Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)
Господин Фэншоу нанял смотрителя, широкоплечего губастого мужчину по фамилии Брокмор. Сейчас тот говорил хриплым шепотом, видимо полагая, что Мария его не слышит:
– Изучи повадки этих зверюг и делай с ними что хочешь. Они боятся огня и острых предметов. А так целыми днями жрут, срут и спят. Когда есть с кем, то сношаются. А до всего прочего им дела нет. Это вам не люди.
Брокмору помогал сын, скроенный по тем же лекалам, что и отец, только размером поменьше. Каждый день старший и младший Брокморы привозили на тачке дешевое мясо со смитфилдских скотобоен и скармливали его Калибану. После трапезы льва обычно клонило в сон, и смотрители пользовались моментом, чтобы хоть частично вымести из вольера помет, однако не забывали при этом о необходимых предосторожностях на случай, если хищник вдруг захочет на них кинуться. Отведенный Калибану закуток они вычищали полностью только раз или два в неделю.
Сначала господин Фэншоу ходил смотреть на льва по два-три раза в день. Иногда он брал с собой Марию. Девочка изображала благоговение и восхищение, не подавая вида, что лев ей отвратителен – более того, свирепый зверь ее разочаровал. От него исходило зловоние. Он лишился нескольких зубов. Грива свалялась. Калибан почти все время спал, а когда бодрствовал, то уныло бродил туда-сюда по своему вольеру, покачиваясь из стороны в сторону, будто перепил эля и теперь его не держали ноги. А еще он остервенело чесался, порой до крови.
Оживлялся лев только один раз в день – перед трапезой и во время нее. Смотреть, как он вгрызается в мясо, было неприятно, однако это зрелище безусловно впечатляло. В первые недели после того, как льва доставили на Слотер-стрит, в дом стекались желающие взглянуть на заморского хищника.
– Калибан – превосходный образчик берберийского льва, – вещал господин Фэншоу, с гордостью потирая руки. – Второго такого зверя не сыщется во всей Англии. Он один стоит всего Королевского зверинца в Тауэре.
С каждым очередным пересказом история прибытия льва в Лондон обрастала подробностями, и нападение Калибана на несчастного грузчика создало ему незаслуженную репутацию коварного, свирепого и кровожадного хищника. Ценность льва в глазах господина Фэншоу возросла, так же как и любопытство гостей, которым он демонстрировал свое новое приобретение.
А неприязнь Марии к этому зверю только усилилась, когда дед пожелал, чтобы она вышила изображение льва или хотя бы нечто, отдаленно на него похожее. Госпожа Эббот встретила эту идею с энтузиазмом, причем не только потому, что угождать господину Фэншоу было в их интересах.
– Найти такой экзотический образец для рукоделия – большая удача, – заявила мать. – Вышей его сверху. И пусть он будет крупнее, чем единорог. В твои годы я бы пришла в восторг от такой необычной задачи. Мало того, в качестве образца у тебя перед глазами настоящий живой лев!
По мнению Марии, единственное, что льву удавалось на славу, так это рычать. Случалось, Калибана было слышно не только в доме, но даже на улице. Эти мощные, угрожающие звуки одновременно и пугали, и вызывали приятное волнение. Но Мария не понимала, ради чего льву так надрывать глотку. Может, он надеется отыскать на чужбине друга?
* * *Во вторник днем, когда дождь прекратился, Мария отправилась погулять. Ей не разрешали выходить в Сити одной, поэтому воздухом девочка дышала в саду, стараясь держаться подальше от конюшни, где Калибан, как всегда, погрузился в послеобеденный сон.
Тут-то Мария и наткнулась на Ханну. С тех пор как они вернулись на Слотер-стрит, Мария видела служанку только в зале, где все домочадцы собирались на общую молитву. Они случайно повстречались в центре сада, возле павильона, в котором погожими летними вечерами джентльмены пили вино, музицировали или играли в карты.
– Ну, наконец-то, – произнесла Ханна своим резким, лишенным всякой интонации голосом. – А я уж думала, никогда больше тебя не встречу.
Мария выдавила из себя улыбку:
– Как тебе работается на кухне?
Служанка была одета в ту же заляпанную одежду, которую носила на прежнем месте. Из-под чепца выбивались пряди волос. По лбу размазана какая-то грязь – похоже, что жир. В каждой руке по деревянному ведру с очистками для свиней.
– А сама как думаешь?
На Флит-стрит, в доме под знаком арапчонка, они с Марией были союзницами, объединившимися против сурового мира и особенно против господина и госпожи Эббот. В последние беспокойные месяцы, предшествовавшие смерти отчима, на новую одежду для Марии в семье денег не было, и, когда они с Ханной вместе бегали по поручениям, их даже принимали за сестер. Однако теперь благодаря заботам господина Фэншоу положение изменилось. Мария вдруг увидела себя глазами Ханны: аккуратная сложная прическа, новый плащ из добротного камлота, чисто умытое лицо.
Она шагнула было к этой новой Ханне, казавшейся ей незнакомкой, но потом остановилась.
– А что ты делаешь на кухне?
– Все, что другим неохота. Отскребаю жир со сковородок в судомойне. Выношу помои свиньям. Убираю в курятнике. А в свободное время только и гляжу, чтобы мужики не совали свои вонючие руки мне под юбку. Меня даже мальчишка на побегушках считает легкой добычей.
– Зато у тебя есть крыша над головой. Когда умер Эббот, матушка могла бы выгнать тебя на улицу.
Ханна наклонилась к Марии:
– Между прочим, мы с тобой договорились. Ты берешь меня в горничные, а я взамен…
– Я пыталась. Честное слово. Я просила у матушки разрешения взять тебя горничной.
«Ханну? – воскликнула госпожа Эббот. – Да ты никак ума лишилась! Из Ханны такая же горничная, как из свиньи твоего деда!»
– И что ответила твоя мать? – накинулась на Марию Ханна. – Говори!
«Пусть эта нахалка радуется тому, что у нее есть! Не голодает, живет в хорошем доме. Да и вообще, ты еще слишком мала, чтобы обзаводиться личной горничной. Дождись, когда найдем тебе мужа, пусть он за это удовольствие и платит».
– Матушка сказала… сказала, что мне пока еще рано думать о своей горничной. Извини.
Ханна приблизилась к ней вплотную, и Мария едва удержалась, чтобы не пуститься наутек.
– Я свое обещание выполнила, – проговорила служанка. – А теперь ты должна сдержать свое слово.
– Но я же пробовала, просто…
– Я ведь могу и к властям пойти, – произнесла Ханна с недоброй улыбкой, выставляя напоказ зазор между зубами: два зуба девушке выбил воришка, когда пытался на Флит-стрит вырвать у нее из рук корзину. – Дам против тебя эти… как их?.. показания. Расскажу, как ты убила Эббота.
– Я его не убивала! – заплакала Мария.
– Разве? А чья была кукла? Ты ведь еще волосы его сперва раздобыла и ногти тоже.
– Но это же ты их собрала, а не я!
– Под присягой я буду говорить совсем другое. Это ты зашила отчиму в матрас узелок. Ты желала ему смерти. – Ханна выдержала паузу, оценивая произведенный эффект. – За тобой пришлют солдат и возьмут тебя под стражу. Тебя обвинят в убийстве с помощью колдовства. Сама знаешь, что за это будет. – Ханна понизила голос. – Тебя вздернут, да так и оставят висеть, чтобы твой труп клевали вороны.
Глава 15
В среду с востока дул сильный, пробирающий до костей ветер. Около полудня я зашел за Горвином в канцелярию лорда Арлингтона. Мы быстро шагали по Кинг-стрит, придерживая шляпы, чтобы их не сдуло с наших голов. «Топор» располагался на западной стороне улицы. Как только мы нашли свободные места за столом, к нам тут же подскочил половой, и мы заказали себе обед.
– Я сказал его светлости, что мы договорились вместе пообедать, – тихо сообщил Горвин.
Меня охватила смутная тревога.
– И?..
– Арлингтон ответил: тем лучше. Он велел показать вам вот это.
Порывшись в кармане, приятель вытащил письмо и протянул его мне. Оно было отправлено на адрес канцелярии лорда Арлингтона в Уайтхолле и адресовано лично господину Горвину, затейливый почерк изобиловал завитушками. Я развернул послание.