Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Калибан, лев
  
Глава 1
 
Две девочки стояли у окна, а за деревянной панелью на стене копошилась крыса.
Холодное небо сияло пронзительной голубизной. Если приглядеться внимательнее, между почерневшими зданиями и заснеженными крышами Темпла впереди мелькала Темза. Но из-за стекла все это, в том числе и небо, выглядело зеленоватым и размытым.
  
– Ненавижу этот дом, – произнесла Мария. – И Эббота тоже ненавижу. Хоть бы он умер!
– Вчера вечером хозяин снова тебя выпорол, – сделала вывод Ханна.
Она была на два года старше Марии и к тому же намного выше ростом: это в какой-то степени сглаживало разницу в статусе девочек – во всяком случае, когда они разговаривали наедине.
– Ненавижу его. Даже не думала, что можно так сильно кого-то ненавидеть.
– А выглядит-то он неважно, – будто без всякой задней мысли заметила Ханна. Лицо служанки было сплошь усеяно веснушками, а волосы в зависимости от освещения казались то светлыми, то рыжими. – Может, и впрямь помрет.
– Эббот не человек, а дьявол. Он и вовсе помирать не станет, лишь бы только нам досадить.
За глаза Мария всегда называла отчима Эббот, будто пса или слугу. Ханна прижалась кончиком носа к заиндевевшему по краям окну. От ее дыхания холодное стекло запотело. И Темпл, и река исчезли.
– Все умирают, – возразила Ханна и потерла пальцем ромбик стекла. И Темпл, и река показались снова. – А если твое желание исполнится, что тогда?
– Мы с мамой, наверное, вернемся на Слотер-стрит, и все опять будет хорошо.
– А как же я?
– Тебя мы, конечно, возьмем с собой, – ответила Мария.
Ханна повернулась к ней:
– Клянешься? Даешь обет?
Мария скрестила пальцы за спиной на случай, если когда-нибудь это обещание станет для нее обузой.
– Клянусь.
– Чем?
– Могилой отца.
Ханна опять потерла стекло и проследила взглядом за пикирующей вороной. Птица села на ограду сада.
– Вообще-то, есть один способ, – сказала служанка.
– Какой?
– Только никому не рассказывай. Ни в коем случае. Да и не знаю, получится ли.
Глаза у Марии стали круглыми.
– Ты видела, как это делается?
– Нет, зато слышала, что говорила Ганга.
– Кто?
– Моя знакомая старуха. В деревне жил один мальчишка. Рассказывали, будто он с детьми и животными такое вытворял – ужас! Нужно было что-то предпринять. И Ганга знала, что именно. Мальчишку того всего раздуло, и он умер.
– Она убила его? И ее не повесили?
– За что? Ганга его пальцем не тронула. И никто не трогал, больно надо. Ганга его и так прикончила – раз, и готово. Грозилась, что и со мной то же самое сделает, если кудахтать не перестану.
Несколько секунд обе молчали. Даже крыса перестала скрестись, будто угроза Ганги заставила призадуматься и ее тоже.
– Я… я тебе не верю. – Голос Марии прозвучал чуть громче шепота.
– А мне-то что? Подумаешь! Не хочешь – не верь. – Ханна бросила на нее взгляд, исполненный презрения. – Да только я точно знаю: средство верное. Дело ведь при мне было. – Служанка выдержала паузу, потом ее губы медленно растянулись в улыбке. – А еще я знаю, что надо делать. Ганга мне говорила.
– И что же?
– Так я тебе и сказала.
– А ты сама можешь… – Мария набрала полную грудь воздуха. – Можешь с кем-нибудь это сделать? Если захочешь?
– Люди все время болеют и умирают, – промолвила Ханна. – Молодые и старики, богачи и нищие. Ничего особенного тут нет. Дело житейское.
Мария кивнула. Она не могла отвести глаз от лица собеседницы, от ее улыбающихся губ, с которых одно за другим слетали слова.
– Этим-то мой способ и хорош, – терпеливо, будто говорила с малым ребенком, объясняла Ханна. – Никто ничего не заподозрит.
– Ты… – Мария сглотнула ком в горле, набираясь решимости. – Ты мне поможешь? Избавишь меня от Эббота?
– Нет-нет, на такое я пойти не могу. – Некоторое время служанка испытующе глядела на Марию. – Зато ты сама можешь это сделать. Если хочешь, чтобы твоя жизнь наладилась. Бояться тут нечего. А я бы тебе помогла. Подсказала бы что да как. Но только при одном условии…
– Каком?
– Если ты заберешь меня на Слотер-стрит, сделаешь своей личной горничной и позаботишься, чтобы я ни в чем не нуждалась. Никогда.
– Но мне не разрешат взять личную горничную. Скажут, что еще рано.
– А ты стой на своем, тогда разрешат.
– Хорошо. Будешь моей горничной.
– Навсегда. Ты должна поклясться. На крови.
Мария кивнула.
Служанка вытащила из кармана маленький узелок, положила его на стол, развернула и достала булавку. Взяв хозяйскую дочь за правую руку, Ханна вонзила острие булавки в подушечку указательного пальца юной госпожи. Та вскрикнула – и от боли, и от неожиданности. Ханна сдавливала ее палец, пока не выступила капелька крови. Затем служанка проделала все то же самое со своим пальцем на левой руке и велела:
– Подними палец.
Мария подчинилась. Ханна повторила ее жест, будто отражение в зеркале: пальцы девочек прижались друг к другу, и две капли крови слились в одну.
– Повторяй за мной, – приказала Ханна. – Силой этой крови, силой Господа нашего Иисуса Христа и силой дьявола…
Мария скрестила за спиной пальцы левой руки.
– Силой этой крови, – промямлила она. От страха ее дыхание стало частым и поверхностным. – Силой Господа нашего Иисуса Христа и силой дьявола…
– …клянусь взять Ханну к себе в горничные. Всю свою земную жизнь я буду заботиться о ней, как о родной сестре.
– …клянусь взять Ханну в горничные… – Мария запнулась, понимая, что принимать подобные решения не в ее власти. Но скрещенные пальцы освобождают ее от данного обещания. Эти клятвы ничего не значат. – Всю земную жизнь буду заботиться о ней, как о родной сестре…
– Сядь-ка, – неожиданно ласково предложила Ханна. – Ты побелела как полотно.
Мария послушно села и оперлась локтями о стол.
– Что я должна сделать?
– Для начала нам понадобится какая-нибудь вещь хозяина. Лучше всего, если это будет его подарок тебе.
– Есть такая вещь. – Девочка встала. – Я сейчас.
Она ушла в спальню и открыла сундук, где хранила свои пожитки. Порывшись в его содержимом, Мария нашла то, что искала: некий предмет, завернутый в кусок грубого льна. Она вернулась к Ханне – та по-прежнему стояла у окна, съежившись от холода.
Мария положила свою находку на стол, и служанка взглянула на нее:
– Это что?
– Кукла. Разве сама не видишь? Подарок от Эббота.
Ханна сморщила нос:
– Я ее раньше не видела.
– Я и сама про нее забыла. Эббот подарил мне ее, когда ухаживал за матушкой. Наверное, думал, что я дитя малое.
– Не очень-то похоже на куклу, – заметила Ханна.
Мария выложила игрушку на стол.
– Ее подарил он. – Подняв голову, девочка закусила губу. – А это главное, верно? Ты же сама сказала: нужно что-нибудь от Эббота. С куклой, наверное, лучше всего получится, она ведь похожа на человека.
Ханна склонила голову над столом. Кукла представляла собой деревянный цилиндр около шести дюймов в длину. Сверху обструганный шар, служивший головой; снизу ноги, смахивавшие на прищепку для белья. Руки отсутствовали. К цилиндру приклеили неровный кусок льна, призванный служить одеждой. У куклы не было ни головного убора, ни волос. Кончиком ножа на шаре вырезали рот, им же проковырнули два отверстия, обозначавших глаза, один намного выше другого. Оба отверстия намазали сажей.
– Да уж, на подарок Эббот особо не потратился – небось пенни выложил, не больше, а если торговался, то полпенни.
Мария пожала плечами, будто хотела сказать: «Чего еще от него ждать?» А вслух спросила:
– Что теперь?
Ханна ткнула в куклу пальцем, оставив на льне едва заметное пятнышко крови. Прищурившись, она устремила взгляд на Марию:
  
– Одно твое слово, и меня повесят как ведьму.
Мария сдержала подступающую панику. Стараясь говорить как можно спокойнее, она произнесла: