Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Утром в понедельник, седьмого апреля, на десятый день после прибытия Кэтрин, паж в ливрее герцога Орлеанского принес ей записку от мадам де Борд. В одиннадцать часов госпоже Хэксби было велено стоять у дверей, ведущих в личные покои принцессы в Шато-Неф.
Кэт пришла раньше времени. Она приготовилась к долгому, возможно многочасовому, ожиданию и даже не удивилась бы, если бы ей пришлось уйти восвояси, так и не представ перед Мадам. Но стражник отметил имя госпожи Хэксби в списке и тут же позвал лакея, которому явно было поручено сопровождать посетительницу. Кэтрин провели через анфиладу просторных, роскошно обставленных комнат, превосходивших великолепием все покои, в которых она успела побывать во Франции.
  
В приемной ее встретила мадам де Борд. За спиной у камеристки по обе стороны двери стояли два лакея. Она приложила палец к губам.
– Нынче Мадам спала дурно, к тому же у нее опять начались боли. Но она велела отвести вас к ней, как только вы придете.
Лакеи бесшумно распахнули створки. Мадам де Борд вплыла в дверной проем и остановилась на пороге.
– Entrez [54]. – Мягкий тихий голос прозвучал едва слышно.
Кэт последовала за мадам де Борд и очутилась в спальне размером с маленькую церковь. В алькове на низком пьедестале располагалась огромная кровать. Рядом с ней висело распятие, под которым стояла скамеечка для молитвы. В изножье кровати, под пьедесталом, рядом с украшенным замысловатыми инкрустациями столиком высилась гора подушек. На столике стоял макет птичника, а разодетая в шелка Мадам восседала на подушках. Она выглядела как царица из арабской сказки.
Кэтрин и мадам де Борд сделали реверанс. Обведя комнату быстрым взглядом, Кэт убедилась, что больше здесь никого нет – только они трое.
Казалось, будто хрупкая принцесса, того и гляди, утонет в море подушек.
– Мадам Хэксби, – произнесла она. – Рада вас видеть. Надеюсь, ожидание не было для вас слишком тягостным?
– Вовсе нет, Мадам, – покривила душой Кэт.
– Уверена, вы говорите неправду, однако, поскольку вы делаете это во имя вежливости, я вас прощаю. – Принцесса улыбнулась Кэт, демонстрируя ровные маленькие зубы. – Ваш птичник восхитителен. Лорд Арлингтон пишет, что вы спроектировали похожий для его дочери.
– Да, Мадам. Только ваш, если его построят, будет в два раза больше, и… разумеется, это будет строение, достойное принцессы крови.
Мадам добродушно рассмеялась:
– Хорошо сказано. Ну а теперь давайте беседовать на английском. Им я владею очень плохо, но хочу попрактиковаться, ведь вскоре мне предстоит поездка в Англию. И как бы то ни было, но это мой родной язык, и мне следует разговаривать на нем чаще. Вот и мой брат требует, чтобы я писала ему только по-английски. – Губы Мадам изогнулись в улыбке. – Он очень строг со мной.
Кэт невольно улыбнулась в ответ:
– Как вам будет угодно.
– По правде говоря, мне было любопытно на вас посмотреть. Я встречала немало представителей вашего ремесла, но женщину-архитектора вижу впервые. И много ли в Англии таких, как вы?
– Других я не знаю, мадам. Но в нашей стране безусловно есть женщины, интересующиеся архитектурой, и одной из них была моя тетушка. В молодые годы они с дядюшкой много путешествовали по Франции и Италии… К тому же мой покойный супруг был архитектором, в юности он работал с Иниго Джонсом… Но простите, Мадам, я болтаю без умолку.
– Не беспокойтесь: когда я захочу, чтобы вы придерживали язык, то скажу вам об этом. А пока ваша манера меня вполне устраивает. Так, стало быть, вы вдова? Печально видеть молодую женщину, лишившуюся супруга. Дайте угадаю – после смерти мужа вы решили продолжить его дело сами?
– Да.
– Вы бы хотели вступить в новый брак?
– В настоящее время я не испытываю подобного желания, Мадам.
Принцесса бросила на Кэтрин быстрый оценивающий взгляд. Глазки у нее были маленькие, однако очень красивого цвета – небесно-голубого. Мадам вскинула руку, и камеристка поспешила к ней, чтобы помочь своей госпоже выбраться из горы подушек. Когда Мадам поднималась, шелковые шали соскользнули с ее плеч. Встав на ноги, герцогиня Орлеанская на секунду замерла, опираясь на руку мадам де Борд. Морщины на вытянутом узком лице залегли глубже. Она резко втянула в себя воздух.
– Мадам…
– Со мной все в порядке. – Принцесса оттолкнула поддерживавшую ее мадам де Борд.
Одно плечо у нее было выше другого. Мадам повернулась к Кэт:
– Взглянем на планы вместе. У меня появилась идея насчет южного фасада. Пожалуйста, отнесите чертежи туда.
Герцогиня Орлеанская указала на второй столик, располагавшийся перпендикулярно окну; он был больше того, на котором был установлен макет. Кэт подошла к столику с папкой и разложила на нем планы и рисунки.
Опираясь на руку камеристки, Мадам тоже направилась к столу. Ее волосы были собраны наверх, но густой локон каштановых волос выбился из-под ленты и покачивался при каждом шаге. Принцесса была одета в затянутый поясом халат, из-под которого выглядывала сорочка, а на ногах у нее были комнатные туфли.
«Вряд ли Мадам принимала бы в домашней одежде архитектора-мужчину», – отметила про себя Кэт.
Герцогиня Орлеанская отчасти для равновесия оперлась рукой о стол и пододвинула к себе изображение южного фасада.
– Я присмотрела для птичника место в Сен-Клу. Слышали про этот дворец? Он находится под Парижем, на берегу Сены. У моего супруга, Месье… – Мадам замолчала и сглотнула ком в горле. – У него на дворец большие планы. Но у меня есть собственный сад, окруженный стеной, и моя дочь – старшая, разумеется, – гуляет там вместе с няней. Так вот, я прикажу выстроить наш птичник в дальней части этого сада, у ручья. Напротив – высокий зеленый берег. Мои дочери будут сидеть там и наблюдать за птицами.
– Уверена, для них это будет приятное развлечение. Дочь лорда Арлингтона очень любит свой птичник.
– Итак. – Мадам постучала пальцем по чертежу северного фасада, где располагался главный вход. – С противоположного берега ручья, где будут сидеть мои дочери, видна эта сторона. Что, если добавить сюда крытую веранду? Пусть она тянется на восток от главного строения, а крышу будут подпирать колонны. Высокая веранда нам не нужна, ярда от земли вполне достаточно, правда? В плохую погоду обитатели птичника могут совершать там моцион или, когда солнце будет сильно припекать, дышать воздухом в тени.
– Таким образом, веранда не только станет украшением, но и принесет практическую пользу, – тактично ответила Кэт. Однако про себя подумала: «А еще это эксцентричное дополнение исказит симметрию и нарушит сдержанно-элегантный стиль». – Вы позволите мне сделать наброски в альбоме? А затем, если вы их одобрите, я разработаю детальный проект.
– Хорошо. – Герцогиня Орлеанская взмахнула рукой. – А сейчас я устала. Позвольте, я обопрусь на вашу руку.
Поддерживаемая мадам де Борд с одной стороны и Кэт с другой, принцесса вернулась к горе подушек и грациозно опустилась на них.
– Будьте любезны, поверните макет главным фасадом ко мне. Нужно подумать, где именно пристроить веранду.
Кэтрин развернула миниатюрный птичник на девяносто градусов. И только тогда заметила, что фундамент поврежден. Хотя, впрочем, он не сломался, а скорее разошелся: похоже, эта часть макета состояла из двух отдельных слоев. Взявшись за нижний, Кэт осторожно потянула его на себя. Половина фундамента поддалась так легко, будто ее нарочно сделали выдвижной. В деревянной поверхности было вырезано мелкое, менее полдюйма, прямоугольное углубление.
  
В этот момент Кэт вспомнила, как бегали глаза у королевского столяра-краснодеревщика в Скотленд-Ярде, когда она обвинила его в том, что он сделал фундамент слишком высоким. А мастер уверял ее, что якобы изготовил макет по меркам, присланным господином Горвином.
А что, если секретарь лорда Арлингтона потребовал замаскировать в фундаменте тайное отделение?