. Бреннан говорит, что к дочери Хадграфта ходит учитель французского, но я ни разу не встречала его. Может быть, он даже не иностранец. Кроме того, убитый мог купить уже ношеные туфли. Да и вообще, в наше время раздобыть французскую обувь в Лондоне ненамного труднее, чем в Париже. – Тут Кэт протянула Марвуду скомканный листок. – Это я нашла внутри туфли. Видимо, хозяин напихал в прохудившуюся обувь бумаги, чтобы не промочить ноги.
Кэт пододвинула ко мне обрывок записки: «…арадж, „Лебедь“, у Холборнского моста». Буквы были выведены так коряво, словно их писал ребенок.
– Госпожа Фарадж сдает комнаты внаем в Свон-Ярде, – продолжила Кэт. – Знаете, что такое «Лебедь»? Большая таверна возле моста. Оттуда ходит один из дилижансов до Оксфорда.
– Вы там бывали?
– Мы с Бреннаном наведались туда сегодня во второй половине дня. Одного из жильцов никто не видел с вечера субботы. Возраста он подходящего, к тому же носит парик, как и убитый. Его фамилия Айрдейл.
– Кто он такой? Чем занимается?
Кэт запнулась.
– Больше мне об этом человеке ничего не известно. Кроме того, что в субботу вечером в Свон-Ярд приходили двое мужчин и спрашивали его.
– Думаете, это были его убийцы?
– Ничего я не думаю. – Тут Кэт повысила голос. – И не хочу думать! Мое дело – строить богадельню.
  
Глава 5
 
На следующее утро мы с Сэмом нашли на Стрэнде наемный экипаж. Через Ковент-Гарден мы ехали черепашьим шагом. Наш путь лежал мимо Генриетта-стрит. Отдернув занавеску, я устремил взгляд на дом под знаком розы – тот самый, где жила и работала Кэт. Однако смотреть было не на что – в окнах ни одного лица, ни Кэт, ни кого-либо другого. Только привратник Фибс грелся на солнышке у двери. Меня он не заметил.
Колеса стучали по булыжникам. Из-за многочисленных заторов продвигались мы с Сэмом медленно, вдобавок от экипажей вокруг было столько шума, что попытки завести разговор не имели смысла. Как только стало потише, я объяснил Сэму, что нам нужно что-нибудь разузнать о некоем Айрдейле.
– Гляди в оба и слушай внимательно, понял?
Сэм кивнул: перспектива заняться чем-то, не входящим в обычный круг обязанностей, его развеселила.
Возница высадил нас у Свон-Ярда. Дверь дома Фарадж открыла служанка, крупная женщина с пятнами пота под мышками. Я заявил, что исполняю поручение короля, и потребовал, чтобы она отвела меня к хозяйке. Служанка проводила нас в душную столовую на первом этаже. Госпожа Фарадж сидела, положив левую ногу на скамеечку.
– Я ищу господина Айрдейла. Мне сказали, что он снимает здесь комнаты.
Я показал хозяйке документ, подтверждающий, что я состою на службе у лорда Арлингтона, а значит, и у короля. Для некоторых бывало достаточно одного вида печати, но старуха прочла текст от первого до последнего слова, сопя от натуги и высунув кончик языка. Возвращая документ, госпожа Фарадж взглянула на меня и переменилась в лице. Она заметила мои шрамы.
– Да, сэр, господин Айрдейл действительно проживает здесь. Но сейчас его нет дома.
– Когда вы видели его в последний раз?
– Кажется, в пятницу. Или, может быть, в субботу утром.
Сегодня была среда.
– Не знаете, куда он подевался? – спросил я.
– Нет. – Тут госпожа Фарадж оживилась. – А к нему в контору вы заходили? Там наверняка знают, где он. Это на Куин-стрит, рядом с Линкольнс-Инн-Филдс.
– И где же он служит?
– В Комиссии по зарубежным плантациям, – с гордостью сообщила хозяйка. – Без нашего господина Айрдейла они как без рук.
Плохая новость. Расследование всегда осложняется, если в деле замешан государственный служащий. Эта комиссия – одно из многочисленных ответвлений Тайного совета, которые отпочковываются каждый раз, когда заседающие в нем мужи не в состоянии пошевелить своими деревянными мозгами и принять решение. Но будь Айрдейл человеком богатым и важным, то не жил бы в Свон-Ярде. Парик свидетельствовал о том, что он секретарь, а не лакей. Из этого следует, что свою должность Айрдейл наверняка получил благодаря рекомендации высокопоставленного лица.
– Что он натворил, сэр? – спросила госпожа Фарадж.
Сэм прочистил горло и украдкой сплюнул в камин.
– Насколько мне известно, ничего.
– Честное слово, у меня порядочный дом. Спросите кого угодно.
Хозяйка поведала мне, что Айрдейл снимает у нее комнаты с прошлой зимы. Человек он нелюдимый. Счета оплачивает более или менее вовремя, кредиторы к нему не приходили.
Когда я спросил госпожу Фарадж, как выглядит Айрдейл, она дала мне туманное описание, под которое подпадали не меньше тысячи лондонцев.
– Еще он носит парик, – добавила хозяйка. – На Пасху обзавелся подержанным. – Во взгляде хозяйки мелькнула злоба: так змея на долю секунды высовывает язык из пасти. – Теперь чуть от гордости не лопается!
– К нему часто ходят гости?
– Нет, сэр. Вовсе не ходят, если не считать иноземного джентльмена.
Ни хозяйка, ни служанка описать визитера не смогли: его лицо скрывала маска. Даже национальность этого человека осталась загадкой. За прошедшие несколько недель он наведывался в дом раза два.
– А двое мужчин, которые приходили в субботу вечером? – спросил я. – Они разговаривали с вашей служанкой.
– Какие мужчины, Пейшенс? – резко спросила госпожа Фарадж.
– И почему ты только что о них умолчала? – потребовал я ответа.
Глаза служанки были настолько пустыми, что я задался вопросом, не слабоумная ли она.
– Господин, какие же это гости! В дом-то они не входили. Просто спрашивали, где господин Айрдейл.
Буквалистская логика служанки балансировала на грани дерзости, но я решил не выяснять, случайность это или умысел.
  
– Как они выглядели?
Служанка призадумалась и наконец ответила:
– Один на крысу смахивал. А второй – здоровенный толстяк.
Почувствовав, что больше ничего от этих двоих не узнаю, я попросил отвести меня в комнаты Айрдейла.