Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

– Господин Фэншоу, – приветствовал я старика, поравнявшись с ним. – К вашим услугам, сэр.
Я поклонился и ему, и дамам. Взглянув на меня, Фэншоу поджал губы.
– Господин Марвуд, – без малейшего энтузиазма произнес он. – Какими судьбами?
– Я прибыл в Дувр по поручению короля, сэр. А вы?
Он оглянулся на гавань:
– Я здесь за тем же, за чем и весь свет, – чтобы увидеть короля и принцессу.
  
– Вы проделали долгий путь. Где остановились, в Дувре?
– Мне повезло – у меня рядом поместье. Я часто приезжаю сюда весной.
– Рядом? Где именно?
Моя прямота заставила Фэншоу нахмуриться. Сначала я думал, что старик не удостоит меня ответом, однако он, видимо, рассудил, что эти сведения нетрудно получить из других источников.
– Мое поместье называется Сверинг, оно находится к югу от Кентербери. Однако… – Фэншоу взглянул на невестку, потом на внучку. – Дамы устали, господин Марвуд, посему вынужден вас оставить.
Девочка не сводила с меня испуганных круглых глаз. У меня на секунду мелькнула мысль: интересно, почему у нее всегда такой вид, будто она чего-то боится? Ну а что касается ее матери, то, судя по выражению лица, госпожа Фэншоу с радостью вонзила бы мне в бок кинжал. Я пригляделся к ней повнимательнее. Она замерзла и недовольно хмурилась, отчего ее сходство с братом только усилилось.
– Пожалуйста, сэр, уделите мне еще секунду. От господина ван Рибика не было вестей?
– Нет, – выпалила госпожа Фэншоу. На ее бледных щеках проступил румянец. – От него до сих пор ни слуху ни духу.
– Должно быть, в Голландию вернулся, – предположил ее свекор.
Старик коротко кивнул мне. Некоторое время я смотрел им вслед, и тут девочка вдруг оглянулась на меня. Ее милое личико нахмурилось. А затем семейство повернуло за угол и скрылось из вида.
Следующие несколько часов и замок, и город напоминали потревоженный улей. Отовсюду доносились голоса неприятно удивленных французов. Вновь прибывшие искали крышу над головой: несчастные устали, вымокли и продрогли, а многие вдобавок еще не оправились от морской болезни.
Придворные и их слуги вымокли до нитки, а дождь все не унимался. Время от времени я замечал в толпе Нонтона: энергично топая туда-сюда по грязи внешнего двора, он, казалось, находился в нескольких местах сразу и умело, с невозмутимым видом разрешал одну проблему за другой.
Теперь, когда король, Мадам и остальные благополучно скрылись в башне, ответственность за их безопасность легла на плечи королевской стражи. Строго говоря, я свою работу выполнил. Я написал лорду Арлингтону о Фэншоу и Сверинге, предложив устроить в поместье обыск: что, если ван Рибик прячется там? От лишней проверки хуже не будет. К тому же я не забыл, что голландец сделал со Стивеном.
Затем я долго мерил шагами знакомые улочки города и дорожки, пересекавшие крест-накрест внешний двор замка – отчасти по привычке, но, признаюсь честно, главным образом мною двигала надежда встретить Кэт.
С началом темноты я стал взбираться по холму обратно к замку. Когда я проходил мимо двери караульного помещения у главных ворот наружного двора, меня окликнул Нонтон. Он поманил меня внутрь. Нонтон грелся у огня и разговаривал с дежурным офицером.
– Как фамилия вашей богатенькой вдовушки? Хейтер? Хейнс?
– Хэксби, – ответил я, обратив внимание на внимательно слушавшего нас офицера. – Только она совсем не богатенькая, да и не моя.
– Как скажете. – Нонтон издал гортанный смешок, взял стопку бумаг и помахал ими у меня перед носом. – Я точно видел ее где-то здесь. Имя прямо в глаза бросилось, и я сразу подумал: «Ага, готов поспорить, это и есть любовница Марвуда».
– Мы с ней не любовники, – сердито возразил я.
Однако Нонтон проигнорировал мое недовольство.
– Вот, пожалуйста. – Послюнив большой палец, он вытащил из стопки один лист. – Временные пропуска во внутренний двор. Смотрите сами.
Башенный двор охраняли гораздо строже, чем наружный. Эта обязанность была возложена на личную стражу короля. Посетителям надлежало оформлять пропуска, после чего их имена и фамилии заносили в список вместе с целью посещения.
Проглядев две трети списка, я наконец прочитал: «Госпожа Кэтрин Хэксби». Сердце сразу болезненно сжалось в груди.
– Вам известно, где она остановилась? – спросил я.
– Да, здесь же написано. – Нонтон ткнул указательным пальцем в цифру рядом с именем. – Номер тридцать четыре. Это старый деревянный дом рядом с маяком и руинами церкви на мысе. Там, к сожалению, холодновато – защиты от ветров никакой. Туда поселили ее и нескольких французских горничных.
– Госпожа Хэксби сейчас там?
– Мне-то откуда знать? – Нонтон еще раз заглянул в список. – Она искала некую мадам де Борд, одну из камеристок принцессы. – Смотритель ухмыльнулся и по-дружески стукнул меня по плечу. – Сходите туда, Марвуд, и проверьте сами, вернулась ваша пассия или нет. Держите курс на маяк. Не доходя до берега, увидите номер тридцать четыре. Там заблудиться невозможно.
– Он дело говорит, сэр, – поддержал Нонтона офицер, с любопытством слушавший нашу беседу. – Вы ничего не теряете, а удача любит смелых. Уж поверьте, дамы предпочитают пылких любовников, только им они позволяют завладеть своим… вниманием.
– Довольно, – прорычал я и, кашлянув, прибавил: – Говорю же, она вовсе не моя любовница.
Когда я выходил из караульного помещения, вслед мне донесся смех.
  
Глава 48
 
Они жили в Сверинге уже четыре дня. Из-за дождливой погоды в доме царила сырость. После первой встречи Мария видела дядю Хенрика лишь изредка. Его передвижения отличались непредсказуемостью, и если он уезжал по делам в Дувр, то надолго. Но, даже будучи в Сверинге, ван Рибик чаще всего держался особняком. Господину Фэншоу это не нравилось.
– Между прочим, Анна, вчера вечером ваш брат был здесь, – объявил старик за обедом. – Почему же он не присоединился к нам за ужином? Мне точно известно, что ван Рибик ужинал с Бейнсом и его братом. Спрашивается, с чего вдруг он предпочел их общество нашему?
Бейнс служил в поместье управляющим и жил в домике за фруктовым садом. К нему регулярно наведывался в гости брат, работавший в Дувре.
– Уверена, у Хенрика на то были веские причины, – ответила госпожа Фэншоу.
– Бейнса интересует только эль. – Фэншоу ковырял кусок хлеба у себя на тарелке. – Я изучил приходно-расходную книгу и выяснил, что дела на ферме идут нелучшим образом. За прошедший год доходы заметно снизились. Боюсь, придется искать нового управляющего. Как будто у меня и без того забот не хватает!
– Понимаю, сэр, приятного тут мало.
– К тому же этот Бейнс ужасно неотесанный, а его братец еще хуже. Вот уж не пойму, что за радость ван Рибику проводить время в их обществе.
* * *
Кэт сделала реверанс.
Мадам жестом велела ей подойти ближе. Принцесса сидела за туалетным столиком, поставленным поближе к огню в ее гардеробной. Это помещение являлось частью покоев, отведенных герцогине Орлеанской над большим залом башни. Больше в комнате не было никого, кроме мадам де Борд: камеристка стояла у двери, сцепив руки перед собой.
Принцесса улыбнулась. Ее глаза сияли, а на щеках появился румянец. В прошлый раз Кэт видела ее вблизи в пристройке ветхого фермерского домишки у границы с Фландрией, и за это время принцесса чудесным образом преобразилась.
– Я гадала, позволит ли вам самочувствие прийти ко мне, – начала разговор Мадам. – Вы вчера страдали от морской болезни?
– Да, Мадам. Но когда я вышла на палубу, сразу стало легче.
  
– Мне тоже помог свежий воздух. Ну что ж, теперь мы на месте, и все, слава богу, благополучно. Можете вернуть письмо.
Кэт протянула Мадам послание, которое та доверила ей на ферме.
Принцесса взглянула на письмо и велела:
– Переверните его.
Несколько озадаченная, Кэт подчинилась. Но потом сообразила: Мадам проверяет, цела ли печать.