Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Оглядевшись, я заметил напротив камина галерею. От времени деревянные панели на стенах потемнели. Из-за этого комната казалась меньше, чем на самом деле.
Ясно было, что этому помещению уже больше века, но обстановку оживляли разноцветные ковры, изящный фарфор, яркие гобелены тонкой работы, а также весьма дорогостоящая и необычная мебель, инкрустированная драгоценными металлами, редкими сортами дерева и слоновой костью. Эта комната свидетельствовала не только о богатстве, но и об экзотических, весьма причудливых вкусах хозяина.
  
Я не слышал ни скрипа открывающейся двери, ни даже шагов. Но вдруг в комнате очутился третий человек, тот самый сутулый джентльмен, которого мы с Кэт встретили в театре. Он был одет в длинный халат, плотно запахнутый, чтобы не замерзнуть, а вместо парика голову Фэншоу венчал колпак. Должно быть, он собирался обедать в одиночестве, и тут я его потревожил.
– Здравствуйте, господин Фэншоу.
Хозяин ответил вежливым кивком:
– Добрый день, господин Марвуд. Мы с вами уже встречались, не так ли?
– Вы правы, сэр. Пару недель назад, в Театре герцога Йоркского. Я был там с госпожой Хэксби. Простите за беспокойство, но у меня важное поручение от лорда Арлингтона.
Фэншоу как будто не удивился:
– Вы служите у его светлости? Не знал.
– Да, сэр, я клерк его заместителя, господина Уильямсона.
– Я знаком с вашим начальником.
– Полагаю, вам известно о кончине одного из секретарей лорда Арлингтона, господина Эббота с Флит-стрит. Мне сказали, что госпожа Эббот и ее дочь сейчас живут у вас.
Пауза затянулась так надолго, что стала неловкой. Усилием воли я подавил вполне естественный соблазн прервать молчание, поскольку боялся показаться невежливым.
Наконец господин Фэншоу произнес:
– Все верно. Прошу вас, садитесь, господин Марвуд. – Поскольку у хозяина дома были вставные зубы, слова вырывались у него изо рта с присвистом – тихим, но отвлекающим внимание от смысла речи. – Позвольте предложить вам бокал вина. Может быть, желаете печенья?
– Спасибо, сэр, но я, пожалуй, воздержусь от угощения.
Однако Фэншоу не позволил торопить себя и жестом указал мне на кресло, а сам сел в другое, на некотором расстоянии от меня. В сторону Стивена, стоявшего у стены под огромным гобеленом, старик даже не взглянул.
– И что же за поручение дал вам его светлость?
– Во-первых, милорд просил передать свои соболезнования госпоже Эббот. – Несколько погрешить против истины будет нелишне, хотя Арлингтон наверняка отправил вдове письмо, едва узнав о смерти своего клерка: в подобных вопросах он весьма педантичен. – А во-вторых, другой служащий лорда Арлингтона обнаружил, что перед смертью господин Эббот унес две папки с документами, чтобы поработать с ними дома. Меня послали их забрать. Позвольте предъявить ордер от его светлости.
По моему сигналу Стивен вышел вперед и подал ордер господину Фэншоу. Внимательно изучив документ, тот вернул его мальчику.
– Я ходил в квартиру господина Эббота в доме под знаком арапчонка, – продолжил я. – Но оказалось, что хозяева съехали. Должно быть, когда супруга и падчерица покойного перебрались сюда, госпожа Эббот взяла документы с собой. Пожалуйста, дозвольте мне справиться лично, у нее ли папки.
Господин Фэншоу поерзал в кресле.
– Сожалею, сэр, но это невозможно. Госпожа Эббот не в состоянии с вами разговаривать. От горя она слегла.
– Тогда разрешите написать ей, чтобы…
Хозяин вскинул руку, перебивая меня:
– Вам вовсе ни к чему утруждаться, сэр. Госпожа Эббот с самого начала отдала эти документы мне на хранение. Она всей душой желает, чтобы папки были как можно скорее возвращены законному владельцу. Я как раз собирался отправить их лорду Арлингтону. Но вы избавили меня от лишних хлопот.
Поднявшись на ноги, Фэншоу потянул за шнурок колокольчика справа от камина. Не успел хозяин дома опять опуститься в кресло, как вошел слуга. Подозвав его поближе, старик шепнул ему на ухо несколько слов. Слуга с поклоном вышел.
Мы с господином Фэншоу снова погрузились в молчание. Вряд ли оно продлилось больше нескольких минут, но при подобных обстоятельствах такая долгая пауза сродни вечности. Казалось, хозяин ушел в себя, спрятавшись в укромном уголке, над которым не властно время и куда нет хода посторонним.
Наконец слуга вернулся с папками. Он бросил вопросительный взгляд на господина, а тот вальяжно махнул рукой в мою сторону. Слуга с поклоном вручил мне документы.
А теперь я покажу хозяину, что он здесь не единственная важная птица.
Вскинув указательный палец правой руки, я произнес:
– Стивен…
Мой лакей мгновенно очутился подле меня и отвесил такой же почтительный поклон, как и слуга Фэншоу. Ни слова не говоря, я передал папки мальчику.
Фэншоу встал, тем самым вынудив меня последовать его примеру.
– Полагаю, сэр, больше у вас не должно быть ко мне никаких вопросов. Пожалуйста, передайте его светлости и господину Уильямсону, что я их верный слуга.
Стоявший рядом со мной Стивен кашлянул. Я оглянулся на мальчика. Он уже убрал папки в сумку. На ладони у него лежала грубо вырезанная кукла, которую мы забрали из квартиры Эбботов.
– У меня к вам маленькая просьба, сэр, – произнес я. – Будьте любезны, отдайте эту игрушку дочери госпожи Эббот. Мы нашли ее в спальне девочки.
На секунду лицо Фэншоу преобразилось. Хозяин как будто снял маску, под которой скрывался другой человек, гораздо более мягкий и открытый. Я кивнул Стивену, и мальчик с поклоном передал куклу Фэншоу.
– Спасибо, – обращаясь ко мне, произнес хозяин. Взглянув на игрушку в своей руке, он сморщил нос. – До свидания, сэр. Джозеф проводит вас до двери.
На улице по-прежнему шел дождь, а в воздухе пахло кровью. Мы со Стивеном зашагали прочь.
– За нами подглядывали, хозяин, – вдруг сообщил мой лакей.
– В гостиной Фэншоу? – Я повернулся к Стивену. – Кто?
– Девочка. Она следила за нами с галереи.
– От твоего внимания сегодня ничто не ускользнуло, – с улыбкой сказал я ему. – Молодец.
* * *
Мария была почти уверена, что черный мальчик ее заметил.
Сидя на корточках, чтобы ее не увидел дед, она затаилась на галерее в ожидании, что будет дальше.
В доме на Слотер-стрит полным-полно укромных уголков: здесь подслушивать намного проще, чем в квартире на Флит-стрит. А чем внимательнее ты слушаешь, тем больше тебе известно. И как знать, потом эти наблюдения могут очень даже пригодиться.
Раздался приглушенный хлопок: это закрылась входная дверь. Затем зазвенели цепочки. Почти сразу же в комнате внизу послышались быстрые шаги матери.
– Он ушел, сэр?
– Да. Ему нужны были те две папки. Сначала он заходил к вам на квартиру. Фамилия этого человека Марвуд. – Голос деда звучал устало. – Служит клерком у господина Уильямсона. Я прежде встречал его один раз. Я отдал этому Марвуду папки, и он отправился восвояси.
– Эбботу Марвуд не нравился, – припомнила матушка. – Говорил, будто он любимчик Уильямсона. Да что там, самого короля.
– Даже если и так, это не имеет значения, Анна. Папки я вернул, больше волноваться не о чем.
– Вы очень добры, сэр. – Голос матери звучал нежно, почти ласково. – Мы с Марией так рады, что снова с вами!
– Где же вам еще быть, милая? Здесь ваш дом. И теперь я горько сожалею, что вам пришлось его покинуть.
Скрипнуло кресло, потом раздались шаги. Тишину нарушил щелчок дверной щеколды.
– Все к лучшему, – продолжил дед Марии. – Этот несчастный простофиля лежит в могиле. А вы с Марией вернулись сюда, и всех нас ждет такая же приятная жизнь, как и раньше.
  
После обеда господин Фэншоу позвал внучку к себе в кабинет. Это была квадратная комната в дальней части дома, две стены которой занимали картины. Марии они нравились, потому что на них была изображена повседневная жизнь обычных людей: вот на холме крутится ветряная мельница, вот женщина сидит с миской на коленях и чистит яблоки, а вот повозка у трактира. Эти картины принадлежали покойному отцу Марии, единственному сыну господина Фэншоу, несколько лет работавшему в Голландской республике. Там он и повстречал свою будущую жену, мать Марии.