Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Тут подошел половой с моим пирогом. Я проткнул хрустящую корочку ножом. Брызнула подливка, и над пирогом тут же поднялся пар. Я стал жевать первый кусок. Мелкие косточки хрустели на зубах.
В последний раз я видел Эббота меньше недели назад, и тогда он, покачиваясь и цепляясь за мою руку, еле-еле брел по Флит-стрит. В тот день Эббот был пьян в стельку. Едва ворочая языком, он обрушил на меня поток бессвязных речей. А еще Эббот задал мне вопрос: «Вы верите в прощение?»
  
Точнее, целых два вопроса. Второй звучал так: «Если человек раскаивается в том, что совершил, искренне раскаивается, разве он не заслуживает прощения?»
Тогда я подумал, что Эббот терзается угрызениями совести, поскольку он, вдрызг пьяный, идет домой, вместо того чтобы в здравом уме и твердой памяти прилежно трудиться над документами в канцелярии Арлингтона.
Но что, если на самом деле Эббот переживал из-за этих писем?
Отобедав, я расстался со Стивеном на Стрэнде и зашагал к Уайтхоллу. Горвина я обнаружил на том же месте, за столом в канцелярии. Я собирался отдать ему папки и уйти как можно скорее. Я не знал, что за история с ними связана, однако совершенно не желал оказаться в нее втянутым.
– Ну что, принесли? – резко спросил Горвин, едва завидев меня.
Я кивнул. Обычно Горвин отличался более утонченными манерами.
– Где вас так долго носило?
– Госпожа Эббот переехала к друзьям и забрала документы с собой. – Я расстегнул ремешки на сумке и вручил Горвину обе папки. – Мне пора возвращаться в контору господина Уильямсона. Он…
– Минутку! – Горвин соскользнул с высокого табурета. – Будьте любезны, Марвуд, подождите немного, я должен отнести папки его светлости.
Лавируя между другими столами, он добрался до кабинета своего начальника, постучал и вошел. Мы с Горвином друзья, но в Уайтхолле дружба по природе своей не является безусловной, все зависит от ситуации. Вскоре дверь кабинета лорда Арлингтона открылась снова, и Горвин жестом поманил меня.
– Это господин Марвуд, ваша светлость.
– Знаю. Проходите, Марвуд, и закройте дверь.
Лорд Арлингтон стоял у окна, глядя на Собственный сад. По-прежнему лил дождь, и в кабинете зажгли свечи. Он повернулся ко мне:
– По поводу этих документов. Горвин сообщил мне, что госпожа Эббот съехала с квартиры и забрала папки с собой. Это правда?
– Да, ваша светлость. Она вывезла оттуда почти все вещи. Они с дочерью сейчас живут у господина Фэншоу, в доме на Слотер-стрит, возле Смитфилда.
– Значит, у Фэншоу? – Лорд Арлингтон на некоторое время задумался, но не стал задавать мне никаких вопросов об этом человеке. – Продолжайте.
– Господин Фэншоу сказал, что госпожа Эббот взяла папки с собой, чтобы с ними ничего не случилось, и попросила его вернуть документы вам.
– Вы беседовали с ней лично?
– Нет, ваша светлость. Фэншоу говорит, что госпожа Эббот слегла от горя.
Арлингтон тяжело вздохнул и вдруг набросился на меня:
– Уже почти вечер. Признавайтесь, по дороге вы изучали содержимое папок?
– Нет, ваша светлость, – поспешил заверить его я. – В этом не было нужды. Я только заглянул в описи, чтобы убедиться, что в папках те самые документы, которые вам нужны.
– Это хорошо.
Лорд Арлингтон сверлил меня взглядом, а я невозмутимо смотрел на него в ответ. Особой враждебности я в его манере не почувствовал. Казалось, в комнате сразу стало легче дышать.
– Забирая папки, вы не заметили ничего примечательного? – поинтересовался милорд.
Я без колебаний ответил:
– Нет, ваша светлость.
– Превосходно. Не забывайте, Марвуд, хороший слуга – неболтливый слуга, а за верную службу полагается награда. Однако справедливо и обратное. Возвращайтесь к господину Уильямсону.
Я еще раз поклонился, взял сумку и оставил лорда Арлингтона в полутемном кабинете. Увидев, что я выбрался из львиного рва целым и невредимым, Горвин заметно повеселел.
– Все хорошо? – уточнил он. – Не желаете отобедать со мной в среду? Может быть, сходим в «Топор»?
– Договорились, – ответил я. – Вам что-нибудь известно о старике по фамилии Фэншоу? Он живет в большом доме возле Смитфилда.
– А в чем, собственно говоря, дело?
– Он тот самый друг, к которому госпожа Эббот переехала с Флит-стрит. Именно Фэншоу отдал мне папки.
– Он ей не просто друг, – ответил Горвин. – Фэншоу ее свекор.
Я не сразу понял, что он имеет в виду. А потом сообразил:
– То есть его покойный сын был первым мужем госпожи Эббот? И он отец ее дочери? А кто вообще такой этот Фэншоу?
– Торговец. Продает дорогие экзотические товары, в основном из Ост-Индии. Специи, шелка и все в таком духе. Закупает их оптом в Голландии, а потом сбывает здесь. Половина лавочников на Новой бирже получают товар от него. Если не ошибаюсь, покровительство ему оказывает сам лорд Арлингтон. И лорд Эшли тоже.
Лорд Эшли – сослуживец Арлингтона, канцлер казначейства и еще один влиятельный член правительства. Человек, обладающий достаточным капиталом и знающий, где лучше купить и продать товар, может сколотить неплохое состояние: с одной стороны, низкие риски и относительно небольшие затраты, с другой – быстрая и весомая прибыль.
– Выйдя замуж за Эббота, эта женщина спустилась на ступеньку вниз, – заметил я.
– Любовь, – рассмеялся Горвин. – Нежные чувства затуманили ей голову. Я однажды видел их с Эбботом, как раз перед самой свадьбой. Уж поверьте, красавицей ее не назовешь, вдобавок эта женщина старше Эббота лет на пять, а то и на все десять и дюймов на шесть выше. Но когда они вдвоем прогуливались по парку, она висла у Эббота на руке, точно влюбленная девчонка. Ворковали, как голубки. Да только после свадьбы от этой идиллии и следа не осталось. – Горвин хохотнул. – Говорят, вечно сцеплялись по любому поводу, как два петуха.
  
Глава 13
 
Во вторник, спустя шесть дней после встречи с лордом Арлингтоном, Кэтрин взяла наемный экипаж от Ковент-Гарден до Горинг-хауса. Со вчерашнего дня дождь лил не переставая. Обсуждая с влиятельным клиентом достойные апартаменты для монаршей птицы, Кэт не желала походить на мокрую крысу.
Лорд Арлингтон заставил ее ждать всего четверть часа. Когда госпожу Хэксби провели в кабинет его светлости, хозяин был там не один. За столом сидела также его супруга. Кэт сделала книксен сначала перед ней (ее светлость ответила чуть насмешливой улыбкой), а потом перед лордом Арлингтоном.
– И впрямь женщина! – воскликнула леди Арлингтон. – Дорогой, как необычно!
Супруг улыбнулся ей. В облике этой добродушной женщины чувствовалась порода. Отец леди Арлингтон – незаконнорожденный сын принца Морица Оранского, а ее сестра замужем за сыном герцога Ормонда. Брак Арлингтона считался весьма удачным: его светлость одновременно обзавелся и женой приятного нрава, и обширными полезными связями.
По кивку лорда Арлингтона Кэт развернула планы на столе. Супруги принялись их изучать. Ее светлость восторженно ахала, разглядывая набросок главного фасада с центральной аркой, ведущей во двор за основным зданием.
– Очень изящно! А до чего современный стиль! Может быть, нечто в этом же роде подойдет и нам для Юстона? Я имею в виду для конюшен?
– Для входа? – Арлингтон с задумчивым видом кивнул. – Пожалуй. Только масштабом покрупнее. – Он ткнул указательным пальцем в орнамент, украшавший арку. – И без лишних деталей. Однако сейчас речь не об этом. Ну и каково ваше мнение? Вопрос в том, будет ли довольна она?
– Кто? Мать или дочь?
– Обе.
– Мадам – мать и при этом женщина со вкусом. А дочь – маленькая девочка. Такой птичник приведет в восторг и ту и другую, хотя и по разным причинам. Так же как наш птичник одинаково по душе и мне, и Тате, вот только мне он нравится и сам по себе, и по той причине, что дочка его любит. А любит она его за то, что там живут курочки и он принадлежит ей. – Арлингтон поднял взгляд на Кэт. – У вас сейчас много работы?
  
– Не более, чем обычно, ваша светлость, – солгала она.