Марвуд и Ловетт. Компиляция (СИ)

Она подавила досаду:
– С вашего разрешения, сэр, я поеду сегодня на Генриетта-стрит.
– Но это слишком опасно, – возразил он.
Элизабет покачала головой. Она считала, что риск в данном случае оправдан. Если бабушкино наследство и впрямь чего-то стоило, отец мог стать финансово независимым от Бекингема.
– Если я поеду сегодня вечером, часов в шесть или в семь, это можно сделать незаметно. – Она улыбнулась, желая задобрить отца. – Лучше освободить чету Хэксби от ответственности. Вам вовсе не обязательно ехать, если вы заняты. В самом деле, так будет даже безопаснее.
  
Ричард пожал плечами и отвернулся:
– Дорогая, полагаю, ты должна поступать как считаешь нужным.
Элизабет поняла, что победила.
Когда я взял для нас в Хай-Холборне наемный экипаж, была уже середина утра. Мэри сидела напротив с закрытыми глазами. То и дело останавливаясь, мы двигались по улицам к Стрэнду.
Возница высадил нас у главных ворот в Савой. Проходя под аркой, я огляделся, но не заметил никого, кто бы за мной следил, – только нищие, которые собирались там скорее по привычке, чем в надежде получить милостыню. Я быстро провел Мэри в Инфермари-клоуз.
– Куда мы идем, сэр? – спросила она.
– Ко мне домой. Там ты будешь в безопасности.
На лице ее отразилось недоверие, и она заплакала.
Дверь открыл Сэм. Когда он увидел рядом со мной Мэри, глаза у слуги округлились. Я втолкнул девушку внутрь и последовал за ней.
– А где другая? – спросил Сэм.
– Запри двери.
– Снова неприятности, хозяин?
– Делай что велят. Никто не приходил? – Я распахнул дверь в гостиную. – Ничего подозрительного?
– Ничего. Но…
– Проверь свое оружие. На всякий случай. И пришли ко мне Маргарет. Быстро!
Я ввел Мэри в комнату и велел ей сесть на скамью у стола. Она села и, не раздеваясь, положила руки на стол и опустила голову на руки.
Я стащил с себя плащ и шляпу. Меня одолела усталость. Болели мышцы живота, которые я напрягал так сильно и так долго. Я упал в кресло у незажженного камина. Я видел перед собой Хлорис, свернувшуюся калачиком в луже крови, которая становилась все больше с каждой секундой. Я видел молоток, впечатавшийся в череп Мертона.
Мой безумный невыполнимый план повлек за собой смерть бедной девушки. Да вдобавок я и сам еще убил человека. Лишил его жизни. Правда, Мертон напал первым. Но чтобы его обезвредить, было достаточно первого удара молотком. И вовсе не обязательно было бить так сильно. Одним словом, не было нужды его убивать.
Кто-то бежал через переднюю. А затем в гостиную без стука ворвалась Маргарет. Она замерла, глядя на нас. Я поднял голову и посмотрел на служанку.
– Хозяин, – сказала она. – Хозяин… что это? Кто это? А где же та, другая?
– Хлорис не вернется. Этого ребенка зовут Мэри. – Я показал на скорчившуюся фигуру на скамье; бедняжку била сильная дрожь. – С ней очень плохо обращались там, где она работала. Отведи девочку вниз и согрей у очага на кухне. Она побудет с нами день или два.
– Хозяин… – повторила Маргарет. – Я сходила утром, как вы велели. И…
Я махнул рукой, перебив ее:
– Потом.
Какое-то время мы пялились друг на друга. Затем Маргарет подошла к Мэри и обняла ее за плечи:
– Пойдем, милая. Хозяин прав. Нужно согреть тебя у очага.
Они ушли. Я остался сидеть в гостиной один. Я думал о Хлорис. Теперь мне никогда не узнать ее настоящее имя. Она сказала, что хочет вернуться домой, в деревню под Бристолем, где ее кто-то ждал. Или, по крайней мере, ей так казалось.
Я просидел так чуть ли не целый час, и никто меня не тревожил. От чувства вины и страданий я впал в ступор. Болела грудь с левой стороны, в том месте, где, по моему предположению, находилось сердце. Я нажал и почувствовал острую боль. А также обнаружил, что в нагрудном кармане у меня по-прежнему лежало сочинение Уолтера Рэли. Я достал книгу и уставился на облупленную кожаную обложку.
Так вот оно что: выходит, книга спасла мне жизнь.
На обложке, почти в самом центре, зияла дыра. «История мира» приняла на себя всю силу удара Мертона. Острие шпаги проделало в коже неровное отверстие и проникло дальше. Я раскрыл книгу. Лезвие проткнуло только несколько первых страниц. Размеры книги подобного формата составляют всего лишь примерно четыре на семь дюймов. Но в этой было много страниц. Даже ребенок может проткнуть пальцем лист бумаги. Но когда их несколько сотен – это совсем другое дело. Они образуют преграду, которая способна остановить клинок.
Я достал документы, которые взял из стола Бекингема, – главная цель моей злосчастной экспедиции, приведшей к двум смертям. Я разгладил бумаги и выложил на стол. Они определенно были написаны рукой герцога. Я взял один лист и поднес его к окну, поближе к свету.
Репетиция
Акт I
Сцена 1
Улица у Королевского театра, Друри-лейн. Джонсон и Смит.
Джонсон. Мой верный Фрэнк, я всем сердцем рад тебя видеть. Как давно ты в городе?
Смит. По правде говоря, не больше часа, и если бы я не встретил тебя здесь, то и сам бы отправился на поиски, ибо страстно желаю поговорить с тобой обо всех этих странных вещах, которые, по слухам, происходят в стране.
Джонсон. А я, клянусь, страстно желал посмеяться вместе с тобой над всеми этими нелепыми, скучными, эксцентричными вещами, от которых мы все здесь так устали.
Смит. Скучными и одновременно эксцентричными?! Отличное сочетание. Скажи, чем заняты наши дельцы?
Я тихо выругался. Что за ерунда? Всего лишь отрывок из дурацкой пьесы. Итак, Бекингем возомнил себя драматургом. Что же, это вполне в его духе. И когда он только все успевает: плести интриги, чтобы захватить власть в правительстве, и наводнять улицы Лондона бунтовщиками, соблазнять женщин и участвовать в дуэлях, содержать собственный публичный дом… А теперь вот еще решил попробовать себя в драматургии.
«Слишком много талантов для одного человека, – подумал я мрачно, – и, похоже, ни одним из них Бекингем пользоваться не способен».
В сердцах я смахнул со стола бумаги, и они разлетелись по полу. Заодно упала и «История мира» Рэли.
Я тотчас пожалел о своем поступке и, нагнувшись, стал все собирать. Большинство листов оказались чистыми с одной стороны, ибо Бекингему экономия была совершенно несвойственна. Но не все. Один лист был исписан с обеих сторон: на одной – продолжение диалога из пьесы, на другой – перечеркнутый по диагонали текст с большим количеством исправлений, который я сразу же узнал:
…эти неотесанные подмастерья варвары угрожают гибелью Вам, как и нам, поэтому Ваша светлость может избавить всех нас от настоящей беды. Мы не знаем, как скоро настанет очередь Вашей светлости миледи, в силу Вашего высокого положения, но, однажды оказавшись в этих жестоких безжалостных руках, Вы должны ожидать, что Вас опрокинут на спину и грубо изнасилуют полчища грязных дикарей, вряд ли можете рассчитывать на большую благосклонность, чем они проявили к нам, бедным низким проституткам ничтожным шлюхам…
Вопреки всем ожиданиям я все же достиг цели. Мне удалось заполучить отрывок черновика так называемой Петиции шлюх, адресованной леди Каслмейн. И написан он был рукой самого герцога Бекингема.
  
Глава 16
 
Птица в ночи
 
Среда, 25 марта 1668 года
В Ковент-Гарден, в этом саду, где ничего не растет, Ферруса донимали мальчишки. Они погнались за ним, визжа и улюлюкая.
  
Как в тот раз, когда хозяин ходил в цирюльню «У Фултона». Когда Феррус впервые увидел леди.
Феррус машет руками вверх и вниз и бежит, бежит. Он мчится по Генриетта-стрит туда и обратно, носится кругами вокруг колоннады, вбегает в аркады и выбегает из них. Он спотыкается. Камни злые и безжалостные. Из носа течет кровь. Какая-то женщина кричит. Но Феррус снова на ногах, не успел и глазом моргнуть – и опять бегом, бегом, быстрее ветра.